Your eyes are like glaciers

Первые учебные дни тянулись для Гермионы утомительно медленно, что крайне раздражало юную волшебницу. Конечно, она всегда получала удовольствие от занятий, но добавившиеся обязанности старосты явно не вызывали у девушки большого восторга. А вот Драко Малфой, в отличие от своей напарницы, даже и не заметил, как настал тот момент, когда им с Грейнджер придется совершить вечерний обход. Поначалу слизеринец хотел предложить гриффиндорской заучке самому обойти школьные коридоры, а может и вовсе отказаться от этого, но, собрав всю свою волю в кулак, светловолосый решил, что нужно всё сделать добросовестно, пусть и не всегда это вязалось с его именем. Утром, перед тем, как спуститься на завтрак в Большой зал, Гермиона в который раз напомнила соседу, что сегодняшний вечер им придется провести в компании друг друга, на что получила лишь холодный взгляд, которым Слизеринский принц одаривал ее постоянно. День у Грейнджер начался не очень хорошо, за завтраком она успела поругаться с Роном из-за того, что тот вновь упрекнул девушку в недостатке внимания, хотя сам понимал, что на хрупких плечах гриффиндорки лежит немало дел. Конечно, в какой-то степени Уизли был прав, что шатенка просто не хочет с ним видеться, но этот факт Гермиона яростно скрывала за домашней работой и прочими занятиями, ведь девушка сама не понимала причину, по которой у нее пропало желание проводить свободное время с рыжим. На занятиях гриффиндорка также была мало сосредоточена, ее больше волновал предстоящий вечер с Малфоем, и поэтому девушка прослушала несколько вопросов профессора МакГонагалл, чем вызвала недоумение со стороны однокурсников. Даже человек, которому отдавалась ведущая роль в ее мыслях, очень удивился рассеянности главной зубрилы школы. После нескольких взысканий декана Гриффиндора, Гермиона смущенным взглядом обвела большую аудиторию, которая как всегда была полна учеников, и, опустив глаза в пергамент, попыталась сконцентрироваться на лекции.

***

Очередной осенний вечер Драко Малфой предпочел провести в уютной слизеринской гостиной, в компании верного друга, который сейчас весело рассказывал забавные истории. Светловолосый с великим удовольствием слушал шутки Забини, уж что-что, а хорошо шутить тот умел. В перерыве от ядовитых комментариев Блейза Малфой поглядывал на часы, висящие над широким камином. От проницательного взора второго слизеринца никак не мог укрыться этот факт, и поэтому молодой человек решил не упускать возможность прокомментировать это. — Ой, Драко, — ехидно начал Забини. — Считаешь минуты, когда наконец сможешь оказаться наедине с гриффиндорской заучкой? — Ой, Блейз, — в таком же тоне ответил ему Слизеринский принц. — А ты всё еще здесь, а не со своей любимой Дафной? — последнее имя Малфой насмешливо протянул.  — Да ладно тебе, — шатен толкнул однокурсника в плечо, скрытое под плотной тканью дорогого черного пиджака. На столь дружелюбный жест светловолосый хотел было скривить бледные губы, но потом на его аристократическом лице появилась легкая улыбка, адресованная однокурснику. В который раз староста мальчиков посмотрел на циферблат, но теперь уже часовые стрелки показывали, что до начала дежурства осталось каких-то двадцать минут, и юный маг решил покинуть излюбленные подземелья, дабы прибыть в условленное место, не опоздав ни на минуту. — Мне пора, — юноша неспеша встал с дивана и направился к широкой входной двери. — До завтра, — кинул напоследок своему собеседнику слизеринец перед тем, как скрыться в мрачных коридорах подземелья.

