Обещание

***

      Карьера, которую Игуро строил три года, развалилась в один момент. Начальству не понравился тот факт, что данная ему возможность впустую была потрачена, поэтому они освободили кадр для более перспективного сотрудника. Его выперли из офиса. Озлобленный, но смирившийся Обанай не стал задерживаться в городе и уехал в семейное додзё, которое упоминал в своих детских история.       Здание пустовало больше двух лет, с тех пор, как последний его родственник скончался. Огромное поместье встретило нового хозяина мрачной тишиной, именно той, которая сейчас нужна была его расколотому сердцу.       Дни напролёт Игуро шатался по коридорам додзё, прокручивая в голове моменты из далёкого прошлого. Иногда заходил в тренировочный зал, где его верно ждала старая катана, но он так и не взял её в руки. В другое время сидел в заброшенном и поросшем сорняками саду.       Дни шли так бессмысленно, что их счёт был потерян. За время своевольного заточения, Обанай не мог забыть прекрасных вечеров в компании Мицури. В глубине души, он осознавал, что просто дружба с ней его не устраивала. Она, пожалуй, единственная кто мог бы подарить его безутешному сердцу покой и радость, но и она оказалась не той. Надежда исчезла также внезапно, как и появилась.       Кабуромару долго пытался вернуть мысли друга в реальность, но его попытки не увенчались успехом. В конце концов, Игуро просто перестал общаться со всеми, даже с рептилией, чего никогда не было. Если бы только Кабуромару мог, он бы давно позвонил Канроджи и молил бы о помощи.       Стоит немного рассказать о его семье. Его родители были помешаны на легенде об «охотниках» на демонов. После рождения Игуро, матушка с отцом заметили его абсолютное сходство с одним из персонажей этих сказок, поэтому дали ему такое же имя и ,отличную от их, фамилию. Его учили владению мечом и даже помогли ему подружиться с белой змейкой, подкинув рептилию в сад, где они с Обанаем и встретились. Самого Игуро это всё раздражало. Он хотел чтобы его воспринимали как отдельную личность, которая не обязана быть кем-то из, возможно нереального, прошлого, но родители продолжали настаивать на его схожести.       Размышляя об этом, Обанай вспомнил и старый отцовский кабинет, в который ему не разрешалось входить несмотря не на что. Сейчас, когда родителей не стало, он мог спокойно попасть в запретную комнату, чем он собственно и занялся.       Кабинет был в самом конце общего коридора. Всегда запертая на замок ветхая дверь, еле держалась на петлях. Бесцеремонно выбив её ударом ноги, Игуро оказался в старом полном пыли кабинете. Он был почти пуст, только письменный стол посреди комнаты, несколько книжных полок и сундук в дальнем углу. Последняя вещь вызывала его интерес больше всего. Осторожными шагами, каждый из который сопровождался скрипом древних досок, Игуро прошёл до угла комнаты, так же аккуратно откинул крышку ящика. Оттуда хлынуло облако пыли, Обанай расчихался, но уже через пару секунд был в полном порядке. Раскопав в сундуке ткань, в которую было замотано что-то длинное и кривое, он отряхнул руки от паутины. Детское любопытство переполняло, поэтому Обанай не стал медлить, постепенно разматывая ткань.       Из-за старой тряпки показался блеск, повернув ткань ещё раз, Игуро задел палец о что-то острое, да так, что выступила капля крови. Обанай быстро слизнул её и продолжил «распаковку». В плену времени оказалась не что иное, как ржавая и изогнутая катана. Её странная зигзагообразная форма удивляла, как такой вообще можно было сражаться? Гарда порядком сточилась, местами она и вовсе была отломлена, рукоять размоталась, а лезвие затупилось. — Таким не повоюешь..       Ради интереса, Игуро поднялся с пола, встал в боевую позу, держа катану обеими руками, будто готовясь к удару. Один взмах рассёк воздух, а с ним и представления Обаная об этом оружие. Оно прекрасно ложилось в руку, удар был лёгким, но смертоносным, а необычная форма только улучшала контроль над кончиком лезвия. Меч будто под него и сделан. Но катана явно была старше Игуро, лет на сто, совпадение?       В эту ночь Обанай не мог уснуть. Он снова заходил в комнату чтобы ещё раз проверить сундук, там, оказывается, лежало такой же древнее чёрно-белое хаори. Оно так же было в пору.       Парень сидел на веранде, рассматривая старое персиковое дерево. Во времена его детства, оно очень красиво цвело, а его опавшие листья осенью, напоминали закатное небо. На него нахлынули воспоминания. Игуро подошёл поближе к дереву, рассматривая его пристальнее. На ветках не было ни одного цветочка, но Игуро казалось, будто он видит его во всей красоте. Розовые листочки на верхушке и ещё не до конца созревшие зелёненькие у самого ствола. — Что-то напоминает.. — В голове неожиданно всплывает светлая улыбка, топазовые глаза и розово-зелёные волосы, заплетённые в косы — Точно, напоминает Мицури.       Что-то в его груди так предательски сжалось. Боль от «предательства»? Нет, скорее тоска. Тоска по вечерним чаепитиям, настоящей, непритворной улыбке, голосу, всегда так мило его приветствующему. Да, настоящая тоска. Но что же тогда мучает его голову? Будто он школьник, которому за один урок стараются объяснить весь школьный курс. Мозг переполнен воспоминаниями, но не все они принадлежали ему. Прекрасный сад. Цветущее персиковое дерево, поющие птицы, тёплый июльский день. Взгляд обращён к небу, а потом застревает в глубине чьих то очаровательных светло-нефритовых глаз. Так спокойно на душе, но так печально.. словно что-то упущено. Ощущение чьего-то прикосновение к ладони, исходящее от него тепло. Чьё то дыхание опаляет плечо. Как легко на сердце, но так тяжело мыслям. Но всё вмиг обрывается. Чувство безмятежности исчезает, оставив тревогу. Ни дыхания, ни прикосновения больше нет. Сердце бьётся тихо. Еле-еле слышно его стук и ничего не видно. Где-то совсем рядом стучит такое же тревожное сердце. Его так хочется защитить, укутать в объятия и укрыть от жестокости мира, чтобы оно вечно билось с улыбкой. Накатывает сон. Всё плывёт и исчезает. Вообще всё.

