Попала, так попала.

      Сплю я значит, смотрю свои наркоманские сны о единорогах, злой печеньке и мирных жителей–зефирин страны Анналяндия, никого не трогаю, никому не ору о том, что Годзилла нас всех сожрёт, короче сплю как младенец. И тут чувствую, что меня поднимают в воздух. Я сначала подумала, что мой единорог Гоша просто материализовался и понёс меня в свою страну, чтобы спасти зефирин от злой печеньки. Но вспомнила, что это всего лишь навсего сон и Гоша стоит рядом со мной. Так… Погодите… Гоша?! А кто меня тогда в воздух поднимает?! А хотя… Пускай. Мне же лучше. Но мой сон больше не хотел идти и по этому пришлось проснуться. Разлепив свои глаза первым делом я увидела свой тапок, что так спокойно находился на «полу» самолёта. А посмотрев ещё раз, поняла, что тот кто меня таскает–высокий, в военных сапогах, в длинном бежевом пальто и длинный шарф телесного цвета, а ещё он меня тащил на своём плече… Хм… И кто это может быть? У меня есть такие знакомые? Ой бля… Точно… Ваня. Поняв кто этот высокий субъект, что таскал меня как мешок с картошкой, решила, что надо дать о себе знать. — Кхм… Вань, ты не мог бы меня отпустить? А то мой тапок так и будет лежать в гордом одиночестве.– парень на мои слова остановился, аккуратно, как ему показалось, снял меня со своего богатырского плеча и поставил мою тушку на твёрдую поверхность. В благодарность, что он меня не швырнул и не раздавил своими руками, улыбнулась. Тот тоже ответил улыбкой и сказал, чтобы я поторопилась со своим тапком. ****       Больше ничего интересного не произошло. Ну, кроме того, что я бегала за этим сраным тапком по всему самолёту, ибо его всё время пинали. Потом, когда я уже поймала тапочек и надела на ногу, я потеряла Ваню. Да, знаю, я — лох. Но он нашёлся, правда с охранниками… Но нашёлся. И мне пришлось слушать много часовую лекцию о том, что нельзя никуда отходить от старших. Короче, всё что обычно происходит со мной каждый день. Сейчас мы едем в машине. В какой именно сказать не могу, ибо в марках автомобилей я не разбираюсь. Но она была чёрного цвета, а задние стёкла были затонированы. Скорее всего, это внедорожник. Так, мы сейчас не об автомобилях говорим. Вскоре мою персону опять настигла скука и мне приспичило посмотреть содержимое карманов собственной кофты. И каков был мой шок, когда я нашла свой телефон с наушниками! Ну, теперь у меня есть чем заняться. Интернета и денег на телефоне не было, а я хотела попробовать позвонить родителям или подруге. Придётся надеяться, что они не заметят мою пропажу. Так себе и представляю: заходят они значит и видят мой сломанный ноут вместе с разлитым чаем, а в придачу ещё и разгромленную комнату. Мама наверное убила бы меня именно за ноут и комнату. Но вспомнив, что родители в командировке чуть ли не на год, а подруга в лагере не по своей воле, облегчённо выдохнула. Скука опять дала о себе знать, как я Ване в самолёте, и поэтому вставила наушники в отверстие в телефоне. Хотя бы музыку послушаю, что ли. Песен в плей листе пятьсот с лишним и все уже прослушаны, а мой выбор пал на недавно скачанную «Хулиганить». Ну, вроде бы не плохая. ****       Доехали мы благополучно. Сама сейчас в шоке. Машина припарковалась рядом с несильно, но довольно большим двухэтажным загородным домом, вокруг которого росли тополя с берёзами, а рядом небольшой садик с лавочкой. Красота. Просто, но уютно. Ваня вышел из автомобиля и как истинный джентльмен открыл мне дверцу. А я тем временем с нескрываемым восторгом осматривала эту красоту. Как же тут свежо, словно я на даче. Вместе с дачей пришло и воспоминание об огороде. Передёрнула плечами. Всё таки про огород лучше не вспоминать. — Нравится? — спрашивает меня Иван, тоже смотря на своё богатство. — Ага. Очень круто… Ты сам построил? — задала парню какой-то странноватый вопрос. Что залетело в мою ненормальную голову вылетает