Пусто.

Тонкие изящные пальцы ловко выуживают серебряный простой на вид портсигар и Не Хуайсан задумчиво вертит его меж пальцев с ногтями тёмно-оливкового, почти чёрного цвета. Его любимый оттенок. Застывшую тишину в пустой квартире нарушает характерный щелчок и длинная сигарета оказывается в руках, а портсигар снова в кармане. Хуайсан не включает свет. Какой смысл светить если некому? Короткий всполох огня на краю зажигалки, что мужчина подносит к лицу, прикуривает, заставляя конец сигареты затлеть. Так похоже на драгоценный камешек. В тусклом свете огня — Хуайсан сам не знает, почему не отпускает зажигалку — большое зеркало в прихожей отражает молодое привлекательное лицо. Наверное, это именно свет, вернее его недостаток, виноват в том, что лицо кажется осунувшимся, щёки впалыми, а под глазами будто круги. И улыбка. Тонкая манящая линия губ, чуть вздёрнутые уголки. Хуайсан прикрывает глаза, облокачиваясь спиной о стену за собой, соприкасается затылком и медленно выпускает изо рта первый дым большим клубком. Улыбки больше нет, глаза уже ничего не выражают. Мужчина устал от фальши. Он снова затягивается, задерживает дыхание и чувствует, как никотин царапает горло, лёгкие. Смерть прекрасна, жаль только, что она забрала не того. Он снова выдыхает, оседая на пол, свободной рукой освобождая волосы из тугого пучка. Длинные пряди падают грузом на плечи, но становится легче. Он разглядывает маленькие, медленно исчезающие клубы дыма под потолком. Брат никогда не разрешал курить в их квартире. Но Минцзюэ не придёт и не скажет этого больше и Хуайсан это знает. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Как бы ему сейчас хотелось, чтобы брат на него накричал, поругал, да хоть побил. Лишь бы не лежал неподвижно в палате морга на вскрытии. Однажды они поссорились. Тогда он думал, что брат никогда не примет его больше. «Ты ничто!». Мужчина смеётся и встаёт. Он не верит в свою никчёмность. Может и не в области работы Минцзюэ, но он точно полезен. Голова болит, размышления даются с трудом и сигарета почти догорает — Хуайсан чувствует тепло огня губами. Задрать короткий рукав футболки не представляет трудностей и мужчина гасит, морщась, сигарету о набитую на плече голову быка. Он ненавидит эту татуировку их компании, но сводить почему-то не хочется. У брата ведь точно такая же. Была. Окурок падает на пол и Хуайсан слышит фантомный стук, будто вместе с ним падает и его маска. Разбивается на тысячи кусков, раскалывается вместе с сердцем. Он устал держать себя и строить из себя горем убитого младшего брата. Сейчас ему намного хуже. Он даже не то что убит, он больше не чувствует себя человеком. Он и правда никто. Вдох-выдох и в руке очередная сигарета, а он сам выходит на балкон, окунаюсь в вечерние огни города, шум проносящихся где-то внизу машин. Если запрокинуть голову, станут видны первые звёзды, но мужчина смотрит на тлеющую ”звезду” в своих слишком бледных пальцах. Ему не нужны звёзды. Больше не нужны. Он любил смотреть на них только вместе с Минцзюэ, только слушая его рассказы о судьбах каждой из звезд. Прохладный воздух будто нашептывает чего, но Хуайсан не слышит, не хочет слушать; он слишком устал. Недокуренная более чем на половину сигарета тушится теперь уже о засос на шее и это больно. Но ещё больнее внутри. Там, где сейчас стало пусто. Сигарета выпадает из рук, падает куда-то вниз, в море огней, что намного ярче её. Она потеряется, потухнет, её задавят и о ней не вспомнят. Одна из тысячи. Мусор. Не Хуайсан смотрит на своё отражение в стекле двери: такой же один из всех, такой же мусор. Он не хочет в это верить, не верит. Но без брата он действительно никто. Он мог бы встать, мог бы выкарабкаться... но вместо этого он смотрит вниз на город, кажущийся теперь таким чужим. Сколько тут? Этажей восемнадцать? Они с братом покупали эту квартиру так высоко лишь из-за того, что хотели быть вместе, уединиться, чтобы им никто не мешал. Он запрыгивает на бортик балкона. Какой смысл оставаться, если того, ради кого он хотел жить больше нет? Хуайсан делает шаг вперёд. Сегодня у смерти будет двойной подарок.