Decision

      Потребовалось всего несколько минут, чтобы вспомнить, насколько несносным может быть этот парень, стоящий передо мной. Пару лет назад мой брат Алекс случайно познакомился с бой-бэндом One Direction — и, как ни странно, это произошло в совершенно нелепых обстоятельствах. Они встретились в одном из клубов Лондона, где ребята из группы, весело дурачась, случайно задели Алекса, который отдыхал там со своими друзьями. На первый взгляд ситуация выглядела так, словно она вот-вот перерастёт в конфликт, но вместо этого всё закончилось неожиданно мирно. Ребята принесли извинения, а потом разговоры и смех сблизили их настолько, что тот вечер они закончили вместе, словно были друзьями много лет.       Со временем их случайное знакомство превратилось в крепкую дружбу. Алекс и участники группы стали неразлучной компанией: вместе они ходили по клубам, шумным барам и всё чаще засиживались друг у друга дома. Наш дом, конечно, тоже не стал исключением. Весёлые вечеринки, громкий смех и хаос, который они неизбежно приносили с собой, стали частью привычной картины. Я, сама того не желая, оказалась втянута в их шумный симбиоз — в этот круг несносных парней, которых невозможно было игнорировать.       Этот парень был душой их компании, её неотъемлемой частью. Его неизменная улыбка, колкие шутки и это озорное, искрящееся выражение глаз были словно его визитной карточкой. Он появлялся так, будто с собой приносил лёгкость и хаос одновременно. Со временем визиты ребят стали настолько привычными, что они казались уже частью нашей семьи, чем-то само собой разумеющимся. Но он… он всегда выделялся среди остальных.       Может быть, дело было в его неуемной энергии, которая буквально заряжала всё вокруг, а может, в умении замечать даже мелочи, которые другим ускользали. Он был одним из немногих, кто умел находить ко мне подход. Каким-то загадочным образом ему всегда удавалось вызвать мою улыбку, даже в те моменты, когда я упорно держалась за своё плохое настроение. И это не просто умение шутить или рассмешить — это было что-то большее, словно он мог читать между строк, видеть то, что скрыто.       Ребята могли говорить обо всём на свете и делились практически всем, что у них было: шутками, историями, секретами. Но в их дружбе существовало одно непреложное правило, которое Алекс установил ещё в самом начале: не заводить никаких романтических отношений с его сестрой, то есть со мной. Я помню, как два года назад он сказал это на полном серьёзе: — Мы с вами, как братья, делимся всем, но я забуду об этом, если хоть один из вас посмотрит на мою 17-летнюю сестру в неподобающем смысле.       Тогда я не могла понять, зачем такая строгость. Ведь никто не может быть застрахован от чувств, да и я была всего на год младше Гарри, которому тогда исполнилось 18. Алекс же был ровесником Луи, и эти двое мгновенно нашли общий язык. В своём задоре и несносности они легко могли соперничать друг с другом.       Неудивительно, что именно Луи стал ближе всего к моему брату, их дружба отличалась особой сплочённостью, граничащей с весёлым хулиганством.       Однако я понимала, что это правило, несмотря на всю свою категоричность, было продиктовано заботой. Алекс видел в нас, девочке-подростке и группе молодых ребят, слишком много возможностей для неловкости и осложнений. Но жизнь, как известно, не любит правила, особенно те, которые касаются сердца.       После школы я поступила в Лондонский колледж экономики и политических наук, выбрав для себя путь в области международных отношений. Мне всегда казалось, что это направление открывает перед человеком безграничные горизонты, даёт возможность быть связующим звеном в мире, где всё так стремительно меняется. Я уже свободно говорила на английском и русском, владела разговорным немецким и с энтузиазмом осваивала основы испанского. Но, как я всегда верила, совершенству нет предела, и каждая новая цель была для меня очередной ступенькой вверх.       Учёба стала для меня новым этапом, полной перемен и открытий. Жёсткий график занятий, подготовка к экзаменам, семинары и исследования — всё это постепенно вытеснило из моего расписания прежние привычки и встречи. Времени, которое я проводила с ребятами, становилось всё меньше. Это произошло не из-за ссоры или какого-то резкого разрыва, просто наши пути начали расходиться. У меня появились новые друзья, с которыми мы вместе делили трудности и радости студенческой жизни. Колледж стал моим новым миром, наполненным целями, вызовами и мечтами, которые, как я надеялась, приведут меня к чему-то большему.       