***

      Мицури вскочила. Её сердце билось с бешеной скоростью, а лёгкие еле успевали принимать кислород. Вокруг было темно, но со временем девушка разглядела привычные очертания своей комнаты. «— И всё же я вернулась..»       Канроджи надеялась, что инцидент с Игуро остался сном, но быстро вернулась в суровую реальность. Разбираясь со сном, она совсем не заметила надвигающуюся зарю, окинувшую округу своими лучами.       Спать не хотелось вовсе. Мицури встала с кровати и подошла к окну. Впритык к нему росло дикое персиковое дерево, по которому она часто сбегала на ночные прогулки с друзьями. Сейчас же, оно переливалось в лучах рассвета всеми оттенками розового.       На фоне горящего неба появился полупрозрачный силуэт. Парень обернулся к ней, посмотрев прямо в глаза. Знакомый бирюзово-жёлтый взгляд тронул до слёз. В них плескалась печаль. Мицури уже хотела выскочить из дома и пуститься утешать его, но тень отвернулась, уходя за линию горизонта, лишь слегка махая рукой на прощанье. Он исчез в огне зари, оставив от себя только печаль на душе.       Канроджи ещё долго смотрела ему вслед. Слёзы сами катились по щекам и падали на деревянный подоконник. Вместе с тем силуэтом, она потеряла что-то важное, но и обрела что-то бесценное. Появление призрака дало понять ей, что Мицури упустила кого-то важного, его взгляд говорил том, что этот человек тоже по ней тоскует до боли в сердце. — Игуро-сан!