Названная женой

Гвенн очень хотелось, чтобы видение поверженного Айджиана оказалось сном, как её качание на рогах с Нисом. Но всё было взаправду. Она закашлялась. Горечь потери была невыносимой; она теряла вдвойне: вновь теряла любимого, отца, весь мир… Всё вокруг стало тёмным и вязким, голова закружилась, и царевна осела на продавленный пол, остатками сознания еле цепляясь за реальность. — Гвенни, сними камень, — прозвучал знакомый голос, и она, объятая радостью, вскинула голову. — Нис! В светлом пилообразном проёме царских покоев показался рогатый контур фомора. Он вернулся! Теперь всё будет хорошо! К Гвенн почти вернулась жизнь, только ноги не слушались. Идти она ещё не могла, хотя очень хотела кинуться к супругу. Краем глаза она отметила странную неподвижность, в которой замерли все: Маунхайр, Лейсун, Улинн; даже Мигель не трепетал юбочкой. — Ты вернулся, Нис! Какое счастье! — Гвенн, быстрее, возьми камень, пока он не примёрз. Айджиан стремительно покрывался льдом. Да, всё верно, сначала надо думать о морском царстве. Гвенн оперлась о холодный локоть Айджиана и с трудом поднялась. Обогнув мощные рога, дотянулась до груди морского царя — туда, где искрился миллионами звёзд ключ силы. Красный при свете дня, на глубине он казался сине-зелёным кристаллом. Камень не шевельнулся, словно припаянный к груди владыки. — Отец, это я, Гвенн, — прошептала она и погладила полукружье рогов. — Дочь. Я верну, клянусь! Тяжёлая цепь внезапно разомкнулась, распалась, камень уменьшился в размерах до вытянутого кулона — и оказался на шее царевны. Лёгкий треск — и Айджиан окончательно превратился в голубую глыбу льда, в которой еле заметно проглядывали контуры громадной рогатой фигуры, свернувшейся кольцом. Нис оказался рядом, знакомый и незнакомый после разлуки. — Ты видишь, что случилось? — с отчаянием в голосе спросила Гвенн. Супруг подхватил её за руки, и вокруг разлился синий океан. Не было стен, не было дворца, только тёплый белый песок и кораллы вдали. Пышные, будто цветущие, они пахли сладко и возбуждающе. — Я рад, что ты жива. Ты моя, Гвенн, навсегда моя. Гвенн едва не оттолкнула мужа. Она не понимала, что с ней, но всё было неправильным. Да любая женщина была бы рада, что супруг вначале обнял и поцеловал её. Но Нис! Он должен был бы броситься к отцу! Всё вокруг было по-прежнему вязким. Мужские руки скользили по телу, словно змеи, Нис сжал её грудь, и Гвенн оттолкнула его. — Ты моя жена — и обязана мне подчиняться! Слова-камни навалились на плечи, лишая воли, заставляя покориться. А ведь Нис никогда не принуждал Гвенн, Нис никогда не торопился, Нис другой! Нис никогда бы не пытался овладеть ею силой, тем более в покоях отца и рядом с ним. Холод словно проник под кожу, и Гвенн задохнулась в ужасе и понимании, что же не так. У Ниса и Гвенн за время их супружества сложилась пусть маленькая, но традиция. Нис оглаживал плечи Гвенн, проводил по спине сверху вниз, затем целовал в уголок рта и заглядывал в глаза, каждый раз дожидаясь согласия. Гвенн вдохнула глубже. Не острая свежесть и не густая хвоя — мерзкая тяжёлая сладость! Запах, повадки, имя — он не называл её Гвенни, всё говорило о том, что это… — Дроун! Я знаю твоё имя, и ты больше не властен надо мной! — рявкнула Гвенн, отталкивая фомора. Тот потёр лицо, возвращая себе облик княжича Тёплого моря и гаденькую улыбку. — А какая тебе разница, царевна? Хочешь, сделаю лицо твоего брата? — Где Нис, тварь заильная?! Говори! — Был у твоего отца. Или у вашего общего? Всё время путаю, — картинно потёр висок, затем рассчитанным движением откинул волосы, блеснувшие медью. — Ты не удивлялась, куда пропала Темстиале? Она составляла ему компанию. Вот Нис и не торопился. Гвенн сжала зубы, перебирая слова княжича. Ничего, что можно было бы счесть нерушимым фактом. Составила компанию, и старые боги с ней. Не торопился? Значит, были причины. — Хочешь знать, где Нис? Соскучилась по своему бирюзовому мальчику… Он близко, очень близко, — улыбнулся Дроун, а затем оскалился, словно недовольный, что не смог уколоть Гвенн словами. — Но там, откуда ему никогда не выбраться! Гвенн спрятала боль очень и очень далеко, свернула её и сложила под сердце. Нис жив, это главное. Она чуяла это — и Дроун подтвердил. Муж в беде — это решаемо. — Что ты сделал с Айджианом? — Что я сделал?! — преувеличенно удивился Дроун. — Он сам с собой всё сделал. Я лишь немного помог. Гвенн судорожно глотала воду. Очень хотелось оттереться до красноты, забыть все мерзкие прикосновения этой твари. Её муж — Нис, и только Нису можно дотрагиваться до неё. Нет, не так, всхлипнула Гвенн. Она не хочет, чтобы