Дивергент

Салли сам не заметил, как вышел из здания. Он брел по улице медленней, чем другие, и его не отпускала мысль: «Что же мне делать? Как быть?»…

___________________________________________ Придя домой, Салу навстречу вышла мать, чей взгляд был довольно обеспокоенным. Слегка мотнув головой, парень вышел из транса, и, подняв глаза на Диану, собрался что-то сказать, но женщина его опередила: — Сал, что-то случилось? — В её голосе было слышно беспокойство. — Тест ещё должен идти, минут 10… — Мне стало плохо, и меня отпустили чуть раньше. — Вспомнив слова Азарии, и, стараясь унять дрожь в голосе, быстро ответил Фишер. Диана облегченно выдохнула, и предложила сыну его любимый ромашковый чай. Отказавшись, Салли сказал, что хочет немного отдохнуть, пошёл в свою комнату. Зайдя в, довольно скромную, комнату, он упал на кровать лицом вверх. Закрыв глаза руками, принялся думать, в какую фракцию ему следует пойти.

PoV Сал

«Это мой шанс, — думал синеволосый, закрыв глаза руками, — шанс стать Бесстрашным… Но… Если что-то пойдет не так, я могу стать Изгоем…» В надежде отвлечься от тягостных мыслей, Сал спустился вниз, к матери, чтобы помочь ей по дому. Ближе к вечеру пришёл отец семейства, Генри Фишер. Не смотря на то, что мужчине было около сорока, выглядел он старше своих лет. Большие мешки под глазами, немного осунувшееся лицо, а все из-за работы Генри, на которой он пропадал днями. По возвращению домой на его лице появлялась, хоть и уставшая, но всё-равно теплая, улыбка. Фишеры все вместе поужинали, редко переговариваясь, и пошли спать чуточку раньше, ведь завтра будет день, когда решится судьба многих ребят, и Сала в том числе. Пожелав друг-другу спокойной ночи, Сал и его родители разошлись по своим комнатам.

***

Проснувшись пораньше, Сал начал готовиться: собрал волосы в опрятный пучок на затылке, оделся в обычную для их фракции одежду, и вышел во двор, подышать свежим воздухом. В скором времени подошли родители юноши, и они все вместе пошли в сторону высотного здания, которое многие именовали, как «Дом Правосудия». Там проводились важные собрания и тому подобное. Заходили они вместе с другими Отреченными. Зал был разделен, небольшими проходами, на пять секторов. Идя к сектору, где собирались люди из Отречения, Фишеры встретились с Джанин, светловолосой женщиной в строгом костюме. Кратко поздоровавшись, они прошли дальше. Когда все расселись, Маркус Итон, президент, начал свою речь. Когда дело дошло до «распределения», мужчина начал произносить имена и фамилии, а названные ребята подходили к столу, на котором стояли пять, как фракций, чаш. Они брали лезвия, делали небольшой порез на ладони, и капали в одну из них. Потом Маркус называл фракцию, которую выбрал человек, и тот шёл к сектору своей будущей фракции. Кажется, прошла вечность, но тут… — Сал Фишер. — Четко объявил Маркус. Собравшись с духом, он аккуратно, стараясь никого не задеть, прошёл к столу с чашами. Перед ними лежало одноразовое лезвие, и пластыри. Взяв лезвие, Фишер легко провел им по ладони. На ней тут же проступила кровь. Сжав руку в кулак, он поднял её над чашой Отречения, в которой лежали гладкие, похожие на морские, камни, и вот, кровь почти капнула в неё, но, в последний момент голубоглазый передумал, и алая капелька упала в чашу Бесстрашия, наполненную раскаленными углями. Капелька тут же зашипела, а голос президента, прозвучал, как в тумане для юноши: — Бесстрашие. Из их сектора сразу же послышались радостные крики, остальной зал замолк в немом ступоре. Сал, быстро схватив пластырь, пошел к фракции мечты. Какая-то девушка встала, освободив новенькому место. Отовсюду слышались поздравления, а кто-то хлопал новичка по спине. Остальная часть распределения прошла для юноши незаметно. Как всё закончилось, Сал даже не понял. Очнулся он только тогда, когда он, с остальными перешедшими, бежал вслед за рожденными Бесстрашными, по светлым улицам родного города. Рожденные остановились возле столбов, которые вели вверх, метров на 40—50, и, словно пауки, полезли к, как выяснилось позже, железно-дорожным путям. Когда все забрались, кто — то в толпе выкрикнул: — Идет! Все мгновенно оживились, и побежали вперед, и почти сразу же из-за поворота выглянул, блестящий серебром на солнце, поезд. Сал опомнился, когда первые вагоны промчались мимо него, и он побежал, как ни бегал, наверное, никогда. Но поезд всё равно был быстрее. Уже почти выдохнувшись, синеволосый запрыгнул в последний вагон. По инерции упав на пятую точку, он случайно задел какую-то девушку. На извинения она лишь махнула рукой, мол, ничего, и протянула руку: — Эшли — Тяжело дыша представилась зеленоглазая. — Сал — Также тяжело дыша, ответил Фишер, и пожал темноволосой руку. — Они, похоже, хотят нас убить — С немного истерическим смешком улыбнулась Эш. — Похоже на то. Спустя какое-то время Сал поднялся на ноги, и, держась за поручень, немного высунулся из поезда. Он, как и те, кто стоял рядом с синеволосым, заметил какое-то движение, а присмотревшись, понял, что там происходит: — Эш, они прыгают. — Слегка полкнув девушку в плечо, оповестил он. — Что? — Её глаза округлились. Она резко подскочила, и встав рядом с голубоглазым, выглянула. — Они точно хотят нас убить. — Едва слышно выдохнула Эшли. Вот поезд начал проезжать мимо дома, на крышу которого прыгали Бесстрашные. «Вместе?» — Спросила парня темноволосая. Ответом ей стал короткий кивок, и они, как по команде, вместе прыгнули. Приземлившись, они слелали небольшие кувырки. Забавно хихикая, ребята стали подниматься, попутно оттряхиваясь от мелких камешков. Поднявшись, они подошли к остальным. На краю крыши стоял парень лет двадцати — двадцати пяти, со стрижкой «ёжик», и в татуировках. Надменно оглядев подростков, он начал говорить: — Меня зовут Девид, и я один из ваших кураторов. Вы выбрали фракцию воинов. И сейчас вас от неё отделяет это. — он указал себе за спину, прямо в пропасть. — А там внизу вода, или что? — Послышался неуверенный голос из толпы. — Сам узнаешь. — Издевательски ухмыльнулся Девид…