«Если небо молчит»

Будь у меня шанс поменять эту жизнь и предотвратить нашу встречу, зная сколько боли я переживу, то я бы ничего не изменил. Я бы, сука, пережил всё заново, ведь я готов стерпеть всё, только чтобы мы были снова вместе.

***

Илья мирно посапывал на плече у Фила, пристроившись к его боку. Черных, собственно, и не был против. Они все устали в связи с последними событиями и честно говоря блондин чувствовал себя виноватым. Он понимал, что предвидеть того, что его отколошматят как девчонку было не возможно, но всё же. Фил нервно хмыкнул и уткнулся носом в копну рыжих кудрей. Парень зажмурился и поерзал на месте. У него однозначно затекла рука, под тяжестью этого грешного. Черных с трудом поднял свободную, отяжелевшую руку и ткнул Илью пальцем. Последний же сонно что-то пробурчал и лишь плотнее прижался к блондину. Тот хмыкнул и аккуратно скинул с себя это обнаглевшее рыжее чудо. Муромов, оказавшийся скинутым с удобного плеча на жёсткую койку, недовольно забубнил и поднял нахмуренный, расфокусировавшийся взгляд на Филиппа, который деловито разминал руку. — Какого лешего ты творишь? — фыркнул Илья, — Вообще-то койка здесь не самая мягкая и это было больно. — Да что ты говоришь? А лежать на больном человеке не больно тебе? Мне вот не очень, — ухмыльнулся Фил и поудобней устроился на краю кровати. — Ой, блин, извини пожалуйста, сильно больно? — Муромов схватился за руку блондина и испуганно уставился на него. — Однако, ты в курсе, что ты просто волшебный идиот? — сказал Черных, смеясь. — А ты знал, что ты просто сказочная тупица? — парировал рыжик и они оба засмеялись. Филипп потянул парня на себя и утопил в объятиях. Их ноги были переплетены под одеялом, руки сцеплены за спинами друг друга. Они жались, ластились, нежились. Парни покрывали поцелуями шею, щёки, волосы другого. Они просто любили. Здесь и сейчас. Илья жадно впитывал все ласки от Черных, запоминал эти волшебные моменты, стараясь не сойти с ума от такого счастья. Когда он сюда шёл, то даже и не думал, что сможет вот так вот нежиться в объятиях любимого человека. В лучшем случае он надеялся просто на то, что его не отправят на все четыре стороны, но никак не на признание. Рыжик судорожно сжал больничную сорочку Фила и прижался к его груди. Он так боялся. что всё это сон и в мгновение ока исчезнет. Чёрт. Это всё слишком прекрасно, что бы быть реальностью, но он же не спит. Муромов поднял на Черных глаза, полные надежды и спросил: — Ты больше не будешь убегать от меня? Не оставишь? Филипп судорожно выдохнул и отвёл на пару секунд взгляд. Блять. Какой же хреновый расклад. Ему нужно будет уехать и Илью он с собой явно не возьмёт, а говорить куда — это… Это личное. Блондин фыркнул и посмотрел в эти, по детски наивные, красивые до невозможности, глаза. Он готов был увязнуть и утонуть в этом болоте, послать всё к чертям и просто быть рядом с ним. — Нет, — ну, фактически он не врёт, ведь он не будет убегать от этого чуда, — Я тебя больше не отпущу, моя принцесса, — Черных плотнее прижался к Илье и поцеловал его. — Эй, кого ты назвал принцессой? — возмутился рыжик, когда они разорвали поцелуй, от нехватки воздуха. — Ах да, совсем забыл, — Фил немного отстранился от Муромова, — Отныне, ты, Муромов Илья Михайлович, являешься моим парнем, без вариантов отступления, ведь, не забывай, ты сам на это подписался. Я, как твой законный фаворит, могу в любое время обнимать тебя, делать тебе чай, целовать и зажимать по углам. Ты — моя принцесса, а я — твой герой. После этой феноменальной речи палату разрезал звонкий смех Ильи, который не удержался и заржал. Нет, вы не подумайте, он был бесконечно рад такому повороту событий и тому, что они теперь официально вместе, но это было смешно. Именно в такой формулировке особенно. — Ты — козюлина, Муромов. Я тут распинаюсь перед тобой, а ты. Душу, можно сказать изливаю, а ты… Договорить Черных, вернее сказать, побухтеть, не дали. Его заткнули самым наглым, но зато эффективным способом — поцелуем. Парень лишь недовольно промычал, но всё же ответил, обнимая Илью за талию Когда воздух кончился, а губы раскраснелись, они оторвались друг от друга. Муромов же ухмыльнулся и сказал: — Я согласен. Навсегда. Вместе. Ты, я и твой замечательный чай. — Ты любишь не меня, а только мой чай! — возмущённо фыркнул Фил. — Черных, придурок, я тебя люблю. — А я тебя, моя принцесса.