Звёзды не ездят в метро...

      Виктор лежит растянувшись на кровати и лениво листая ленту Инстаграма: белоснежные, залитые жарким калифорнийским солнцем пляжи и счастливые лица друзей — разительный контраст с унылой ноябрьской серостью Петербурга. Виктор вздыхает и откидывает опостылевший телефон, прикрывает глаза. Нестерпимо хочется трахаться. Практически две недели воздержания, казавшиеся сначала чуть ли не подарком небес, теперь неимоверно раздражают. Слишком он, наверное, сросся с той его новой жизнью, теперь и не отделишь не покалечив, не разодрав до боли и крови. Вросло в самые кости. Он вновь притягивает телефон, раздумывая, не позвонить ли милой улыбчивой официантке, что вчера дала ему свой номер в кафе. Красивая девушка с точеной фигуркой под темным бесформенным фартуком, а также обладательница третьего размера груди. Или таксисту, что подвозил его несколько дней назад. Милый улыбчивый парень… Черт, в его спермотоксикозном состоянии все сейчас «милые и улыбчивые»! Может, забить на всё и провести стрим из этой квартиры? Порадовать себя и поклонников. И пусть потом Кацуки охреневает разглядывая на стриме за спиной Никифорова знакомый советский ковер. «Олени на водопое». Дивная штука! Узнаваемая. Хотя он в общем-то и простынь может натянуть по такому поводу на стену. Пусть потом все гадают, где он находится, почему не на своей вилле. Звонок в дверь. С таким упорством ему только из 80-й звонят. Открыв дверь, он находит на пороге бледного японца. Парень явно нервничает, что видно по напряженной ожидающей позе, плотно сжатым губам и чёрным взлохмаченным волосам, что забавно торчат в разные стороны. — Виктор!.. — Кацуки буквально вваливается в квартиру, повисая на шее Виктора, а потом прижимается к его губам коротким страстным поцелуем. — Прости, прости, прости! Я так виноват! У нас вчера должно было быть свидание, но я… приболел. Прости меня! Мы… должны наверстать! Я пришёл. Виктор скидывает с шеи цепляющиеся за него руки, отодвигает Юри и делает шаг назад, желая увеличить безопасное расстояние. — Да что за… Пхичит не ясно объяснил? Зачем ты пришел Юри? Опять дурить мне голову? — Нет! — вспыхивает парень. — Я трахаться пришёл… Виктор, возьми меня! — Нет. Повисает тишина. Виктор отчётливо слышит звук настенных часов в кухне. — Нет?.. — изумлённо повторяет Юри, словно не веря. Хотя, судя по болезненно увеличивающимся карим глазам, он действительно сражён этим ответом. — Но… я готовился… Нет?.. — Нет, Юри. Нет, — вздыхает Виктор, отступая к стене и опираясь о неё лопатками. — Я не мальчик на побегушках и капризы ничьи не собираюсь исполнять. Или, выражаясь понятно тебе, я не один из твоих резиновых членов. Нельзя… — О, Виктор, прости! Кацуки вновь повисает на нем, обвив руками шею и плотно прижавшись. Дрожит, уткнувшись губами куда-то ему в шею, не отпускает. Виктор не железный. Но Виктор упрямый. Он и сам не знает, сколько они простояли так: просто прижимаясь друг к другу, ощущая волнующий и приятный жар их сплетённых тел, слушая стук сердец. Господи, как уютно так стоять-то… Как давно его так обнимали? Наконец Юри чуть отстраняется, оставляя на его подбородке робкий поцелуй, и лукаво заглядывает в глаза: — Я прощен? — Хм… — Кожа японца невероятно нежная и мягкая. Одно удовольствие прижиматься к ней губами, и Виктор оставляет непрерывную дорожку из поцелуев на тонкой шее. Зарывается носом в черные взлохмаченные волосы, ощущая тонкий ментоловый аромат. — Не так просто. Ты наказан. Не получишь сегодня секса. — Я готовился, Виктор, — пытается возражать Юри, вновь прижимаясь к нему. — Пожалуйста. Виктор не уверен, чьё это больше наказание. Не хочется опять дрочить в душе… — Не соблазняй. Нет значит нет. Ещё вопросы? — Да. Пойдёшь с нами завтра гулять? Мы в лазертаг. Я и Пхичит, Сынгыль, еще наши с университета… Я знаю, что у тебя нога болит, но мне хотелось бы провести этот день с тобой… — Нога уже не болит, Юри. Марафон, конечно, не осилю, но по арене с автоматом побегаю. Спасибо за приглашение, — Виктор оставляет на лице Юри россыпь поцелуев. — А что за праздник-то? — Ну… — Юри смущённо улыбается, — мой день рождения. Двадцать пять. — О, — выдыхает Виктор. — Поцелуй как аванс будущего подарка подойдёт? — Смотря что за поцелуй. Юбилей, сам понимаешь. Халтуры не приму. — Тебе понравится, халтуры не делаем, — самодовольно отвечает Виктор, вовлекая Юри в бесконечно долгий и нежный поцелуй. — Увидимся завтра? — Конечно!