Из всех возможных омег мне достался именно этот ребенок...

POV Алекса       Принимать блокаторы оказалось не лучшей моей идеей — мало того, что они не помогали, так еще и добавили побочек к основному моему состоянию. Зачем я вообще это делал? Ради безопасности Оскара. Жить одному в этом плане гораздо проще: вызваниваешь нужного омегу и он помогает решить проблемы с самочувствием.       Вообще, честно говоря, в последнее время с представителями слабого пола мне стало как-то сложно — переваривать глупости могу только если в исполнении Оскара, Кена или мужей моих близких друзей.       К слову, второго я и попросил приехать. Кен — мой близкий друг, а, по совместительству, любовник на время отсутствия отношений. Последний раз я просил его о визите около полугода назад, а после с головой ушел в работу, на которой еще позже появился мелкий.       Но, раз уж мне не девяносто и все органы функционируют, отказывать себе в хотя бы такой личной жизни я причин не вижу. — Слушай, ты когда-нибудь прекратишь меня идиотом выставлять? — сморщив нос, омега протопал ко мне в номер. — То родители, то деловые партнеры, то теперь младший брат, о котором я, кстати, никогда не слышал… — встав посреди комнаты и отвлекшись от своей гневной тирады, он сделал глубокий вдох и тут же обмяк. — Не злись, прелесть, я готов извиниться за все эти разы, — подойдя к омеге, я прижал его к себе и начал медленно целовать бледную изящную шею. — Я готов принимать извинения, Папик, — расстегнув платье, под которым ничего не оказалось, он утянул меня в постель.

***

— А все-таки, Алекс, что за ребенок с тобой живет? — спустя пару-тройку часов, мы просто лежали в обнимку и отдыхали перед следующей волной неутолимого желания. — Этого ребенка запихнули ко мне на должность секретаря, но все очень завертелось и вот, я благородно приютил его у себя, — закатив глаза, Кен укусил меня за руку, — Эй, нельзя так, у меня слишком нежная кожа… — Тоже мне, принц на горошине, — перевернувшись, омежка лег на живот, чтобы смотреть мне прямо в глаза. — Расскажи мне всю историю, а потом я тебе кое-что поведаю.       Под пристальным взором любовника я рассказал обо всем, что происходило последние два месяца. — А что ты к нему испытываешь? Наверняка же не отцовские чувства, — водя по моей исцарапанной спине длинными ногтями, продолжал расспрашивать он. — Ты прав, не отцовские, но и сказать, что влюблён по уши тоже язык не поворачивается, все-таки я не смею забывать о его возрасте. — А вот он, видимо, не сильно этим озабочен, — не дав больше ничего сказать, меня утянули в страстный глубокий поцелуй.

      

***

— Думаешь, я ему все-таки нравлюсь? — мы сидели с чаем в ожидании роллов. — Ну-у, скажем так, выражение его лица и почти срывающийся на слезы голос при виде меня именно об этом и говорят, — хитро усмехнувшись, он прибавил, — а уж если представить, что он себе сейчас напридумывал, м-м… Я бы на твоем месте еще недели две дома не появлялся. — Возьмем в пример, что ты прав, а дальше что? Что делать прикажешь? Даже если предположить, что я в нем тоже заинтересован, ничего не выйдет. Не хочу потом в газете читать о бизнесмене-педофиле. — Тебе напомнить, сколько нам было, когда мы впервые встретились? — усмехнулся Кен, допивая свой напиток. — Напомни, давай, обоим по пятнадцать. Если бы тебе было пятнадцать, а мне тридцать пять, этого знакомства вообще не состоялось, — начав нервничать, я закурил. — Алекс, мне кажется, вам обоим надо выдохнуть и просто попробовать. Не знаю, почему, но что-то мне подсказывает, что мальчишка не просто так в твоей жизни появился. Или ты планируешь выкинуть его из гнезда через пару лет? — Да ничего я не планирую, что ж ты прицепился ко мне… — А запах его тебя не привлекает? — продолжал экзекуцию омега. — Я его почти не ощущаю, у него, мне кажется, и течки первой еще не было, — услышав это, друг задумался. Из потока мыслей его выдернул звонок в дверь.       После короткого перекуса мы вновь отправились в кровать.