***

Войдя в тускло освещенную гостиную старост, Драко разглядел стоящую спиной к двери фигуру Грейнджер. Девушка явно нервничала, об этом говорили ее руки, судорожно одергивающие подол школьной юбки.  — И долго ты еще собираешься здесь стоять? — как гром среди ясного неба прозвучал громкий голос Малфоя. Гриффиндорка резко развернулась на каблуках коричневых туфель и теперь смотрела на парня, прислонившегося к дверному косяку и выжидавшего ответной реплики девушки. Грейнджер же лишь смерила слизеринца раздраженным взглядом, а после посмотрела на часы.  — Идем, — коротко бросила шатенка и проскользнула мимо второго старосты. Малфой вновь не смог сдержать ядовитой ухмылки, что периодически появлялась на бледном лице. Все действия этой чересчур умной грязнокровки всегда забавляли его. За годы учебы с ней Драко мог похвастаться, что сумел выучить каждую эмоцию и привычку этой выскочки и теперь с легкостью мог читать гордую гриффиндорку, как книгу по Зельеварению, и даже предугадывать ее дальнейшие действия. Теперь, когда они шли по одному коридору, разделенные лишь небольшой дистанцией, Гермиона всеми силами пыталась не потерять самообладание и не обращать внимание на студента, следовавшего привычной вальяжной походкой позади нее. Грейнджер не могла понять, чем вызван стресс, постигший ее этим днем. Быть может, она просто устала от учебы, несмотря даже на то, что сегодня была среда. «Исключено, что это все из-за этого слизеринца», — заверила саму себя девушка. — «Ладно, и не такое терпела. Мне просто следует хорошенько выспаться этой ночью, и завтра я буду отлично себя чувствовать», — после небольшого ободряющего монолога, гриффиндорка подняла голову и прислушалась к студенту, находившемуся за ее спиной. Казалось, что этот заносчивый аристократ стоит на месте, а не идет, настолько бесшумными были его шаги, тогда как движения самой волшебницы разносились приглушенным эхом в вековом коридоре Хогвартса. Иногда Гермиона искренне восхищалась слизеринцем, ведь он виртуозно прятал свои настоящие эмоции, надевая на себя нужную маску, и самое главное — ему верили, еще никто не смог уличить Малфоя-младшего в подобной уловке. Девушке было крайне любопытно, как он ведет себя с друзьями, и знают ли они настоящего Драко, а не умелого актера. Еще гриффиндорка могла отметить, что светловолосый парень являлся очень грациозным и в то же время осторожным человеком, наверное, на это повлияла изысканная атмосфера, царившая в доме Драко десятилетиями, а также года, когда он вместе с семьей прислуживал Темному Лорду. Уж в той среде следовало быть сдержанным любому, попавшему под влияние Волан-де-Морта. Пожалуй, самой главной чертой Малфоя являлось умение дёргать за ниточки людей. Словно кукловод, слизеринец искусно манипулировал каждым. Даже Гарри и Рон, да и сама Гермиона, плясали под его дудку. Не зря его прозвали Слизеринским принцем, такого хитрого, но и одновременно умного волшебника трудно было найти в клубке едких слизеринских змей. Пока Малфой шел позади Грейнджер, он бросал на еле заметную фигуру изучающие взгляды, ее частые подергивания плечами говорили о погруженности в собственные мысли. Драко даже и не пытался ускорить шаг, ведь это было не нужно, по крайней мере, сейчас, когда она не мешает ему наслаждаться обволакивающей со всех сторон тишиной. Больше всего на свете слизеринец любил умиротворение. В такой атмосфере приятнее размышлялось о том, что беспокоило холодную душу парня, а волновало ее многое, и поэтому после войны светловолосый искал любую возможность уединиться. Благо, в мэноре для этого были все подходящие условия, теперь никто и ничто не могли нарушить гробовое молчание, повисшее в стенах этого мрачного замка. Сейчас, оказавшись вновь в магической школе, труднее было остаться