святоша

      ***

                           Всю ночь Чонгук не мог глаз сомкнуть. Мысли разрывали голову, сознание кричало о том, что доверять Юнги опасно. Однако других возможностей проверить, действительно ли Тэхен звонил Чимину и просил такое передать — нет.       Чонгук думал об этом же и следующие сутки напролет. Как же все давит, как же хочется сейчас увидеть карамельные глаза, милую квадратную улыбку и легкий румянец на щечках Тэхена. Но, увы, это теперь невозможно.       Мир Чонгука рухнул, когда Тэхен перестал появляться в институте, когда на звонки больше не отвечал. Когда оставил его.       Без Тэхена Чонгук не существует. Он никто, не человек и даже не личность. Он — непонятная субстанция. Он — пустое место.                     

flashback

                           Тэхен хватал ртом воздух, когда узнал, что отец собрался его отправить в монастырь Удан­шань. Он был подавлен, расстроен и ужасно зол. Этот Чонгук… Мало того, что подпортил невинное сознание Тэхена, соблазнил его еще, так теперь и жизнь рушит.       С самого детства глава семейства Ким решил судьбу своего единственного сына. Мужчина видел в лице маленького и тогда еще несмышленого в религиозных делах сынишки своего преемника. Ким-старший мечтал, что Тэхен станет таким же сильным духом человеком, как он сам, отучится на священника и будет помогать людям, направляя их на путь истинный.       Однако, когда Тэхену исполнилось пятнадцать, и парень начал задумываться о своей профессии — мечтам отца не суждено было сбыться. Тэхен грезил журналистикой, сбегал из дома, противясь законам отца, и на зло ему даже пытался попробовать курить. Но Ким-старший оказался мудрее. Он нашел компромиссное решение поведению и желаниям сына. Мужчина поставил условие: если Тэхен будет вести себя подобающим образом (не вести разгульный образ жизни, не сквернословить и прочие «грехи»), то тогда Тэ смело может поступать учиться на журналиста. А если Тэхен совершит ошибку — его ждал монастырь. Тэхен тогда даже обрадовался, ведь ничего такого запретного не делал, а курить — так это все пробовали. Скорее, это был показной жест. Он даже затянуться не успел. Тогда еще молодой и «зеленый», Тэхен не прислушался к словам отца, не поверил, что в случае его косяка, парня отправят в монастырь. Однако, Чонгук полностью его испортил да еще и подставил.       И вот теперь Тэхен сидит в салоне самолета, разглядывает облака в окне иллюминатора и тяжело вздыхает.       Он не расстроен тем фактом, что в монастырь летит.       Тэхен ведь Чонгука больше не увидит.       Он уже скучает.       Он его любит.                     

flashback end

                           Перелет прошел нормально, трясло немного, но Тэхен справился. Он еще никогда не был в Китае, восторженно оглядывал местный аэропорт, вдыхал жадно воздух и радостно вскрикивал, когда натыкался взглядом на очередное произведение искусства. Дорога до Удан­шаня заняла почти два часа. Монастырь находился в горах, поэтому пришлось туда еще и подниматься, так как специальной техники, чтобы добраться до вершины, не было. Тэ немного даже устал, когда оказался рядом со входом в храм. Он плюхнулся на колени, переводил дыхание, тяжело вздыхая, и, широко раскрыв глаза, оглядывал местность вокруг себя.       Голубое небо над головой, лучи теплого солнышка, кругом горы и свежий воздух: всё новое для Тэхена. Все такое чужое и далекое.       Тэхен проходит во двор, там много парней, Тэхену даже боязно становится, но, взглядом наткнувшись на какого-то брюнета, сердечко Тэхена, кажется, удар пропустило.       Господи, Боже мой! Как же парень был похож на Чонгука. У блондина даже неосознанно имя любимое из уст вылетело, он к парню подлетел, но потом понял, что обознался.       Боль снова полоснула по сердцу. В груди больно закололо и сжалось.       — Нет, он не мог такого сделать, — тихо себе шепчет под нос Ким. — Он… Он просто не мог.       От понимания всей сложившейся ситуации, Тэхену становится больнее. Он отдает свой мобильный телефон какому-то монаху, таковы правила здесь, переодевается в странные одеяния и прощается с самим собой.       Ведь теперь у него другая жизнь.       Жизнь, где нет места страданиям.       Жизнь, где нет любимых губ и прикосновений.       Жизнь, где нет Чонгука.                     

***

***

***

                           Проходит две недели. Тэхен даже начинает привыкать и к местному распорядку дня, и к пище, да и даже к людям. Однако, постоянно мельтешит этот парень, что так сильно Гука напоминает. Прям почти крутится около блондина.       Чонгук что, своего охранника прислал или шестерку? Черт, Тэхена так от этого брюнета ведет.       Когда у них в пятничный вечер намечается день писем, Тэхен по памяти пишет адрес Чимина, откровенничает в своем письме и слезно просит не говорить, где он находится Чонгуку. И если уж старший будет спрашивать о нем, то пусть передаст Гуку, что с ним все хорошо и не нужно за него переживать. Он улыбается краешками губ, прочитывая письмо еще раз, запечатывает конверт и отдает монаху. Тэхену неловко среди них, все-таки корейцев там мало, и это немного печалит Тэхена.       Но не больше, чем отсутствие такой родной улыбки.                     