***

      Почти две недели мы прожили в режиме «секс-разговор-секс», что стало отличной сменой обстановки и ощущений.       Зайдя в квартиру я учуял сильный запах вербены с какой-то омерзительно терпкой примесью. Внутри как будто все сжалось в большой тугой узел. По пути к кухне запах концентрировался, и исходил он, очевидно, от Оскара, что с крайне мрачным видом резал картошку. — Привет, — омега что-то прошептал себе под нос и, не обращая никакого внимания на меня, продолжал заниматься своими делами. — Ничего не хочешь рассказать? — Вместо ответа мальчик лишь возмущенно на меня посмотрел, а через пару секунд, еле сдерживая слезы, убежал в ванную.       Решив дать ему время на успокоиться, я пошел переодеваться, а когда вернулся на кухню, ребенок уже снова занялся готовкой. — Чтоб я еще раз доверился… Попросил же… Никто не поможет… Всем нужно только одно… Никогда не думал… Как в детство окунулся… — бубнил Оскар себе под нос, а когда я коснулся его плеча, он резко обернулся, выставив нож вперед. — Не смей меня трогать, — прошипел он. — Да объясни ты, что случилось?! У тебя течка прошла? Сильно болезненная была или что? Или ты на меня из-за Кена злишься?! — извернувшись, я забрал у него нож. — Ты можешь хоть всех шлюх перетрахать, мне вообще плевать, — срываясь на истерику орал омега. — Но почему тебя не оказалось рядом, когда это было так нужно?! Почему ты не ответил ни на один из моих звонков?! Почему?! — уже захлебываясь слезами, он просто осел на пол. — Малыш, если бы я приехал в том своем состоянии, тебе было бы ни чуть не лучше, поверь мне, — в попытках успокоить, я прижал мальчика к себе. — Лучше под тобой, чем под чужим бухим мужиком, — пропищав последние слова едва разборчиво, он принялся рыдать с новой силой. Быстро сопоставив все в единый пазл, я понял, почему к цветочному аромату примешалась шоколадно-ромовая горечь. — Он пыта-ался, он пытался меня укуси-ить, он пытался сорвать с меня одежду… — У него получилось?.. — еле-еле держа себя в руках, задаю самый интересующий сейчас вопрос. — Не-ет, но он мне шею поцарапал зубами своими мерзкими, и он терся об меня… Лучше бы это был ты… — после этих слов я отнес мальчика к себе в спальню и уложил на кровать, заставляя дать мне его осмотреть на наличие меток.       Один воспаленный след от зубов и правда присутствовал, что внутри приводило меня в бешенство, но срываться при Оскаре было нельзя, а потому, взяв себя в руки, я просто лег рядом и прижал его к себе, безостановочно шепча извинения.       Забавная штука — истинность. До сегодняшнего дня я с глубоким сомнением смотрел на омегу, что мне буквально в сыновья годится, а теперь я сгораю от желания найти и разорвать того, кто посмел посягнуть на мое.       Спустя, наверное, час, Оскар окончательно обмяк у меня в руках и только лишь изредка всхлипывал. — Ты от меня теперь избавишься?.. — глядя куда-то в пустоту, озвучил он, по видимому, самый волнующий вопрос. — Кому я теперь вообще буду нужен с этой грязью на шее… — Оскар, не говори глупостей. Я тебя не то, что не выгоню, а скорее даже не отпущу, — водя пальцами по волосам, я все время возвращался взглядом к укусу. — Эту дрянь моя метка выдавит, если ты конечно дашь ее поставить… Оскар, скажи, пожалуйста, а как это все вообще произошло? Вряд ли ты настолько не смышлен, чтобы во время течки на прогулку выйти. — Я поехал вечером в ресторан, в который мы с тобой иногда ходили, и там я почувствовал странный прилив… Пошел в туалет, а за мной туда зашел какой-то пьяный мужчина, он прижал меня к стене и начал тереться, пытался залезть под юбку, лапал… А потом, когда уже кончал, прикусил мне шею, но я быстро вырвался… — рассказывая это почти без эмоций, он боялся смотреть мне в глаза. — Потом я просто убежал, даже счет не оплатил… Вечером еще немного тек, а на утро уже все прошло… Я не знаю, что это такое было и почему так резко закончилось, но это было ужасно неприятно и мерзко… Не хочу быть течной сукой, за которой любая тварь может увильнуть… — Маленький, больше такого никогда не повторится, я тебе обещаю, — впервые коснувшись губами щеки омеги, я уже не смог остановиться и зацеловывал все его лицо, пока тот не начал пытаться утянуть меня в более чувственный поцелуй. — Нет, не сейчас и не так. Нам обоим придется потерпеть. — Тебе брезгливо?.. — шепотом спросил он. — Нет, но ты еще слишком мал для таких развлечений со мной. Боюсь, не осилишь, — впервые улыбнувшись, Оскар вновь прижался ко мне. — Укуси меня, пожалуйста, я не могу уже чувствовать эту чужую вонь от себя и по всей квартире…       Просить дважды не было нужды, а потому, оттянув край футболки, я сначала нежно, даже игриво, прикусил кожу под ушком, и когда омега расслабился, впился в его шею, оставляя глубокий кровоточащий след. Больше никто и никогда не осмелится тронуть это хрупкое создание. Никто, кроме меня.