Шкатулочный роман

- Mise en abyme! - торжествующе говорит Эдгар и замолкает. Рампо хмурится. Он давно заметил, как важны для По законы повествования: тот подчиняет им саму свою жизнь, силясь превратить ее в совершеннейшую из своих историй. Эдгару прекрасно известно, что Рампо не знает французский, а значит, понять его слова он не способен, но все же По не объясняет сразу, а молчит, нагнетая интригу. Будь перед ним другой человек, Эдогава давно бы уже раздражённо фыркнул и под выдуманным предлогом прекратил разговор, но Эдгара он почему-то готов терпеть всегда. - На рассвете я сел на поезд, идущий из Киото в Йокогаму, - наконец начинает По. - Этот прием не кажется тебе избитым? - бесцеремонно перебивает Эдогава. - Кто в наши дни вообще начинает рассказы именно так? - Но я и правда сел на поезд, - защищается По, - не мог же я... на него не сесть. Почуяв настроение хозяина, енот запрыгивает на его плечи и мягко проходится туда-сюда до тех пор, пока успокоенный Эдгар не гладит его по голове. - Так вот, уже в поезде я вспомнил, что не выкупил место рядом с собой, и скорее всего, вот-вот появится мой сосед. Меня это совсем не обрадовало: думаю, ты знаешь, что мне удобнее путешествовать одному. Рампо кивает. - Но мне повезло, - продолжает повеселевший Эдгар. - Мой случайный попутчик оказался таким же, как я. Я имею в виду, писателем, а не одаренным писателем. Рампо чувствует, что должен вмешаться снова: - Насколько мне известно, на данный момент ты - единственный в мире писатель, обладающий способностью. Вообще есть ещё один, но сейчас он - кот, а потому книг не пишет. Так что ты очень особенный. Смущённый похвалой, Эдгар краснеет. - Так вот, писатель! - выпаливает он, торопясь вернуться к менее непредсказуемой теме. Рампо знает, что, готовясь к разговору, Эдгар первым делом составляет сценарий, стремясь предугадать все возможные варианты ответов, а на месте не импровизирует, а проговаривает заученный текст. Знает - но все же не отказывает себе в удовольствии лишний раз подразнить Эдгара. - Потоцкий, его зовут Ян Потоцкий, - частит По. - И, судя по всему, писатель он хороший, пусть я и не читал его романов - они ведь все на польском. Он рассказал мне о том, что можно писать совсем по-другому. Рассказал о шкатулочном романе, вдохновив меня написать нечто похожее. Я больше не буду бестолково нагромождать тайны одна на другую. Все будет иначе: в этот раз это история в истории... в истории. И она уже началась. Скажи, ты хотел бы попробовать? - Конечно, хотел бы, - не задумываясь, отвечает Рампо. Он шел в особняк По с огромным желанием попасть в его новый роман, и не знакомая ему форма повествования не заставит его отступить. - Но ты же не забыл о своем обещании? - беспокойно интересуется Рампо. - Разумеется, нет. В каждой локации романа тебя будет ждать твой лимонад, раз уж ты его так любишь. - Он правильно называется рамунэ, - шипит Рампо. - Но я рад, что ты запомнил. - Есть еще одно: как ты знаешь, я не могу сам попасть в свою книгу. Я не жалуюсь, но все же иногда мне становится обидно: выходит, что все, кроме меня, могут участвовать в приключениях моего авторства, а для меня единственный способ хоть как-то к ним прикоснуться - это дотошно расспрашивать тех, кому довелось испытать на себя действие моей способности. Я не могу ничего с этим поделать... но что-то все же могу. Наряду с тобой главным героем нового романа будет моя точная копия - вряд ли это придаст сюжету дополнительной глубины, но это будет приятно мне самому, как если бы настоящий я бок о бок с тобой разгадывал тайны. По кладет на письменный стол массивную шкатулку и, поколдовав над замком, открывает ее. Внутри оказывается ее точная копия меньших размеров, а в ней - ещё одна. Всего их семь, и Эдогава запоминает эту цифру, пусть дедукция и подсказывает ему, что она не важна и никакой роли в сюжете не сыграет. В самой маленькой шкатулке оказывается ещё пахнущая типографскими красками книга. Любовно огладив ее корешок, По передает ее детективу. Эдогава раскрывает книгу и уже почти привычно проваливается внутрь. Он вновь оказывается в кабинете Эдгара, который кажется одновременно знакомым и совсем