***

                           Юнги сегодня разошелся. Он напился до такой степени, что не соображает даже, кто он и где находится. Мятный достает из заднего кармана телефон, роняет его на асфальт, разбивая экран, матерится, но, подобрав и взяв телефон в руки, пытается набрать Чимина, но промахивается.       — Пирожочек, забери меня, — тихим голосом произносит Мин, когда трубку на том конце взяли.       — Какой я тебе, нахуй, пирожочек, хён, — грубо произносит Чонгук и цокает языком. — Ты пьян, что ли?       Юнги не слышит вопроса. Он не ощущает, что это не Чимин. У него в голове отчетливо возникает желание скорее увидеть Чимина, прижаться к нему и нежно поцеловать в висок и пухлые губы. Без пошлостей и жесткости. Просто Юнги необходимо показать, что он другой.       — Пирожочек, Чим-и, забери, п-прошу, — заплетаясь, договаривает старший, умудряется назвать адрес и отключается.       Он просто садится на асфальт, обнимая себя за колени и ждет. Он же такой дурак. Но понимает это, когда с алкоголем переберет. Он Чимину больно делает, а понимает это только сейчас. Когда уже поздно. Он должен беречь его, ведь помог о Тэхене забыть и о чувствах к нему, Чимин, если быть честным, влюбил в себя Юнги, сам того не зная. Мятный просто с ума по нему сходит, но сам все портит, усложняет и губит.       Чонгук появляется неожиданно для старшего, поднимает его с асфальта, руку перекидывая себе через плечо, и помогает дойти до скамьи. На улице ветер пронизывающий, а Юн в тонкой ветровке и ежится от холода.       — Где мой Чимин-и? — шепчет Юнги, отталкивая Гука.       Тот вопросительно смотрит на хёна. А услышав речи старшего дальше, вообще выпадает из реальности.       — Я его так люблю, так люблю, как Тэхена любил. А пришел ты, сука, и все мне порушил. Тэхен был бы моим, если бы не ты, сволочь. Ты отнял у меня самое ценное, понимаешь? — с каждым сказанным словом, у брюнета округляются глаза и сжимаются кулаки. Как же хочется вмазать. — Я знаю, что вы не трахались с ним. И фото поддельное, Чонгук. Я все знаю.       Юнги улыбается маньячно и хихикает глупо. Гук тяжело вздыхает и еще держит себя в руках.       — А я бы его трахнул, если бы ты тогда в звукозаписывающий кабинет не зашел. Ты как всегда все портишь!       Юнги стал кричать и не был готов к тому, что ему заедут кулаком по мордочке и разобьют губу. Чонгук снова и снова наносил удары, Юнги отвечал ему. Но мятноволосому все равно доставалось больше. Гук зверел на глазах, выкрикивал: «Убью, сука. Это из-за тебя ТэТэ уехал?» и снова наносил удары.       Юнги не помнит, как оказывается около двери Чимина, не соображает, как дверь открывается и как он буквально накидывается на Пака, сжимая в своих объятиях. Не ощущает, как Чим глупо улыбается и протаскивает его вглубь квартиры, заводя в свою комнату.       Юнги мирно сопит, лежа на коленях младшего. Чим обрабатывает ему раны перекисью, а затем, наклонившись к лицу Мина, дует на рану на губе, а потом коротко целует, стараясь не сделать еще больнее.                            Чимин с утра удивляется тому, как жмется к нему во сне Юнги, как улыбается. И вообще, такой Юн нравится Чимину больше. Ведь мятный — само очарование. Но удивления Пак Чимина на этом не заканчиваются. Ему приходит письмо. А прочитав от кого, Чим тут же его скрывает и читает взахлеб. Он незамедлительно пишет ответ Тэхену, рассказывает все в мельчайших подробностях. Даже написал про страдания Чонгука и его вечные «Чим, ты точно не знаешь, где Тэхен-и?» Пак, кажется, пишет обо всем. Начиная с погоды и заканчивая тем, что спрашивает, сколько раз кушает Тэхен. Он очень переживает за своего друга.                            Проходит еще две недели с того момента, как Тэ отправился в монастырь. Чонгук продолжал ходить таким унылым, даже походил на чью-то тень, но никак не напоминал здорового и крепкого парня. Пак сжалился над ним и пригласил сходить с ним в кафе. Взвесив все «за» и «против», Чон соглашается и, договорившись на шесть часов вечера, думает о том, о чем можно поговорить с Чимином.       Когда же он приходит в кафе, когда завязывается разговор, все желания и темы сводятся к Тэхену. Чимин даже немного закипать начинает и не выдерживает, вставая с места и вскрикивая:       — Да я бы и тебя послал в этот чертов монастырь Удан­шань, к Тэхену, чтобы и ты свой пыл усмир…       Не успевает договорить Пак, как прикрывает рот ладошкой. Кажется, он только что лишнего взболтнул. Чонгук, широко раскрыв глаза, таращился на собеседника и, хлопая быстро ресницами, находился в состоянии шока, а потом начал улыбаться как-то по-идиотски.       — Где, говоришь, Тэхен? Удан­шань?                     

***