A Helping Hand

— Кагеяма. — Что? — У меня стояк. Кагеяма, который как раз открывал свой шкафчик, так сильно вздрогнул от заявления Хинаты, что ударил дверцей себе прямо по лбу. — О, черт! Подняв руку, чтобы потереть ушибленное место, он перевел грозный взгляд на своего товарища по команде. Хината стоял там, зажав руки между ног, беспокойно ерзая и выглядя так, словно испытывал девять видов неловкости. — Почему у тебя стояк, идиот? — Я не знааааю, — простонал Хината. — А почему ты решил поделиться этим со мной? Хината удивленно посмотрел на него: — Потому что ты здесь. Кагеяма почувствовал, что у него начинает болеть голова, но это не имело никакого отношения к шишке на лбу, он стиснул зубы: — Это то дерьмо, которое ты держишь при себе, придурок. — Но что мне делать? У него отвисла челюсть. Конечно же, Хината не был таким наивным. К своему ужасу, он услышал, как выпалил: — Ты уже дрочил раньше, да? Тот, что пониже ростом, покраснел и поспешно отвел взгляд. — Я-я да. Кагеяма почувствовал, как ответный жар поднимается по его собственному лицу. В конце концов, быть одиноким королем не так уж и плохо, если ему не придется иметь дело с таким дерьмом. — Тогда, — он не мог поверить, что говорит это, — тогда иди и позаботься об этом, чтобы мы могли продолжить практику. — Куда? — В голосе Хинаты послышались жалобные нотки. — Черт побери, откуда мне знать, мать твою? Хватит уже задавать мне все эти гадости. — Но это больно. — Хината переступил с ноги на ногу, слегка сгорбившись, когда его руки проделали что-то между бедер, отчего все тело Кагеямы охватил огонь. Вот так и получилось, что он действительно собирался стать настоящим мужчиной в их волейбольной команде. Его темные глаза лихорадочно скользили по раздевалке, ища выход из этого безумия. Они остановились на маленькой перегородке, которая отделяла раздевалку от ряда туалетных кабинок в задней части помещения. — Вот, — он указал пальцем, который никак не хотел признавать дрожащим, — иди в последнюю кабинку и избавься от этого. — А что, если придет один из семпаев? — Господи Иисусе! Хината, серьезно прекрати задавать мне все эти ебаные вопросы, или я, клянусь богом, никогда больше не буду пасовать тебе. — Он понял, что кричит, и испугался, что их старшие могут прийти посмотреть, что происходит, поэтому он понизил голос. — Я буду следить и предупрежу тебя, если кто-нибудь придет. Мир, каким он его знал, кончился. Он только что предложил стоять на стреме, пока Хината дрочит. Кагеяма хотел умереть. Хината неуверенно улыбнулся ему и заковылял (черт, ему действительно было больно) в сторону кабинок. Щелкнул замок. — И я не хочу слышать никаких странных звуков! — Что за странные звуки? Он ударил себя по голове, забыв об этом ушибе, и выругался, когда боль пронзила его череп. Черт возьми, Хината пытался убить его. По-любому. — Например, с-стоны и все такое. — От такой скорости его лицо будет постоянно окрашено в красный цвет. — А, ладно. Некоторое время после этого он ничего не слышал. Облегчение растеклось по его телу, и он наклонился, прижав кулаки к бедрам, задаваясь вопросом, действительно ли он сможет смотреть на Хинату после этого, не говоря уже о том, чтобы пасовать ему. Это была самая неловкая, идиотская вещь, которая когда-либо случалась с ним. Молчание вместе с облегчением длилось недолго. — Кагеяма, — окликнул его Хината, по его хрипловатому голосу Кагеяма понял, что он реально дрочил. Этот образ попытался проникнуть в его мозг, и его собственный голос прозвучал так, будто он вдохнул гелий, когда он ответил: — Что теперь? — Я не могу кончить. Если бы не шкафчики, Кагеяма бы просто рухнул на пол. Держась за них, он несколько раз ударился головой о холодный металл, на этот раз приветствуя боль. — Кагеяма? Сделав глубокий вдох через нос, он поднял голову. — Тогда подумай о своей любимой голой знаменитости или еще о чем-нибудь, черт возьми! У нас нет времени на твое дурацкое дерьмо. — Окей. Пришельцы. Может быть, пришельцы нападут. Или, может быть, упадет метеорит, или под ним расколется земля. Эти отчаянные желания промелькнули в голове Кагеямы. Минуту или две спустя… — Это не сработало, потому что я думал о «Маленьком Гиганте». — Он же не знаменитость, тупица! Кагеяма был сыт по горло. Протопав к кабинкам, он добрался до последней и пинком распахнул дверь. Широко раскрытые карие глаза Хинаты округлились еще больше. Он стоял, прислонившись к стене, в шортах, спущенных ниже бедер, обхватив себя руками. — Ка-Кагеяма, что ты делаешь- — Заткнись! Его грозное выражение лица теперь было похоже на полномасштабный тайфун. Хината вздрогнул и прижался к стене. Удивительно, но даже столкнувшись с яростью Кагеямы, его эрекция не исчезла. — Убери руки. От этого короткого приказа глаза Хинаты уставились на него: — Ч-что? — Если ты не уберешь руки в течение следующих трех секунд, — голос Кагеямы был острым, как бритва, и таким же убийственным, — я засуну твою голову в этот чертов унитаз! Хината пошевелил руками. Кагеяма впервые взглянул на член меньшего парня, и он не был так отвратителен, как он думал. Ствол Хинаты торчал из копны кудрявый оранжевых волос, чуть более темных, чем