чужим. В реальности письменный стол определенно был на десять сантиметров длиннее, а обои были зеленоватыми, но вовсе не золотистыми. Изменены пропорции, искажены формы. Из-за того, что воспоминания Рампо не совпадают с тем, что он видит перед собой, ему кажется, что он во сне, а не в книге. Рампо это нравится. Стоящий у окна По покашливает, привлекая к себе внимание. Он - точная копия настоящего Эдгара, за исключением одной только черты. - Рад, что ты прибыл. Я бы хотел рассказать тебе историю. Повинуясь его словам, реальность вокруг завихряется, унося Рампо в историю внутри истории. Они переносятся в неизвестное Эдогаве место. Рампо оглядывается по сторонам, подмечая малейшие детали: вот заросли вереска - будь Рампо убийцей, труп он бы прятал именно там; вот нависающие над головой камни в человеческий рост - с девяностопроцентной вероятностью По вписал их, просто чтобы создать более мрачную атмосферу, а вот дубы, которые пугающе громко трещат - ветер настолько силен, что в любую секунду может вырвать их с корнем. Равнина, на которой они стоят, с одной стороны заканчивается пропастью - переход между каменистым грунтом и пустотой настолько резкий, что все происходящее кажется нереальным. Эдогава изучает обстановку постепенно, а потому не сразу замечает главного - ради чего эта сцена, по-видимому, и писалась. Они не одни: за краешек пропасти цепляется женщина. Подобравшись к ней, они пытаются ее вытащить, но незнакомка наотрез отказывается от спасения, угрожая, что немедленно разожмет руки, если только они посмеют приблизиться к ней ещё немного. Перекрикивая ветер, она рассказывает свою историю, заставляя их вновь переместиться в пространстве и времени. Они узнают историю садовника, служившего у женщины. Историю сестер садовника, разлученных в раннем детстве. И ещё, и ещё. Они спускаются все ближе к сердцевине романа, но все ещё не доходят до сути. Когда в историях появляется призрак, Рампо чертыхается, понимая, что это мистический детектив, который невозможно решить одной только силой дедукции. С каким бы презрением реальный Эдгар не говорил о простом нагромождении загадок, старые привычки в нем все ещё слишком сильны. Копии Эдгара становятся его проводниками. Они всегда рядом, обеспечивая стабильность в вечно меняющемся мире - они, и еще рамунэ, неизменно обнаруживающийся в каждом сюжете, иногда - в самых неочевидных местах. Когда Рампо в очередной раз находит любимый лимонад, он чувствует себя победителем - пусть умом и понимает, что до настоящей победы ещё далеко. Он упорно запоминает, сравнивает и анализирует данные, делясь находками со своим проводником. Тот кивает и восхищается, заставляя Рампо удовлетворённо жмуриться - все совсем как в реальности. Наконец они постепенно начинают выпадать из сюжетов низшего уровня, возвращаясь к началу. Заканчивается история сестер, и садовника, и история той, что, оказавшись на волосок от смерти, твердо решила поделиться с незнакомцами самыми сокровенными тайнами. Ещё мгновение - и они снова в кабинете. Рампо смотрит на него совсем другими глазами, зная: это больше не воспоминания, а основная реальность романа, в котором ему и нужно разгадать главную тайну. Все истории замкнулись. По нерешительно смотрит на него: - Рассказать ли тебе снова историю о той, что чуть не упала в пропасть? - Не нужно, - говорит Рампо. Он уже все знает. - А ведь все просто! - нацепив очки, заявляет он. - Убивает людей призрак той женщины с обрыва, но, поскольку мы не можем ее поймать, нужно другим способом сделать так, чтобы убийства прекратились. Для величайшего детектива мотивы призрака не могут остаться загадкой: она вымещает агрессию на невинных людях, видя, что страдает ее потомок. Только когда он будет счастливым, она обретёт покой. По восторженно вздыхает. - Но кто может быть этим самым потомком? - осторожно спрашивает он. - Ну, тут все совсем просто, - улыбается Рампо. - Это же ты! Ты тоже включен в повествование, поэтому история начиналась с тебя, а вовсе не потому, что ты мой проводник. Это история твоей семьи. Лицо Рампо светлеет, глаза широко распахиваются. - Я понял, что надо сделать, чтобы выйти из этого цикла. Эдгар, иди-ка