Собеседник

Прощальный белых поцелуев след во мне — ты не вернешься. Меня рисуют мелом на стене, ты не вернешься.

Их отношения всегда были загадкой. И не столько для окружающих, сколько для них самих. Майского и Власову потянуло друг к другу сразу, в первом же общем деле. Давно это было, почти десять лет прошло… Потянуло почти иррационально, на уровне какой-то интуиции, что ли. И это не было сильной страстью, скорее взаимным магнетизмом. Не ярким, но очень крепким. Таким, который увеличивается изо дня в день и становится почти невыносим при нахождении рядом. Страсть тоже была. Как и дружба, и влюбленность. Иногда затухающая, иногда пылающая до ломоты в мышцах. Но чуть позже. А тогда… Мужчине даже не пришлось изображать ревность — она присутствовала и без этого. А женщине не было нужды прикидываться, что ее задевает его поведение. Потому что так оно и было. Самое забавное, что никто, кроме них самих, ничего не замечал. Даже Тихонов.

И пролетают черные леса, успеть прикрыть бы спину. Я рада — ты живой пока, я удержусь, я не покину...

Им было хорошо вместе. Даже слишком. Хорошо везде — в работе, в дружеских спорах, в музыкальных пьянках, в постели. Оба не верили раньше, что так бывает. Наверное, не верили и тогда, когда все началось. Поэтому и не пытались ничего сохранить, когда поняли, что стали друг другу в тягость. Не было измен, обид или претензий. Просто вместе находиться стало тяжело. Магнетизм никуда не ушел, но стал обузой. Тогда они сели и поговорили. — Ты знаешь, я переведусь, — будничным тоном сообщила Власова. Майский, казалось, испугался: — Зачем? — он понимал, что задает идиотский вопрос, но промолчать не смог. — Не надо! — сказал, чувствуя себя героем российских мелодрам, которые так любила его мама. — Что не надо? — задала столь же идиотский вопрос женщина. — Уходить. Не надо уходить, слышишь? — он накрыл ее ладонь своей. — Сову на глобус натягивать не надо, это я понимаю, — вздохнула она без привычной усмешки. — А тут что? — Не хочу тебя терять, — не оценил метафору мужчина. Он был непривычно серьезен, поэтому женщина засомневалась. На пару секунд, но все же… — Я тебя тоже, — открытый взгляд глаза в глаза. — Поэтому и ухожу, дабы не усугублять.

Звучи...

Они не виделись два года, но уже через час после случайной встречи оказались у него дома. И нет, не направились в постель или пить. Говорили. Говорили и не могли наслушаться. Хотели слышать и видели, как это важно собеседнику. Улыбались, как идиоты, и даже не пытались это скрыть. — Красивая ты женщина, Ритусь, — внезапно выдал мужчина посередине шутливого разговора. Женщина смерила его непроницаемым взглядом и столь же непроницаемо заметила: — Ты тоже красивый. Майский от неожиданности выпучил глаза и расхохотался. Власова улыбнулась левым уголком губ: — Че, Серег, не катят привычные комплименты привычным ко всему коллегам? — Это смотря какие коллеги, — закатил глаза майор. — От большинства не ждешь подвоха, — на этих словах капитан ущипнула его за нос, и мужчина фыркнул. — Вот видишь. Через неделю Власова вернулась в ФЭС в первый раз.

Звучи...

Как много песен порохом живет во мне — ты не вернешься. А о тебе еще никто не пел — ты не вернешься.

Они держались изо всех сил, чтобы ничего не испортить. Чтобы просто быть рядом — пусть и не вместе. В этом тоже была своя соль: флиртовать, понимая, что окружающие примут это за шутку. Общаться как ни в чем не бывало, зная друг о друге намного больше, чем полагается коллегам и даже друзьям. Спорить на профессиональные темы, ставя друг друга в неловкое положение. Провоцировать — то ли себя, то ли собеседника. Да, каждому в жизни нужен собеседник, иначе она не имеет смысла. Бывает, что тебе везет и твой лучший собеседник — ты сам. Но так происходит не всегда. Куда чаще случается найти того, с кем хочется разговаривать. Или не случается. Когда Власова выиграла очередной спор, который, казалось, должна была проиграть, Майский пришел на работу в розовом галстуке. — Майский, что это с тобой? — поинтересовалась шокированная Антонова. — Да вот, решил сменить имидж, — непринужденно соврал мужчина. — Рита, как мой личный дизайнер, подобрала мне новый образ. — Да, — добродушно подтвердила капитан, делая вид, что не замечает, как зыркает на нее напарник. Уже потом, когда Майский пережил насмешки коллег, он дождался завершения рабочего дня и тормознул Власову у машины. — Садись, подвезу. Она знала, к чему все приведет, но не сопротивлялась. И не удивилась, когда Майский, отъехав от ФЭС на пару кварталов, остановил машину: — Я мстю, и мстя моя страшна. Целоваться с ним было лучшим, что случалось за последнее время.

И пролетают черные леса, успеть прикрыть бы спину. Я рада — ты живой пока, я удержусь, я не покину...