у него на голове. Он был примерно средней длины, но толстый, возможно даже толще, чем его собственный, и немного розового цвета. Тот факт, что он только что сравнил свое достоинство с достоинством Хинаты, не ускользнул от его внимания, и Кагеяма смог лишь немного поплакать про себя. Он не знал, каково это будет, когда он прикоснется к нему, но он был действительно горячим, горячим и гладким и невероятно твердым. Кагеяма сделал несколько пробных движений рукой, и Хината застонал, почти сразу же прижав обе руки ко рту от ужаса. Их взгляды встретились, и Кагеяма понял, что не может так поступить. Это было чертовски неловко. Убедившись, что дверь заперта, он сел на унитаз и, схватив Хинату за запястье, развернул его спиной к себе. Быстрый рывок вывел его из равновесия, и Хината с визгом упал на колени к Кагеяме, находящемуся чуть позади. — Просто помолчи, и мы сможем покончить с этим, хорошо? Хината судорожно сглотнул и кивнул. Гадая, сможет ли он когда-нибудь после этого снова стать нормальным, Кагеяма просунул руку между ног Хинаты и вновь прикоснулся к нему. Ему не потребовалось много времени, чтобы установить нужный ритм. Он знал, как это делать для себя, и полагал, что Хината не особо отличается от него. Он играл с головкой, массировал яйца Хинаты, крутил рукой вверх и вниз, словно спираль. Хината вздрогнул. Откинувшись на спину Кагеямы, он повернул голову в сторону и тяжело дышал, теплое влажное дыхание обдувало ключицу Кагеямы. Теперь настала очередь более высокого парня вздрогнуть. Кожей он ощутил вибрацию легкого стона, и почувствовал, что собственное тело начинает отвечать. Он взглянул на спутанные оранжевые волосы Хинаты, и до него внезапно дошло, что именно происходит. Он помогал Хинате рукой, и нижняя часть его тела была явно довольна этим фактом. Так как его рукам было некуда деться, Хината положил их на бедра Кагеямы, заставив мышцы под ними вздрогнуть. Вскоре он начал делать то, что делают люди, когда мастурбируют, – кусать губы, дышать через нос и не хотеть, чтобы их кто-нибудь услышал. Кагеяма подражал ему, потому что его дыхание тоже стало неровным. Меньше всего им сейчас было нужно, чтобы кто-то вошел и услышал, как они хрипят, словно пара бешеных курильщиков. Он точно знал, в какой момент Хината собирался кончить. Носки ног впились ему в икры, а ладони на бедрах сжались. Через секунду все тело Хинаты содрогнулось. Когда он кончил, имя Кагеямы со вздохом слетело с его губ. Этот слишком уж эротичный звук пронзил пах Кагеямы словно нож. Не думая, просто чувствуя, он схватил руку Хинаты и засунул ее в свои шорты. — Прикоснись и ко мне тоже. — Он почти не узнавал свой собственный голос, хриплый, он совсем не походил на его обычный глубокий баритон. Хината повернул голову и посмотрел вверх. Синие глаза встретились с золотисто-карими. Пальцы неуверенно обхватили его возбуждение, но подбодренный чем-то, что он, должно быть, увидел на лице Кагеямы, Хината крепче сжал руку и начал двигать ею. Желание поцеловать Хинату почти захлестнуло Кагеяму, ошеломляя и пугая его. Но вместо этого он зарылся лицом в волосы другого мальчика и отдался теплу, поднимающемуся у него в животе. Вскоре после этого он тоже кончил, и сила этого застала его врасплох. Он проглотил стон удовольствия, зажмурив глаза и напрягшись всем телом, когда излился в свои шорты и на всю руку Хинаты. Ему хотелось думать, что он только что испытал лучший чертов оргазм в своей жизни, потому что до этого его никогда не касалась чья-то рука, кроме его собственной, но с тех пор, как он возбудился от запыхавшегося и шепчущего его имя Хинаты, у него появилось тревожное подозрение, что просто чья-то рука не дала бы того же результата. Когда их сердцебиение успокоилось и дыхание выровнялось, неизбежная неловкость напала на них. Использовав туалетную бумагу для уборки, они вернули все на свои места и встали, не глядя друг на друга. Кагеяма собирался сменить шорты, и от осознания того, почему это произошло, он почувствовал себя еще более взволнованным. — Так что, эм, спасибо, — голос Хинаты надломился, и он закашлялся, прежде чем попытаться снова, — спасибо, что, эм, помог мне. — Да, ну, без проблем. Они больше ничего не сказали, просто вышли из кабинки и вернулись в раздевалку. Пока Хината надевал ботинки, Кагеяма достал из шкафчика чистые шорты надел их, а грязные засунул в сумку. — Кагеяма. Его плечи напряглись, немного испугавшись того, что на этот раз может сорваться с губ Хинаты. — Что? — Может быть, мы могли бы... ну, знаешь, сделать это снова когда-нибудь, может быть? Он резко повернул голову и увидел Хинату, который стоял там со сцепленными впереди руками и цветущим лицом. На этот раз ему каким-то образом удалось подавить свой собственный румянец. — Ты сказал может быть дважды, тупица. Хината нервно рассмеялся. — Думаю, что да. — И, я думаю, что не прочь сделать это снова. Тебе явно нужно больше практиковаться. — Эй, ты тоже кончил! — Не благодаря тебе. — Эй, подожди, Кагеяма. Кагеямаааа! Кагеяма развернулся на пятках и направился к выходу из раздевалки, настоящая, едва жуткая улыбка скривила его губы, возмущенные вопли Хинаты следовали за ним.