сюда. Тебя надо сделать счастливым. Я тебя поцелую. По обречённо опускает голову. - Мне нужно тебе в чем-то признаться. Тебе не удастся выбраться из романа, потому что... ты уже не в нем. И я - я вовсе не проводник, а твой архивраг и, как я надеюсь, друг. Я настоящий, и сейчас мы в реальности. С тех пор, как я узнал о шкатулочном романе, я был одержим желанием воссоздать его самому, однако я не мог. Моя способность не позволяет создавать мне многослойные истории с множественными измерениями, как вот эта. Сейчас я объясню тебе, как у меня все же вышло такое провернуть. Рампо прекрасно знает, как Эдгар это сделал, но не вмешивается, не желая сбивать того с мысли. - Это был не роман, а много маленьких книг. В тот, первый раз, когда ты оказался у пропасти, ты выпал в реальность. История женщины заставила тебя погрузиться в книгу, а потом ты снова и снова попеременно попадал в реальность и в книгу, а сопровождал тебя то мой книжный двойник, то, в реальном мире, я сам. Мне всегда хотелось поучаствовать в твоих приключениях, и у меня это получилось - пусть и в до мелочей продуманных мной локациях, полных нанятых актеров. - А где ты нашел пропасть? - интересуется Рампо. Не то, чтобы ответ был ему неизвестен. - О, всего пара миллионов иен, и такой пейзаж появился недалеко от моего особняка - если помнишь, там раньше был пруд с лебедями. Но почему ты так спокойно реагируешь на мои слова о том, что мы не в романе? Разве ты не зол? - Естественно, мы не в романе! - глаза Рампо смеются. - Я ведь знал это с самого начала. Метароман. С использованием не только твоей способности, но и таланта. - Таланта? - По краснеет, не веря в признание. - Ну да. Всякий раз, когда мне удавалось взглянуть на твои черновики - обычные тексты, на которые ты не действовал способностью, я погружался в них с головой. - С головой? - бормочет По. Он так старательно ковыряет пол своим лакированным ботинком, что ещё немного, и в мраморе появится дыра. - Ну да. Не буквально, конечно. Это такая метафора. - Ого, - уважительно говорит По. Он и не знал, что всегда прямолинейный Рампо использует метафоры. - И как же ты догадался? Взгляд По падает на оранжевую бутылку. - Постой, дело в рамунэ, верно? Поэтому ты так тянулся к нему в каждом из сюжетов? Я не так хорошо разбираюсь в лимонадах и мог что-то упустить, реконструируя его вкус. Рампо оживлённо машет руками. - Нет-нет, как раз рамунэ тебе удался. Дело в тебе самом. Даже несмотря на то, что ты, очевидно, не мог смотреть на себя со стороны, тебе все же удалось воссоздать свою копию, идеальную за исключением одного момента - наверно, потому, что ты сам не отдавал себе отчёт в том, что ты настоящий... - Что я? - Всегда смотришь на меня. Рампо подступает ближе и поднимает челку напуганного Эдгара. - Этот взгляд я ни с чем не спутаю. Где бы я ни был, что бы я ни делал - когда ты рядом, я ощущаю его на своем лице. - С чего ты вообще решил, что твой поцелуй сделает меня счастливым? - По осторожно, но решительно отводит руку Эдогавы. Рампо хмыкает, и Эдгар опускает взгляд. По пробует ещё раз: - Тебе совершенно необязательно это делать. Мы не в книге и тебе не нужно оттуда выбираться, а значит, и делать меня счастливым не нужно тоже. - А если я скажу, что это сделает счастливым меня? - улыбается Рампо. Сверзившись с книжного шкафа, Карл прыгает Эдгару на плечи, заставляя шагнуть ближе к Эдогаве. - А давай это ты меня поцелуешь? - говорит Рампо своим обычным голосом. Он снимает очки и демонстративно бросает их на пол. Щурясь хитро и подслеповато, он продолжает: - ... а то я снова потерял свои очки и не могу использовать свою способность, а потому и не знаю, как действовать дальше. По стеснительно клюет его в щеку, и Рампо негодующе ворчит. Потом, плюнув на все, привстаёт на цыпочки и целует сам - решительно, неумело, лучше, чем в любых фантазиях По. Перед глазами Эдгара - вереница красных всполохов. Он крепко вцепляется в плечи Эдогавы, но пол все равно уходит из-под ног, закручиваясь и завихряясь, как будто ему все же удалось, преодолев пространство и время, пренебрегая правилами действия способности и законами реальности, попасть в собственный роман.