одному, постоянно кто-то мешал ему: либо Панси, лезущая к нему со своими ласками, либо же Грейнджер, которая не могла оставить его в покое, когда он находился в общей гостиной старост. Эта гриффиндорка была очень любопытной, и поэтому Драко даже не был удивлен, заметив ее за разглядыванием себя. То, что он поймал эту девчонку с поличным, еще больше распаляло его тщеславие. Неожиданно глубокие размышления обоих студентов прервала какая-то возня, доносившаяся из-за широкой каменной колонны. «Люмос», — быстро произнес Малфой и решительно направился к источнику звука, пока настороженная Гермиона медленно следовала за ним. Подойдя чуть ближе, Грейнджер увидела, как двое студентов, кажется, это были гриффиндорцы, горячо целовались, попутно лаская разгоряченные юношеские тела. Увиденное вызвало у старосты девочек лишь омерзение и гнев, и тут, словно назло ее эмоциям, подсознание шатенки нарисовало похожую картинку, только с участием ее и Рона. Губы гриффиндорки искривились, и она все-таки решила акцентировать свое внимание на провинившихся учениках. — Что вы здесь делаете? — раздраженно прикрикнул Малфой, и молодые любовники сразу же оторвались друг от друга, вызвав презрительную усмешку у светловолосого. — О, так это гриффиндорцы, — теперь уже открытое недовольство сменилось на гаденькую улыбку и быстрый взгляд на Грейнджер. Эти двое оказались пятикурсниками, желавшими стремительно познать все тайны интимной жизни. — Возвращайтесь в свои спальни, — теперь уже голос подала Гермиона, которой стало почему-то так стыдно. Скорее всего, это из-за внешнего вида нарушителей: волосы пятикурсницы были растрепаны, школьная юбка задрана, а блузка и вовсе расстегнута, юный любовник был тоже весьма непрезентабельного вида. Она бы точно не позволила себе такого развязного поведения. — Немедленно! — прикрикнула шатенка с порозовевшими щеками. Гриффиндорцы не на шутку испугались, что их застали за таким делом, и в спешке поправляли свои вещи, чтобы поскорее покинуть этот злосчастный коридор. — Надо же, какие все-таки гриффиндорцы бывают, — присвистнул Драко. — Учись Грейнджер, а то так, глядишь, и умрешь девственницей, — теперь уже Малфой не смог сдержать вырвавшийся наружу смех. Эта реплика еще больше разозлила Гермиону, она сжала ладони в кулаки. — Заткнись, Малфой, — прошипела яростная девушка. Затем она метнула разъяренный взгляд в сторону пары, быстро идущей в свои спальни, и вновь к смеющемуся Драко. — Десять очков с Гриффиндора, — бросил аристократ и опять ухмыльнулся. Убедившись, что юнцы ушли, а не притаились в ожидании, когда старосты направятся дальше, слизеринец продолжил свой путь, оставляя Гермиону позади. Девушка быстро сориентировалась и поспешила вслед за парнем. Они вновь погрузились в тишину, царившую ранее. Каждый из них надеялся, что больше за этот вечер им не попадутся нарушители. Теперь их путь лежал в темные подземелья, в которых Драко ориентировался лучше, чем в длинных коридорах школы. Эти места по праву можно считать пристанищем слизеринцев. Из года в год мрачные каменные стены населяли ученики змеиного факультета. В этом даже были некоторые преимущества, например, устрой они шумную вечеринку, что, кстати, и так проводилось часто, то им никто не смог бы помешать, ведь в ночные подземелья мало кто любит наведываться, а зря. Гермиона же всем своим существом не любила эти места, уж больно некомфортно ей было там. А вот, например, в родной гостиной Гриффиндора царила полная атмосфера уюта. Идя по неосвещенному подземелью, Грейнджер то и дело оглядывалась по сторонам. Ей даже начало казаться, что во мраке прячется что-то жуткое. Качнув несколько раз лохматой головой, девушка попыталась отогнать навязчивые мысли. «Боже, Гермиона, ты как маленькая девочка!» — мысленно выругала себя