Часть 1
22 апреля 2020 г., 22:40
Галина Никитична и Сергей Ефимович, да примут их праотцы, были хорошими людьми, душевными. Бок о бок с ними я прожил без малого сорок четыре года. Детей их, можно сказать, вырастил. Вот только дети подрастали, их глаз замыливался, так и перестали меня видеть.
Сергей Ефимович, хоть и не видел меня, но всегда оставлял на кухне стакан молока и кусочек хлеба с маслом. Раньше это было традицией Галины Никитичны, сколько дней и вечеров провели мы с ней, беседуя о жизни, да о переменах. Хозяйка сетовала на то, как быстро несётся мир, для нас же домовых время — это длинная-длинная река, и нет ей конца и края.
Год тому назад ушла Галина Никитична, а спустя половину года и Сергей Ефимович. Старейшины говорят, что своих первых людей не забываешь, что они особенные. Я всплакнул, да и зарылся в шкаф с их одеждой.
Дочери редко появлялись, в основном, с какими-то людьми, дом наполнялся чужими запахами. в конечном счёте, надо отдать им должное, они смогли продать однокомнатную квартиру в хрущёвке на первом этаже рядом с кладбищем. Тогда же я лишился своего убежища в виде шкафа и всего того, что так было дорого моему сердцу, одежды моих людей, сувенирчиков и старенького веничка, который Галина Никитична покупала мне на Юбилей.
А на следующий день появилась она. Протиснула в приоткрытую дверь рыжую усатую морду и принюхалась. Царственной походкой прошла по комнате, оценила кладовую, запрыгнула на подоконник. Потом пришла очередь кухни, там рыжая красавица, недолго думая легла в самом углу, где у прежних хозяев стоял холодильник.
Меня Рыжая видела, но игнорировала с, только кошкам присущей, непосредственностью.
— Здравствуй, — поздоровался я, после чего жёлтые глаза с интересом повернулись ко мне. — Меня звать Любомир, домовой я.
— Марфа Ведовна, — с достоинством ответила Рыжая. — Фамильяр. Но я потомственная…
Из коридора послышался приятный женский голос:
— Марфуша, Марфушенька вот ты где, — неопределяемого возраста женщина, подняла потомственную рыжую морду и понесла её в комнату. Воспользовавшись заминкой, я спрятался за дверью и стал подслушивать.
— Да, ты права, алтарь разместим рядом с кладовкой, так практичнее, — соглашалась женщина.
Рыжую было неслышно, за исключением тихого мяуканья.
— Это хорошо, Марфушенька, значит дом чистый и под присмотром.
А это Рыжая про меня рассказала. Реакция женщины оказалась лучше, чем я того ожидал. В меня верят — уже неплохо.
— Нет, моя метла будет стоять в правом углу. Да поместится там твоя подушка.
Потом поднялся шум, какие-то люди вносили и собирали мебель. В общем, я тогда удачно спрятался за дверью. Вот только когда все ушли и женщина принялась намывать квартиру отваром крапивы, пришлось проявить фантазию. Да, залезть под кровать — это не оригинально. Марфа покатывалась со смеху. А я свернулся клубочком да и смотрел, как женщина зажигает свечи, пучки трав и окуривает помещение. Слышу и Рыжая засопела на кровати, а там и я вслед за ней в сны отправился.
Проснулся от хлопнувшей форточки, пришлось встать, закрыть. Три часа ночи. Рыжая спала на груди своей хозяйки.
На цыпочках прошёл на кухню.
На столе стоял стакан с молоком, а рядом бутерброд из чёрного хлеба с мёдом. Что среди домовых чуть ли не деликатес.
Когда я допивал молоко, в комнате послышались шорохи. На кухню, шаркающей походкой вышла хозяйка.
— Ада, — она протянула руку.
— Любомир, — ответил я на рукопожатие.
И повисла пауза. Никогда ещё до этого я не сталкивался с ведьмами, а в том, что передо мной ведьма я не сомневался. Но был наслышан о том, что их отношения с домовыми обычно не складываются. Но девушка выглядела доброжелательной, в карих глазах едва заметные изумрудные искорки. И я не мог не заметить такая рыжая, как Марфуша.