Ребята тем временем постоянно исчезали из виду — то гастроли, то выступления, то бесконечные интервью. Их жизнь напоминала вечный круговорот событий, в котором не находилось места для долгих встреч. Со временем мы стали видеть друг друга всё реже. Не потому, что пропало желание, просто каждый жил своей жизнью, и наши пути всё чаще пересекались только случайно.       Неделю назад они вернулись из очередного тура. Разумеется, Алекс не стал терять времени — уже в первую же ночь после их возвращения он отправился с ними в бар, отмечать их долгожданное возвращение. Я же в это время была далеко от города, в уютном загородном доме подруги, где мы с друзьями проводили выходные. Это была наша давняя традиция: отключиться от суеты, насладиться спокойствием природы и погрузиться в душевные разговоры до поздней ночи. Тёплая компания, треск поленьев в камине и звёздное небо над головой — всё это стало для меня своеобразным ритуалом, который я берегла.       В эти выходные я наконец вернулась домой из кампуса, надеясь провести немного времени с семьёй и передохнуть от учёбы. Однако, как это часто бывает, планы складываются не так, как ожидаешь. Из всей компании ребят свободным оказался только он. Удивительно, но каким-то образом именно этот парень всегда находил возможность появиться в самый неожиданный момент.       Я стояла, погружённая в свои мысли, рассматривая что-то невидимое перед собой, пока меня не выдернул из раздумий лёгкий щелчок пальцев прямо перед моим лицом. Я моргнула, подняла взгляд и встретилась с его глазами, в которых, как всегда, мелькало озорство. — Земля вызывает Энни Уайт! — протянул шатен с насмешливой интонацией, сопровождая свои слова серией ритмичных щелчков пальцами, причём прямо перед моим лицом. Его голос звучал будто наполовину песней, наполовину шуткой, а в глазах плясали искорки озорства.       Я подняла взгляд, слегка нахмурившись, но в глубине души понимала, что это бесполезно — с ним серьёзность никогда не держалась долго. Он продолжал своё представление с таким видом, словно только что объявлял результаты музыкального конкурса. Щелчки пальцев, тень улыбки, дерзкий наклон головы — он умел превращать даже простое «эй, ты где?» в настоящий спектакль.       Я невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение постепенно растворяется, а гулкий стук в висках утихает. Эти неожиданные мгновения, когда реальность вдруг становится ярче любых ожиданий, всегда трогали меня. Сердце забилось чуть быстрее, напоминая о том, как мелочи способны изменить настроение. Молча, я наслаждалась тем, что привычные выходные, которые, казалось, ничем не выделятся, вдруг обещали превратиться во что-то особенное. — Томлинсон, ты когда-нибудь научишься пунктуальности? — с лёгкой насмешкой спросила я, мягко убирая его руку от своего лица. — Два года — достаточный срок, чтобы начать ценить чужое время. Имей совесть!       Я попыталась сохранить строгое выражение лица, но это оказалось напрасной попыткой. Его улыбка, дерзкая и чуть хитроватая, была заразительной, а в его глазах читалось едва заметное сожаление — правда, скорее показное, чем искреннее. — Ты же знаешь, что я и пунктуальность — это вообще две противоположности, — с лёгким оттенком обиды произнёс он, глядя на меня с искренним выражением страдания. — Ты разбиваешь мне сердце, милая, стоим тут уже пару минут, а я всё ещё не получил свои законные объятия после пяти месяцев в турах, — добавил он, и на его лице появилась та непередаваемая детская наивность, которую невозможно было игнорировать. Его глаза, полные сожаления и веселья, глядели на меня с таким щенячьим выражением, что я невольно почувствовала, как что-то внутри меня тает.       Я вздохнула, почувствовав, как его слова цепляют за живое. В моих глазах отразилась невиданная смесь раздражения и… чего-то тёплого, что не удавалось скрыть. Пять месяцев — это целая вечность. Да, он доставал меня, но и я, очевидно, сильно скучала по этому парню, с его бесконечным сарказмом и бесшабашной энергией, которые я так хорошо знала и, несмотря ни на что, любила. — Ты неисправим, Томлинсон, — наконец сказала я, но уже не с тем раздражением, которое испытывала несколько минут назад. Мой голос звучал гораздо мягче, чем я хотела бы признать, и я едва сдерживала улыбку, понимая, что его ещё пары секунд будет достаточно для того, чтобы успокоиться.       Я быстро опомнилась, почувствовав, как волнение растворяется, и простив Луи его опоздание. Мгновение спустя я обвила его торс руками, поднырнув под джинсовку, в которую он был одет. Мои пальцы коснулись его тёплой кожи, ощущая напряжённые мышцы, которые в свете уличных огней казались ещё более выраженными. В ответ он аккуратно обнял меня, опустив подбородок на мою макушку, что было вполне удобно, учитывая, что я была на голову ниже него.       