Лэйтиан. Школьные истории

Кабинет завуча был местом, в которое, по выражению трудовика, сходилась умирать вся школьная техника, которая могла работать, а могла и не работать. Так или иначе, этот кабинет был вечным местом преткновения интересов Саурона и Аулэ. Нет, не так - очень наглого Саурона и очень злого трудовика Аулэ Аратарыча, который любил матерно помянуть бывшего ученика. Особенно, когда принимался за свою секретную фляжку, стоявшую за стопкой чертежей. И вот среди этого кладбища сдохшей техники тихо шастали Финрод и Берен в поисках журнала (Эдрахиль и компания ждали их в коридоре, и должны были предупредить, если что-то пойдет не по плану). Пока что всё было тщетно. Из находок была разве что та самая фляжка Аратарыча – Финрод едва открыл её, понюхал, сразу же сморщился и закрыл с выражением крайнего отвращения. – Медицинский спирт. Неразбавленный,– тихо объяснил он. – Теперь понятно, почему Эстэ лечит все раны подорожником. Берен молча кивнул, понимая, что это не единственная тайна, которую скрывает кабинет завуча. С той минуты, когда выяснилось, что журнал найти здесь так же невозможно, как и золотую жилу, колонки и микрофоны, беспорядочно запутанные в провода и валявшиеся посреди кабинета, его интересовали куда больше. Как и Финрода. – И зачем здесь весь этот металлолом? – шёпотом спросил одинадцатиклассник. – Завуч что, решил обчистить актовый зал? – Я просто решил перенести аппаратуру сюда. – Высокий рыжеволосый мужчина, как по волшебству появившийся около дверей, с очень насмешливой улыбкой наблюдал за испуганными нарушителями. – В зале ремонт, а проводить прослушивание к песенному конкурсу надо. Кажется, Финдарато Артафиндэ Финрод Инголдо Атандил Ном Фелагунд, – никогда ещё полное имя Финрода не звучало столь издевательски, – тоже подавал заявку на участие? Вот и послушаю твой номер, раз уж ты здесь. А потом разберусь с тобой и этой... – ярко-желтые глаза Саурона уставились на Берена, – ...мелочью. – Во-первых, нифига он тебе не мелочь! – наконец обрёл дар речи Финрод. – Во-вторых, какого Моргота я буду петь сейчас? – Не поминай директора всуе, – усмехнулся Саурон. – Пока я в сопровождении одного хорошего сотрудника шёл сюда, заметил твоих друзей в опасной близости от моего кабинета. И это в учебное-то время, кошмар какой! Так что, – завуч цокнул языком, – петь ты будешь. И сейчас же. Саурон был одарён очень убийственным взглядом. Спустя безумно долгое время распутывания проводов, микрофоны заработали, известив об этом ужасно громким и противным визгом, когда Финрод решил постучать по ним ногтем. Петь не хотелось от слова совсем, но Берен... и Эдрахиль, и все, которые согласились помочь... Тут уже вариантов не оставалось: или нагло не петь, тем самым обрекая себя и остальных на большие проблемы, или постараться спеть, да так, чтобы все вопросы завуча остались при нём. И у Финрода вдруг (не благодаря ли воспоминаниям о прошлом месте учебы и симпатичной однокласснице?) появились силы на то, чтобы запеть – звонко, стёбно и с вызовом, дерзко перекраивая песню, но делая её лучше. Его не покидала мысль, что он никогда не пел так хорошо, как сейчас, без музыкального сопровождения, в жутковатом кабинете завуча, под насмешливым взглядом Саурона и умоляющим – Берена. Даже когда завуч посреди куплета бесстрастно отсоединил микрофон от питания и буднично бросил "отчислен с конкурса", Финрода не покидало чувство счастья оттого, что хоть раз он показал, на что способен. Зато когда воцарилась тишина и стало слышно, как завхоз матерно доказывает оставшимся в коридоре, что тем светит только военкомат, атмосфера добра как-то пошла на убыль. – Заходите, прошу. – Саурон гостеприимно приоткрыл дверь в коридор. – Тут ещё двое... подметальщиков. Берен испуганно вцепился в руку одинадцатиклассника. Финрод успокаивающе потрепал его по плечу, мысленно заметив, что никогда не простит себе то, что позволил мелкому идти с ними. – Всё нормально, малой, не бойся, нам ничего не сде...ай!!.. – И стены кабинета огласились тихим, но звучным ругательством подростка, которого очень невежливо схватили за ухо...