Верю тебе!

- И откуда ты такой взялся, чудо? Не размыкая сонных век, Маттиас глубже зарылся в облаке теплого, воздушного одеяла, крепче прижал к себе любимого и поцеловал его пушистую, сладко пахнущую, как у младенца, макушку.

***

И в самом деле, разве это не чудо – год назад странный голубоглазый, не от мира сего, красавец по имени Клеменс вихрем ворвался в его, Маттиаса, рутинную размеренную жизнь, а сердце все так же скачет галопом от каждого взгляда и трепетно замирает от каждого прикосновения, как и на рассвете их отношений, зародившихся в то памятное утро? Подходя к зданию редакции, Маттиас увидел скромного невысокого блондина, растерянно озирающегося по сторонам. Их взгляды встретились. - Извините… - смущенно улыбнулся незнакомец, - Вы не подскажете, где мне снять жилье? Видите ли… Я первый день в этом городе. Нужно где-то жить. И найти работу… Взгляд аквамариновых глаз смотрел в самую душу Маттиаса. Понятное дело – провинциал приехал покорять столицу. Приехал в никуда, не имея тут ни друзей, ни знакомых, ни места, где бы бросить кости. Святые яйца! Маттиас забыл, как дышать. Маттиас знал (Откуда – объяснить не мог. Просто знал), что, если он сейчас позволит прекрасному созданию просто уйти, это будет самой фатальной, самой непоправимой ошибкой в его жизни. И он выдал не постижимое умом: - Послушай, парень… Не подумай ни чего плохого… Ты можешь пожить у меня, пока не подыщешь себе что-нибудь.

***

Поцелуй трепетных губ в грудь прервал поток сладостных воспоминаний Маттиаса. Клеменс мягко освободился от объятий любимого, приподнялся на локте, пристально посмотрел в его глаза и нежно провел ладонью по щеке. Сонное лицо было слегка припухшим, щека, которой Клеменс прижимался к груди Маттиаса – покрасневшей и чуть помятой. Он выглядел таким трогательным и беззащитным, что у Маттиаса сладко защемило в груди – хотелось, утопая в утренней дремотной неге, бесконечно ласкать и зацеловывать этого белокурого ангела. - Скажу – не поверишь! – ласково улыбнулся Клеменс. - Я, все же, попробую, - Маттиас на лету поцеловал нежные пальцы. - Ну, тогда, слушай… Клеменс упал затылком на подушку, и, уставившись в потолок, предался воспоминаниям. - Я, на самом деле, очень древний. Он… Ну, ты понимаешь, о ком я… Абсолют… Он создал меня и других ангелов задолго до сотворения материального мира. Не буду читать тебе лекцию по ангеловедению, если интересно – погугли. Скажу лишь, что нас, ангелов, всего девять рангов. Я принадлежал к пятому – к силам. Т.е. я был духом природы. Помогал подснежникам пробиваться весной из-под снега, бабочкам – освобождаться от личиночного панциря, осенью вёл стаи птиц на юг и всё такое… Так продолжалось 7527 лет, пока я не встретил самое прекрасное из созданий Абсолюта – высокого шатена с правильными чертами лица. Это был ты, Матти. Ты тогда приехал на пикник на берег океана с этой… как ее? Кристин или Кристлин… Ты стоял на берегу, задумчиво вглядываясь в горизонт, и я понял, что моя жизнь (хотя, наверное, слово «жизнь» для бесплотного духа неприменимо) уже никогда не будет прежней. А тогда жутко позавидовал той девушке, ибо у нее были руки, чтобы обнимать тебя, губы, чтобы тебя целовать… Я тоже попытался тогда тебя поцеловать, но всё, что ты тогда почувствовал – это соленый морской бриз на губах. Я взмыл к небу, пал перед Абсолютом ниц, умоляя его сделать меня простым смертным человеком, даровать мне бренное человеческое тело, чтобы я мог быть рядом с тобой и любить тебя. - Хорошо, - ответил Абсолют, - Я дам тебе то, о чем ты просишь. Вообще, ангел человеком стать не может, равно как и человек – ангелом. Но на то я и Абсолют, чтобы нарушать мною же созданные законы мироздания, если захочу. Но, подумай, чего ты лишаешься! Будучи ангелом, ты всегда со Мной, в раю, и гиена огненная тебе не грозит. Становясь человеком, после завершения земного пути ты рискуешь пойти в ад, если погрязнешь в грехах. Ты лишишься способности перемещаться со скоростью мысли. К тому же, физическое тело будет требовать дань – его надо будет кормить, согревать, лечить, когда болеет, и услаждать сексом. И помни – я отправлю тебя в материальный мир в теле человека, но я не дам тебе никакой гарантии, что твой возлюбленный ответит тебе взаимностью, ибо я никогда не насилую свободную волю моих созданий. И так, ты всё ещё хочешь стать человеком? Я расцеловал подножие его трона и воскликнул: - О, благодарю тебя, Абсолют! Зачем мне рай, если там не будет моего любимого?! А с любимым мне и ад – рай! Дальше – какой-то шум, радужные круги перед глазами (хотя – какие у ангела могут быть глаза?), провал в памяти… Очнулся я в центре Рейкьявика, рядом со зданием редакции. Ощупал себя… Знаешь, это было так непривычно – ощутить себя в человеческом теле! Присел на скамейку. Сунул руку в карман (Абсолют и об одежде позаботился!). В кармане лежал паспорт на имя Клеменса Никюлаусона Ханнигана и бумажник (хвала Абсолюту!) с несколькими пластиковыми картами. Ну, а дальше ты знаешь… Память о моей бытности ангелом Абсолют намеренно не стал мне стирать,чтобы я всегда помнил о том, чего лишился. Клеменс сел, повернулся к Маттиасу в пол-оборота и снова пристально посмотрел в его глаза. Его взгляд был предельно серьёзен. В нем не было и тени усмешки. - Ты, наверное, думаешь, что я сошел с ума или смеюсь над тобой… Но, милый, это чистая правде! Маттиас тоже сел на постель и посмотрел возлюбленному в глаза. В его взгляде не читалось ни удивление, ни недоверие. - Любимый, я верю тебе! – нежно целуя губы напротив, произнес он. Клеменс соскочил с кровати, встал перед зеркалом, выпятил живот, погладил его, затем повернулся к Маттиасу и заговорщически подмигнул ему: - Я, конечно, не в обиде на Абсолюта за то, что он дал мне мужское тело, а не женское… Но, как думаешь, милый – я не слишком обнаглею, если попрошу Его во второй раз нарушить законы мироздания и сотворить чудо?