Черный Тюльпан

      Прихожу в себя от звука капающей воды.       Кап. Кап. Кап.       Где я? Что это за место? Пытаюсь открыть глаза, но мне мешает тугая повязка. Челюсть свело от кляпа во рту. Очень холодно, до нервной дрожи, бегущей стадом мурашек. Все тело болит. Тянущая, тугая, как смола, боль упрямо ломит кости.       Пробую пошевелиться. Не выходит, зато сразу становится понятно, что я обнаженный. Чувствую, как колючие веревки местами врезаются в кожу. Связан крепко и намертво. А еще, подо мной было разлито что-то густое и липкое.       Кап. Кап. Кап.       — ММММмммм… — что есть сил пытаюсь кричать. Получается тихое, хриплое мычание. Эхо гулко отскакивает от стен и разлетается словно горох. Значит это помещение. Запах сырой и старый, словно я в заброшенном, забытом Богом месте.       Страшно. Я не знаю, что меня окружает и как попал сюда. Начинаю елозить по холодному камню, пытаясь снять с глаз повязку. Сразу не получается, но хочется жить, и я продолжаю двигаться, превозмогая боль. Наконец, вонючая тряпка чуть сползает вниз, совсем немного могу видеть левым глазом.       Кап. Кап. Кап.       Что это? Человек? Первое что я могу разглядеть — нагое тело в полуметре от меня. Бледное, с синюшным оттенком. Живой ли?       — Ммм Мммм!       Пытаюсь позвать, но безуспешно. Верчусь, чтобы повязка спустилась еще немного. Когда удается увидеть чуть больше, вытягиваю голову и осматриваюсь.       Сердце пропускает удар. Ощущение словно я попал в фильм ужасов, настоящий кошмар. Хотя вряд ли такие простые слова здесь уместны. Это настоящий Ад! Ад наяву!       Кап. Кап. Кап.       Большое, мрачное, как подземелье помещение, с тусклым светом от десятка белых свечей. Вокруг много тел. Не знаю, десять или двадцать, не до счета. Все голые и связаны множеством узлов в позе эмбриона с руками за спиной. Никто не движется, не подаёт признаков. Я не знаю, живы ли они. Мертвая тишина давит на уши. Тошнота подступает к горлу резким, мощным толчком. Закрываю глаза и пытаюсь сдержать ее. Кляп был большим — нельзя подавиться собственной блевотой.       Как только жгучее ощущение немного отступает, открываю глаза снова. Дергаюсь как обездвиженная лягушка и понимаю, что бултыхаюсь в чем-то. Скосив взгляд, пытаюсь сдержать новый приступ тошноты. Кровь! Стоило осознать это, как я даже словно почувствовал ее мерзкий металлический запах.       Кап. Кап. Кап.       Нужно выбираться, но как? Я с трудом могу шевелиться. Но страх сильнее боли. Инстинкт выживания движет мной самостоятельно, даже не успеваю думать. Ползу, отталкиваюсь подбородком, всеми конечностями. Сантиметр за сантиметром, больно сдирая кожу о камень, перемазываясь в крови и грязи — не важно! Я хочу жить! Я должен выбраться из этого оккультного места!       Преодолев пару метров, замираю на маленькую передышку. Оглядываюсь снова. Сверху, со старой, ржавой трубы капает в консервную банку. Жестянка переполнена и с нее, незаметной струйкой, вода стекает на бетон, местами образовывая мутные лужи.       Кап. Кап. Кап.       Поворачиваю голову влево и ужас охватывает все сознание. Рёук! Нет! Не может быть! Пожалуйста, это не может быть правдой!       Дыхание тут же становится рваным, воздуха не хватает. Слезы мгновенно стекают по лицу и теряются в лужах. С одного взгляда понятно, что он давно уже мертв. В отличие от всех тел, находящихся здесь он уже не был связан. Словно восковая кукла он валялся у стены раскидав тонкие руки в неестественном положении.       Многочисленные сине-багряные пятна располагались по всему телу. Следы насилия, резаные и колотые. Я смотрел в его тусклые остекленевшие глаза и с ужасом понимал, что смерть была мучительной. Его длинную шею, словно посмертное ожерелье, украшала огромная рана, а кровь под ним почти черная. Рот приоткрыт в немом крике, но никто не слышал, как он звал на помощь. Никто не помог ему. И жалеть его явно не собирались.       Кап. Кап. Кап.       Дальнейшие события развернулись слишком быстро. Я ничего не успел сделать как кто-то подошел ко мне. Острая боль, словно мне вырывают руку, обжигала так сильно, что все мысли покинули меня. Не знаю, один был человек или несколько. Перед глазами были только мельтешащие кроваво-черные пятна и искаженное мучениями лицо Реука. Боль. Боль. Боль. Я не понимаю, что со мной делают, не вижу. Только удушающая, сильная боль, что терзает все мое существо.       Последнее, что я запомнил перед тем, как окончательно погрузиться во тьму — это ощущение невесомости. Я уже не чувствовал своего тела, словно его и не было. Мои глаза, в которых угасала жизнь, видели лишь бледное лицо моего друга.       Я иду к тебе, Рёук. Я прошел через Ад, чтобы мы снова были вместе.       Кап…