В этот момент как будто весь мир вокруг нас перестал существовать. Время замедлилось, и я ощутила, как эмоции, словно волна, накрывают меня. Сначала радость, потом ностальгия — всё, что мы пропустили за эти месяцы. Эти несколько секунд, проведённые в его объятиях, были такими ценными, что казалось, они могли бы длиться вечно. Несмотря на то, что мы стояли прямо на проходе, перед рестораном, и не могли позволить себе слишком долгие объятия, это всё равно было идеально. Вдохнуть его запах, почувствовать его близость — этого было достаточно, чтобы забыть обо всех заботах. — Позволь теперь мне войти, а тебе — вернуться в ресторан, если не возражаешь, — сказал Луи, мягко разворачивая меня лицом к двери и с лёгким жестом открывая её для меня. На его лице играла лёгкая улыбка, и его манеры были столь учтивыми, что это казалось почти ироничным. Он сделал широкий жест рукой, приглашая меня войти, как будто я была его гостьей на каком-то бале.       Я вошла, чувствуя, как на моих губах невольно расползается улыбка. Однако, не удержавшись, я всё же добавила с лёгким сарказмом: — Ну, ты прямо рыцарь в сияющих доспехах, Томлинсон. Хорошо хоть, что я тебя не поторопила, иначе ты бы ещё открыл мне дверь с красной ковровой дорожкой, — усмехнулась я, поднимая взгляд на него, в котором все ещё оставалась доля насмешки. — Не верю, что решилась провести свой выходной в компании тебя и без ребят. — Ты же сама знаешь, что Алекс сейчас на работе, но через пару часов он освободится и присоединится к нам вместе с парнями, — с лёгкой насмешкой произнёс Луи, поднимая брови. Его игривость, как всегда, была на высоте, она буквально излучалась из каждого его движения. — Так что не будь букой, я только что проснулся, пропустил завтрак, потому что торопился на встречу с тобой, — добавил он с улыбкой, как будто эта маленькая жертва была самой важной из всех.       Его слова несли в себе ту привычную лёгкость, которая всегда заставляла улыбаться, несмотря на то, что в его голосе слышалась та нотка фальшивого сожаления, свойственная ему, когда он пытался оправдать свои причуды. Я могла почти представить его, сидящего в постели с глазами, полными недоумения, словно сам не мог поверить, что опоздал на встречу, так сильно он был настроен на нашу встречу.       Мы устроились за столиком у окна, и Луи, как всегда, с непринуждённым обаянием и добродушной улыбкой, сразу же начал разговор, обратившись к давно забытым шуткам и воспоминаниям. Его смех был заразительным, а каждая его реплика казалась чуть ли не самой забавной в мире. Я же, расслабившись в его компании, начала осознавать, что этот вечер, несмотря на все свои простые детали, может стать чем-то особенным. — Мог бы и поесть, всё равно же опаздывал, — усмехнулась я, слегка прищурившись, чтобы подчеркнуть своё замечание. Я добавила лёгкий акцент на последнем слове, как будто намекала, что, несмотря на всё его обаяние, ему следовало бы быть немного более предусмотрительным.       Он рассмеялся в ответ, не обращая внимания на моё поддразнивание, и продолжил рассказывать очередную историю, приправленную его характерным юмором, а я, слушая его, почувствовала, как с каждым словом эта встреча становилась ещё более приятной. — Ну, может быть, ты права. В следующий раз, чтобы не опоздать на встречу с тобой, я возьму с собой кусок сэндвича, — сказал Луи с лёгким, почти театральным акцентом, придавая своему голосу известную игривость. — Знаешь, для таких случаев, когда дама не желает ждать.       Он метнул в мою сторону шутливый взгляд, и мы оба рассмеялись, создавая атмосферу беззаботного, дружелюбного общения, как будто все заботы были оставлены за пределами этого уютного уголка ресторана.       Опустив меню, Луи мягко взял мою руку в свои, словно подчеркивая, что за его лёгким тоном скрывается искренность. Его ладонь была тёплой и уверенной, а его взгляд — тёплым и слегка насмешливым, как всегда. — Ты знаешь, для меня каждая минута с тобой стоит того, чтобы быть голодным, — произнёс он с ухмылкой, в которой звучало не только веселье, но и глубокое уважение, тепло, которое я редко чувствовала, даже несмотря на его неизменную лёгкость.       Наши руки лежали вместе, словно символ долгожданной встречи, которая, несмотря на свою непринуждённость, ощущалась как нечто важное и значимое. Мы заказали блюда, но разговор уже давно не касался еды. Вместо этого, мы деликатно обсуждали планы на выходные, вкрадчиво перебивая друг друга шутками, в которых звучали воспоминания о давно минувших днях. Это был тот редкий момент, когда вся реальность сливалась в гармонии с настоящим, и мир за окнами ресторана терял свою значимость. Все вокруг казалось умиротворённым и ярким одновременно, как сцена из старого фильма, где каждая деталь передаёт нужную атмосферу, а времени, кажется, не существует.