Повезло

***

      Джеймс Бьюкенен Барнс считал, что ему повезло. Потому что единственными последствиями его пребывания в Гидре стали лишь ночные кошмары и сопутствующая им бессонница.       Каждый раз стоило ему только закрыть глаза, сразу вспоминались погибшие от его рук люди. Несмотря на многочисленные «обнуления» он помнил каждого из них. Помнил их предсмертные крики, глаза, полные мольбы, хруст костей и кровь. Очень много крови. Однако, в очередной раз просыпаясь от заново пережитого во сне ужаса, он понимал, что могло быть гораздо хуже.       Никто из команды не знал о его проблемах со сном. Быть может, некоторые и догадывались, глядя на его мешки под глазами, но сам Баки не хотел им говорить. Ведь узнай кто-нибудь об этом, его тут же отправили бы к очередному «мозгоправу», от которых его уже по-настоящему тошнило.       Поэтому вот уже две недели каждую ночь он проводил в одном из общих залов башни Мстителей за просмотром какого-то бессмысленного сериала. И сегодняшняя ночь ничем не отличалась от остальных. По крайней мере так ему казалось.       Баки досматривал уже третью серию, как вдруг услышал чьи-то лёгкие шаги. Обернувшись, он увидел Питера, который в удивлении замер в проходе, по-детски потирая сонные глаза.       — М-мистер Барнс, с-сэр, — вечная привычка Питера заикаться в его присутствии искренне забавляла Баки.       — Привет, пацан. Не спится?       — Ага, — Питер прошлёпал к холодильнику и, достав шоколадное молоко, начал пить прямо из пакета. Его всегда взъерошенные волосы сейчас были растрёпаны ещё больше, на щеке отпечатался след от подушки, а футболка, которая явно была на несколько размеров больше, съехала, почти оголяя плечо. Баки понял, что откровенно рассматривает парня, только когда встретился взглядом с карими глазами, обладатель которых уже убрал молоко обратно в холодильник и теперь смотрел прямо на него. Осознав это, Баки резко отвернулся к телевизору, ожидая, что Питер уйдёт к себе. Однако раздавшийся голос разрушил его предположение:       — Мистер Барнс, а можно я тут с вами немного посижу? Пож-жалуйста.       «А почему бы и нет?» — подумал Баки, в ответ лишь отстранённо кивнув Питеру. Питер же почти вприпрыжку добрался до дивана и уселся, завернувшись в лежавший на нем плед.       Они молча сидели перед телевизором, думая каждый о своём. Для Баки ощущение чужого тепла рядом было довольно странным. Он, следуя своим старым привычкам, редко позволял кому-либо вторгаться в своё личное пространство, предпочитая держать дистанцию. Исключение составляли только тренировки или же реальный бой.       Но сейчас, сидя в непосредственной близости от Питера, Баки не чувствовал дискомфорта. Его инстинкты не кричали об опасности, хотя они частенько настораживались даже в присутствии некоторых членов команды, которые до сих пор смотрели на Барнса с опаской, будто он прямо сейчас сорвётся и разнесет половину башни. Замечая такие взгляды, Баки с горечью осознавал, что никто (пожалуй, кроме Стива) в полной мере не доверяет ему, и от этого становилось лишь хуже.       А потом появился Питер. Питер, который смотрел на всех щенячьими глазами и улыбался при этом так широко и открыто, что губы сами разъезжались в ответной улыбке. Питер, который, опаздывая в школу, забегал на кухню во время общего завтрака и умудрялся выхватить по кусочку у каждого из тарелки и сделать пару глотков кофе из чужой кружки, по ходу дела успевая пожелать всем доброго утра и даже перекинуться парой фраз.       Питер был единственным, кто не смотрел на Баки настороженно. Он часто смущался, краснел и заикался в его присутствии, но при этом совершенно не боялся. А ещё он, в отличие от многих, был в полном восторге от его бионической руки. Чего стоит только первая фраза, сказанная Питером Баки ещё в том злосчастном аэропорту в Германии: «У тебя железная рука?! Это так круто, чувак!» Иногда, разглядывая ненавистный самому себе протез, Баки снова и снова прокручивал в голове эти восемь слов, от которых почему-то становилось легче.       Баки настолько погрузился в свои мысли, что упустил момент, когда сидящий рядом парень начал клевать носом. Лишь когда его плеча коснулась кудрявая макушка, он снова обратил внимание на Питера. А тот уже безмятежно посапывал, уткнувшись в барнсову (опять же бионическую!) руку, почти обнимая её во сне.       Баки понимал, что правильней было бы разбудить Питера и отправить его в свою комнату, но, глядя, как тот, не просыпаясь, доверчиво жмется к нему и мило хмурит свои брови, просто не посмел нарушить его сон.       Беззвучно хмыкнув и покачав головой, Баки всё же перевёл взгляд на телевизор и следующие полчаса безрезультатно пытался вникнуть в сюжет, однако он то и дело ловил себя на том, что снова откровенно рассматривает спящего Питера. В очередной раз поймав себя на разглядывании, Баки всё же сдался и выключил телевизор. Откинув голову назад и обречённо вздохнув, он прикрыл глаза и сам не заметил, как уснул.