— Я не имела дел с домовыми, — призналась Ада. — Русалки, кикиморы, лесные духи. Мне бы очень хотелось, чтобы мы поладили и жили дружно.
— Да, я тоже за мир, — промямлил я. И куда делось красноречие?
— Мы отмечаем праздники Колеса Года, иногда будем приглашать гостей, нечасто. Ты же не против?
— А каких гостей? — я насторожился.
Вон одному знакомому моего знакомого домового как-то мелких бесенят пригласили, он бедный неделю их выгнать не мог, а потом больше месяца порядок наводил. А всё почему? Потому что хозяйка его спиритисткой заделалась. Не знаешь броду, не суйся в воду. Дурная женщина.
— Духов, но это очень-очень редко, — Ада улыбнулась. — Ты тоже приглашай гостей.
Уф, полегчало.
— Ну вам мои гости не понравятся, — я изобразил скромность. — Соседи могут заглядывать, но мы с ними через форточку общаемся, внутрь я их не пускаю.
Ведьма рассмеялась.
— Я бы Бабу-Ягу позвал или сам в гости сходил, да только никто не знает ходу к ней, если бы не пробегавший мимо рысь, который её знает, я б даже поверил, что её вовсе не существует.
— Существует, — заверила меня Ада. — Великая мать. Никогда не удавалось найти путь к ней.
К ней на плечо запрыгнула Марфа. На меня смотрели уже две пары заинтересованных глаз. В этих глазах пылал огонёк авантюризма, кажется, он загорелся и во мне.
— А давайте попробуем найти Бабу-Ягу вместе, — это мы прокричали с Адой вслух.
Марфа сходила в комнату и принесла Аде мешочек с картами. Мы сгрудились над столом. Марфушка даже старалась не дышать и требовала от меня того же, методично вонзая когти в мою многострадальную спину.
— Вот и всегда так, — Ада разочарованно опустила голову. — Всегда перевёрнутая.
— Может быть ты должна пройти какие-то испытания, прежде чем искать дорогу, — предположил я.
Марфа бросила презрительный взгляд в мою сторону. Обиделась, что не ей пришла в голову гениальная идея.
Наша ведьма подошла к делу очень серьёзно, то и дело советовалась то с картами, то с какими-то книгами, то выходила из тела и блуждала в астральных далях. Марфа пыталась давать советы, но совсем скоро перестала. Так себе были советы, если честно.
Потом нас ждала большая уборка, я помогал как мог. Рассыпал соль, читал заклинания по бумажке, обдирал обои, но с обоями здорово помогла и Марфа.
Когда уборку и физическую, и энергетическую, и психическую мы провели, настало время зажигать огни. По всей квартире Ада расставила свечи в строгом порядке и последовательности, приоделась, даже меня заставила причесаться и сменить рубаху. И мы сели ждать.
Ждём час. Скрипнула форточка. Марфа подорвалась, но то был ветер. Я спрятал ключи.
Ждём два часа. Кто-то настойчиво постучал в стекло. Мы с Адой открываем, а там мой друг с кладбища Климентий Синий стоит. Скучно говорит, объяснил ему, что тут не цирк. Спровадили гостя.
Ждём три часа. Я от скуки спрятал хозяйкину красную накидку.
Ждём четыре часа. Марфа своим хвостом перевернула свечу. Пока Ада тушила ей хвост, я катался по полу со смеху.
На пятый час мы поняли, что можно уже не ждать. Ада дала догореть свечам, я в кладовой уронил коробки с неразобранными вещами. Одна коробка упала на Марфу.
— Ни на секунду оставить нельзя, — ведьма посмотрела на нас таким взглядом, что мне стало стыдно даже за то, что я не совершал.
Марфа принялась тереться о хозяйкины ноги. Подлиза всё-таки.
— Ключи, — Ада перевела строгий взгляд на меня.
— В коридоре под ковриком, — сдался я.
Про накидку не спросила, видать, не нужна сейчас.
— Мы с Марфушей прогуляемся в лесок через кладбище, — ведьма надевала резиновые сапоги. Тёплая кофта и кошка были уж на месте, то есть, на плечах.