гриффиндорка. — «Здесь ничего нет, успокойся. Сейчас ты убедишься в своей правоте!» Она вынула свою волшебную палочку и тихо произнеся заклинание, осветив некоторое пространство вокруг себя. При слабом свете палочки Гермионе все-таки удалось убедиться, что ее не окружают какие-нибудь монстры. Хихикнув в ответ на свои же глупые мысли, волшебница решила и дальше освещать дорогу, но этому не суждено было осуществиться. — Грейнджер, ты не могла бы убрать палочку? — впереди послышался возмущенный голос Малфоя. — Нет, — ответ на очередное недовольство слизеринца был краток. — Мне мешает этот чертов свет! — Не мои проблемы, — пожала плечами девушка. — Ты все равно идешь впереди меня, поэтому он никак не может тебе мешать. — Тебе так трудно? — эта ситуация выводила его из себя. Сам не зная почему, но понемногу он начинал закипать. — Я же сказала, свет никак не может мешать тебе! — повысила голос Гермиона. — А теперь заткнись и иди молча, — на этой ноте Грейнджер решила поставить точку в этом бессмысленном, как она считала, разговоре. Малфой все-таки не стал продолжать словесную перепалку с девчонкой и решил ускорить шаг, увеличивая дистанцию между ними. Наконец студенты завершили первое дежурство в этом учебном году, которое не обошлось без очередного спора между гриффиндоркой и слизеринцем. Впрочем, это являлось неудивительным, можно даже сказать, привычным, ведь им обоим нравились словесные поединки. Наверное, это было связано с тем, что оба студента обладали большими познаниями, и вести спор было в какой-то степени приятно. А может быть эта тяга заключалась и в чем-то другом, но объяснять это никому не хотелось, каждого устраивало подобное положение. Когда-то, за очередными размышлениями еще на пятом курсе, Гермиона определила себя некой мазохисткой и больше не решалась возвращаться к этой теме. Драко же и особо не думал по данному поводу, он не привык нагружать себя глупыми мыслями, оставляя заниматься этим бредом других, кому было интересно накрутить себя по всякому поводу и без него. Ввалившись после затянувшегося обхода в гостиную, студенты разошлись мирно, не обронив не слова. Первой в ванную комнату ворвалась Грейнджер, девушке не терпелось смыть с себе сегодняшний день и наконец закутаться в теплое белое одеяло. Оказавшись под горячими струями воды, девушка дала себе расслабиться. Обжигающие капли стекали по оголенному телу гриффиндорки, создавая приятный контраст между прохладной комнатой и теплой водой и заставляя нежную кожу Гермионы покрываться мурашками. Закончив с водными процедурами шатенка юрко проскользнула в свою спальню и, наскоро одевшись, запрыгнула в мягкую кровать. Ее и без того темные волосы стали еще темнее и из-за влаги немного прилипали к оголенным участкам девичьей кожи. Аккуратно убрав мешающие волнистые прядки, волшебница взбила пуховую подушку и наконец окунулась в нежный мир кровати. Малфой в это же время прибывал в небольшой душевой и, в отличие от Гермионы, он не спешил расставаться с приятными струями воды. Еще из одной его привычек было долгое принятие ванны. Находившись в таком положении, светловолосый любил прокручивать наиболее важные события или расслабляться после утомляющего дня. Сегодня же был как раз тот случай, когда юноше не терпелось разомлеть и со спокойной душой окунуться в сладостное царство сновидений. Уже находившись в своей комнате, Драко подошел к небольшому окну. Снаружи сейчас была непроглядная тьма, прямо как в ночных подземельях. За окнами бушевал ветер, это было понятно по частому постукиванию капель по стеклу. «Наверняка завтра будет прохладно», — предположил Малфой младший. — «Черт, завтра же первая тренировка». И, после недолгого разглядывания ночного пейзажа, Слизеринский принц очутился на кровати, проваливаясь в долгожданный сон.