Все пошло по накатанной: сначала им было потрясающе хорошо и легко. Майский вновь завязал с многочисленными барышнями — когда с ним была Власова, нужда в других отпадала. Капитан, в свою очередь, расслабилась и стала незаметно мягче, впуская майора в личное пространство. Продлилось это недолго, месяца четыре. А потом они стали давить друг на друга. Опять. Непроизвольно, ничего специально для этого не делая. И понятия не имели, как изменить ситуацию. Майский, не иначе как сдуру, предложил ей выйти замуж. Она, разумеется, не поверила. И это был первый крупный скандал. За ним последовало еще несколько, после чего они попросили не ставить их в пару какое-то время. Майор был уверен, что это поможет. А Власова, как обычно, решала все слишком радикально — подала заявление на очередной перевод. «Для обмена опытом и смены обстановки». Рогозина не одобряла таких забегов, но и сопротивляться не стала. Видела, что, если останавливать капитана, она уйдет с концами. А терять такого специалиста навсегда не хотелось. Майор был в бешенстве. Он приперся к капитану домой и обязательно наговорил бы гадостей, если бы не ее сын. — Мы можем видеться, если хочешь, — предложила Власова, заранее зная, какой будет ответ. Отрицательный.

Звучи...

Спустя время Власову снова потянуло в ФЭС. И нет, не ради Майского, его реакции она как раз побаивалась. Но женщине снова хотелось поработать с классными спецами: попререкаться с Холодовым, потроллить Тихонова, поспорить с Антоновой о причине смерти и поговорить за жизнь с Кругловым. А Майский… Майский снова был рад ее видеть. И это было взаимно. В этот раз они договорились словами через рот и пообещали ничего не возобновлять. И это получалось. Видимо, ко всему привыкаешь, и к магнетизму тоже. У майора были периодические барышни. Капитан о них знала, но ее это не задевало. У нее тоже были отношения, о которых, благодаря «веселому» Новому году знали все в ФЭС. Потому что у Лисицына язык без костей. И все наладилось. Они прекрасно работали в паре, шутили друг над другом, периодически вместе напивались. И ничего не менялось. И их все устраивало. А потом Власова огребла на очередном задании от внеочередного психа и чудом осталась жива. И у Майского сорвало крышу… На этот раз из ФЭС ушел майор. Потому что ну сколько можно уходить капитану, ну в самом-то деле. Но Власова знала, что он вернется. Не ради нее, нет. Просто Майский без ФЭС не мог жить. Так и произошло.

Звучи...

И пролетают черные леса, успеть прикрыть бы спину. Я рада — ты живой пока, я удержусь, я не покину...

Когда в Готымске погибли наркоманы, Власова и представить себе не могла, чем для них с напарником это обернется. Сначала она затупила. Банально растерялась, увидев, как из оконных рам вылетают осколки, вперемешку с человеческими конечностями. Да, это непозволительно, да, реакция откровенно подвела. Поэтому, когда в женщину полетел окровавленный топор, Власова замерла истуканом, не в силах прикрыться даже руками. К счастью, напарник среагировал моментально и оттолкнул женщину так удачно, что топор ее даже не задел. К счастью, Майскому хватило такта не наезжать на без того растерянную Власову.

***

Весь масштаб катастрофы она осознала не в окровавленной квартире, а в магазине, когда достала осколок из собственных волос. Женщину одномоментно окатило всеми эмоциями, доступными человечеству. И единственной светлой мыслью в этом чувственном балагане стало понимание того, что она даже не поблагодарила. Думать долго Власова никогда не любила, а принятие решений, пусть и скоропалительных, всегда было ее сильной стороной. Поэтому женщина подошла к мужчине и сделала то, что на самом-то деле хотела сделать давно — обняла. Вы когда-нибудь видели смущенного Майского? Власова до этого момента тоже нет, хотя считала, что знает коллегу как облупленного. — Чего ты? — маловразумительно поинтересовался мужчина, не в силах сформулировать более четкий вопрос. — Спасибо, — сейчас женщине как никогда было жалко, что не существует более сильного слова для благодарности. Но она была максимально искренна и надеялась, что он это увидит. Он и увидел. Только интерпретировал неправильно. На лице майора проступило слегка разочарованное выражение, и он буркнул: — Да ладно, — сказал, будто отмахнулся. — Сахаром отдашь. Слова резанули где-то по сердцу. Но Власова вспомнила все свои уходы и возвращения, реакцию на предложение и благоразумно перевела тему. Хотя неприятно было безумно. Сама виновата.

***

Когда все закончилось, Майский уже туго соображал. Поэтому, когда к нему подошла напарница и протянула пакет с сахаром, откровенно не врубился. — Держи, как договаривались, — женщина могла проводить мастер-классы по невозмутимости. — О чем? — Ну, сам сказал «сахаром отдашь», выбрала самый лучший, — она говорила абсолютно серьезно, но Майский разглядел-таки в ее глазах знакомые смешинки. — Да я же просто так сказал, выражение есть такое, — зачем-то оправдался он. — Но ты не думай, я от подарков не отказываюсь, — мужчина пафосно прижал пакет к груди. — Хотя, — Майский лукаво сощурил глаза, и женщина поняла, что снова влипла, — мне хватило бы просто поцелуя вот сюда, — майор указал на щеку. Власова замерла. Даже не учитывая прошлый опыт, было предельно ясно, чем все закончится. Но ладно, что такое поцелуй в сравнении со спасением жизни?.. Естественно, он повернулся и их губы соприкоснулись. Этого следовало ожидать. Однако ни Рита, ни Сергей не были против снова рискнуть.

Зву-чи.