хоть кто-нибудь ещё трогал её. И хочет, чтобы Нис ей верил. Всё плыло перед глазами. Она опять думает не о том! Нис, Айджиан! — Ты посинела, Гвенн, — усмехнулся Дроун. — Нису нужно придумать для тебя новое прозвище, боюсь, жемчужинка уже не подойдёт. А может, и не надо будет. Царевна впилась ногтями в ладонь, и морок слетел окончательно. Она вновь стояла посреди покоев морского царя. — Что творится со всеми? — Гвенн оглядела застывшие вокруг неё фигуры. Маунхайр, встревоженно обернувшийся к двери. Улинн, застывший с ладонью на коротком мече, испуганная Лейсун и замерший без движения Мигель. — Всего лишь вечный лед, — показал Дроун чёрный камень, похожий на очень крупную жемчужину. Только он, казалось, поглощал свет. — Знаешь ли, царевна, он может замораживать даже время! Это не выдумка и не миф. Да, Балор утверждал, что это опасно, но ши-айс… Он хочет, чтобы его слушали, поняла Гвенн, а ещё лучше — чтобы восхищались сделанным им. Иначе бы не говорил так подробно и так длинно. И ему что-то нужно от Гвенн. — Спасибо, что сняла камень силы. Я так и не смог этого сделать, а Балор и его найдёныш, возомнивший себя наследником, сделали тебя настоящей морской царевной. — К ши-айс невозможно попасть, — нарочито недоверчиво произнесла Гвенн. — Пути под лёд запечатаны заклятием смерти. — Отец заплатил жизнью, — губы Дроуна дрогнули, но он тут же отмахнулся от своих слов, как от ничего не значащих. — А поскольку морской царь и его приемыш не в силах более исполнять свои обязанности, ты, дорогая, моя чёрная королева. А короля всегда можно сменить. Тем более что ты, неожиданно, не подчиняешься магии вечного льда. Гвенн дёрнулась, вырывая руку. — Отдай ключ, — сузил глаза Дроун. — Что, не можешь забрать? — отступила на шаг царевна, сжимая в ладони неожиданно горячий камень. — Он может быть отдан только по доброй воле? Хоть бы так! Хоть бы это было на самом деле так! Гвенн примеривалась для прыжка, когда Дроун позвал: — Зельдхилл, зайди. За вошедшим магом появились фоморы в чёрных плащах. Совсем как ши-саа, только глаза из-под капюшонов горели алым огнем, а кожа была покрыта инеем. Гвенн посверлили взглядом мага, правда, без особого толку. Ожидаемо, но как же больно! Кто как не владелец магии может помогать своему княжичу? — Зачем, ши-саа Зельдхилл? — не сдержалась Гвенн. — Я делаю то, что нужно для морского мира. И вам советую, — произнес фомор. — Прикажи увести её, пока я не разозлился. Не к себе, в покои Ниса. Там сейчас самое лучшее место, — сказал Дроун и гаденько улыбнулся. — Я лично займусь нашей царевной, — Зельдхилл моргнул своими безумными зрачками и развернулся к двери. Гвенн поежилась. Её дернуло следом, как на веревочке. Проходя мимо глыбы, в которой застыл морской царь, царевна опустила руку, погладила лёд и прикусила губу, чтобы не выдать радость. Легкая пульсация давала надежду, что лёд — это лишь защита. Пусть эта надежда была слабой, Гвенн будет в неё верить. Дорога обратно показалась Гвенн вечной. Замершие в самых разных позах ши-саа навевали мысли о кладбище, а Океания была непривычно тиха. Все замерли или заснули на время. Сможет ли Дроун вернуть всё, как было? Что это — воздействие тёплых камней вкупе с вечным льдом? Нис… Нис когда-то растопил этот вечный лед! Вот только где он? Может, вырваться и убежать? Гвенн попробовала отступить, не вышло. Но Зельдхилл словно вел её на поводке. Еще и в ушах звенело. Гвенн потрясла головой, пытаясь избавиться от неприятного звука, однако тщетно. Зельдхилл втолкнул её в покои Ниса. Шум усилился, и Гвенн без сил опустилась на пол. — Ты как? Царевна оглянулась, но никого не было, кроме голоса, звучавшего непонятно откуда. — Жива? Звук пропал окончательно. Гвенн зажмурилась, пытаясь уловить отголоски странного глухого эха. — Дядька Скат?! Живой? — Живой. Думать могу, двигаться — нет. Пакость какая. Ши-айс. Сколько их? — Не знаю. Я насчитала около десяти. — Больше за один раз и не протащить. Добраться бы до войска! — Дроун сказал, Нис близко, но там, откуда ему не выбраться. Что это значит? — Подле покоев Дроуна есть комната, где тёплые камни особенно сильны. Ими отделаны стены и потолок. — Это не комната, это… камера пыток! — охнула царевна. — Любой фомор потеряет ощущение верха и низа. — И может сойти с ума. Магия оборвала сообщение, если Нис взволновался, он мог рвануть один. Посуху. — И попасть в ловушку!.. Ска-а-ат! Зельдхилл — предатель! — Ты уверена, прекрасная царевна? Чем обосновал? — Что так будет лучше для морского мира! — Помни, спрятать дерево лучше всего в лесу… — А рыбку — в косяке, — ответила Гвенн, но решила не доверять никому.