***

      Открыв глаза, Баки не сразу понял, где находится. Комната была гораздо больше его собственной, да и обстановка была явно другая. Резко приподнявшись, он тут же поморщился от лёгкой ноющей боли в затёкшем от длительного пребывания в неудобном положении теле.       Уловив какое-то движение, Баки посмотрел вниз на свои колени, на которых, к его глубочайшему удивлению, спал Питер, недовольно мыча из-за того, что его потревожили. Спустя пару секунд ступора Барнс всё же вспомнил, как он тут оказался, и облегчённо выдохнул.       Часы показывали пять тридцать утра, уже через полчаса проснется Стив и отправится на пробежку, несмотря на то, что сегодня воскресенье. Баки вдруг осознал, что не хочет, чтобы их с Питером видели в столь компрометирующем положении, а значит парня надо будить.       — Эй, Питер, просыпайся, — прошептал Баки, слегка потрепав парня за плечо.       — Ммм, тётя Мэй, ещё пять минуточек, — недовольно протянул Питер, сильнее кутаясь в плед, лицом утыкаясь в живот Баки.       — Питер, это не тётя Мэй, живо просыпайся, — чуть более жёстко сказал Баки и провел бионикой по оголенной коже шеи Питера. От холодного прикосновения парень вздрогнул, распахнув глаза, и тут же подскочил, ошалело оглядываясь вокруг. Он тоже не сразу понял, что происходит, но через пару секунд вдруг начал бормотать извинения, постоянно заикаясь и добавляя «М-мистер Барнс, с-сэр» через каждые два слова.       Едва сдерживая улыбку, Баки всё же успокоил Питера и проводил его до комнаты. И только дойдя до своей спальни и закрыв за собой дверь, Баки осознал, что во сне его не потревожил ни один кошмар.

***

      После этого утра Баки и Питер оба сделали вид, что ничего не произошло, и всё пошло своим чередом. Однако через пару дней ситуация повторилась, а потом ещё пару раз.       Во время очередной такой «ночёвки» перед телевизором, глядя на уже задремавшего Питера, Баки всё же решил, что ему будет лучше спать в своей комнате на удобной мягкой кровати, чем на жёстком диване рядом со столетним киллером. Поэтому он подхватил Питера на руки и донес его до спальни. Опустив его на кровать и укрыв одеялом, он собирался уйти, как вдруг цепкие пальцы крепко обхватили его запястье, и воспротивиться тихому «Останься» Баки просто не смог.       И только в этот момент, когда в его объятьях безмятежно спал Питер Паркер, Джеймс Бьюкенен Барнс осознал, как ему на самом деле повезло.