И тут взыграл во мне дух авантюриста.
— Можно с вами? — без особой надежды попросил я.
Но Ада согласилась достаточно легко, ещё и предложила накинуть красную накидку. Да, да, ту самую, которую я недавно спрятал.
Вышли мы под раннее утро, марево ещё висело в воздухе, а в густой траве жужжали комары. Климентий сидел на скамейке перед своей могилой. Ада протянула ему кусок хлеба.
— Добрая ты женщина, — поблагодарил Синий. — Спасибо.
Я даже не знал, что он такие слова знает.
Дальше до леса никого не встретили.
— Привыкнут они к тебе, не отвяжешься, — предупредил я ведьму.
— Не привяжутся, — простодушно ответила Ада.
В лесу на поляне, по указке ведьмы, я рассыпал крупу. Минуту мы постояли и двинулись в глушь. Хочу сказать, что мы, домовые для долгих путешествий не привыкшие, нам бы дом облагораживать, да вокруг дома, а тут лес. Куда ни глянь сосновые ветки, сучья, торф, от которого ноги разъезжаются. Марфушке хорошо — притворилась воротником и дремлет. Я же не могу так оскандалиться, чтобы просить женщину, ещё и ведьмовских кровей понести меня. И не потому, что она откажется, а наоборот — согласится. Нет, лучше стопчу ноги, обольюсь потом, но останусь порядочным домовым.
Идти пришлось долго, а солнце над лесом всё не поднималось. Тропинка под ногами превратилась в сущий бурелом. Марфушка, переставшая изображать воротник, поставила на хозяйкину голову передние лапы. Ада сделалась бледной и сосредоточенной. Я чувствовал, повеяло силой, такой, что чуть не сшибала с ног. Деревья становились реже и мы свободно вышли к огромному холму, поросшему мхом.
— Матушка, — обратилась ведьма. — Позволь поговорить с тобой. Меня звать Адельбурга, в мире Ада. Со мной только мой верный фамильяр — Марфушенька. И домовой Любомир.
Вот это номер. Адельбурга это что-то из северных имён, не расшифрую с ходу.
Холм медленно с треском стал подниматься. Марфа приосанилась на плече у ведьмы, я приосанился за её спиной. Нет, я не испугался, а хотя всё верно, мне было страшно.
Показались заросшие мхом стены, на них выделялись окна и дверь. Избушка встряхнулась, как птица после купания или долгого сна и сделала шаг к нам. У неё были ноги, я сам видел. Не поверят, ссылайтесь на меня, Любомир врать не станет. В крайнем случае, Марфа подтвердит.
Дверь открылась, на пороге появилась высокая женщина, с лицом, испещрённом морщинами, горбатым носом и седыми волосами.
— Адельбурга, заходи, — пригласила она, — но спутников оставь за дверью.
Я хотел возмутиться, но Марфа заехала мне когтем вбок.
— Нам туда нельзя, не нашего ума дела там делаются, и разговоры ведутся, — шикнула она.
Нам оставалось только ждать.
Избушка отвернулась от нас и сделала несколько шагов к лесу, из трубы повалил дым.
— Я прямо отсюда чую берёзовый чай, — признался я. — Неужели тебе никогда не было любопытно подслушать?
— Было, — резко отозвалась Марфа. — А ты думаешь почему я теперь кошка? Оттого что разговоры ведьм подслушивала, будучи девицей, не прошедшей инициацию.
— Давно это было?
— Давненько, — кошка потянулась и растянулась в траве. — Была бы я вон такой.
В кустах неподалёку прошмыгнул рысь. Марфа проводила его восхищённым взглядом.
— Домовые в конце жизни превращаются в рысь, — ответил я. — Но мне ещё рано об этом думать, я молод.
Избушка повернулась, из дверей вышла Ада. Резво спрыгнула на траву и поспешила к нам.
Солнце выглянуло, когда мы уже шли по кладбищу. Синий издали помахал рукой.
А дом встретил нас ароматами трав и воска, и полным беспорядком. Первым делом я припрятал красную накидку. А жизнь-то хороша.