на руду. Россия хмыкнул и снова потрепал меня по голове, я конечно же надулась. Моя причёска испорчена. — Ну, а кто же ещё? Ладно, пойдём внутрь, не гоже на улице стоять когда дождь скоро пойдёт. — с этими словами Ваня пошёл к дому. А я посмотрела наверх, чтобы убедится в словах Брагинского. И вправду, скоро дождь пойдёт. В этот момент на меня попала маленькая капелька и я поспешила догнать Ивана. Догнав Россию, остановилась чтобы отдышаться. Честно, я не спортсмен и со спортом никак не дружу. Ваня улыбнулся и пустил меня первой. Я зашла и ещё раз уплыла в просторы неизведанного космоса. Шикарно у него тут. Правда насладиться такой красотой не дал мат. Удивлённо переглянувшись, мы с Иваном пошли на произнесённое слово, хочу заметить, на русском языке. Мат был, как оказалось, с кухни, в месте с ним ещё и слышался стук посуды. Ваня вытащил свою трубу, а я первую попавшуюся вазу взяла. Так, для страховки. Осторожно открыв дверь, я и Ваня быстро вбежали туда, предварительно выставив «оружие массового поражения». У Вани уж точно оружие, а у меня наврят ли. — Стоять бояться, работает спецназ! — гаркнул Ваня для того чтобы незваный гость испугался. Не знаю как гость, а вот я обосралась знатно. И каково было удивлением, когда посреди кухни стоял Пруссия собственной персоны! Точнее он стоял посередине того что от неё осталось… Всё было разбросано, некоторая посуда была разбита, кастрюли, сковородки и остальное валялось, где только можно, стол был перевёрнут, гарнитур был извазюкан какой-то подозрительной жидкостью. Да что там гарнитур, вся кухня и Гилберт были в этом, а его птичка зло зыркала с люстры. Заметив нас, парень выставил руки перед собой и пытался всё объяснить. — Вань я тебе всё сейчас объясню, тут такое дело… понимаешь… — прусс медленно попятился назад, ибо от Ивана шла такая стрёмная энергия, от чего я поспешила спрятаться от греха подальше за поваленный стол, а холод заполонил всё пространство. Русский всё ещё улыбался, но не обычной своей улыбкой, а ледянящей и пугающей до мозга костей. А разве у мозга есть кости? С этим вопросом я даже не заметила, что холод ушёл и стало подозрительно тихо. Слишком тихо. В этот момент мне стало страшно. Но лучше действовать чем бездействовать. Собрав всю свою смелость, которой не было, в кулак, выглянула из-за стола, предварительно взяв в руки вазу. И только когда я это сделала, то почувствовала, что кто-то сидит рядом со мной. Это дало мне мотивацию для побега. Но только я хотела выпрыгнуть из моего бункера, как меня остановили и зажали рот. Я была не столько напугана сколько возмущена. Конечно же стала пинаться, дёргаться, пытаться кусаться, в общем, мстить по полной. — Да тихо ты, а то Ваня мен… то есть нас найдёт. — зашипел мне знакомый голос и убрал руку. Повернувшись своим корпусом к тому, кто не дал мне попытку побега уже хотела высказать всё своё возмущение. И остановилась, удивление быстро пришло на смену возмущения. А удивилась я знатно, ибо этим типом оказался Гилберт. — Чего вылупилась? И… А ты вообще кто такая? — довольно грубо спросил парень, посмотрев на меня взглядом, аля «я Царь, а ты холоп». Я была в ахуе, но отступать тоже не хотелось. — А сам-то кто? — так я с ним точно дружбу не заведу. — Ладно, проехали. Не хочу конфликтов. Я Аня, жить теперь с Иваном буду. А ты так понимаю, Гилберт? — прусс на меня недоверчиво посмотрел, а потом ухмыльнулся. Кстати, его Прубёрд всё ещё сидел на люстре и теперь прожигал меня своими бусинами глазами. От этого взгляда так себе комфорт. — Хм… Да я Гилберт, а откуда ты знаешь? — нет, это уже допрос какой-то. А чё это он на меня так смотрит? Извращенец блять… — Господи боже… Да Ваня мне сказал. И хватит на меня так пялиться. — с негодованием смотрю на Калининград. Тот только хмыкнул и поудобнее устроился на полу. Важные мы какие. А про Ваньку наврала, не говорить же ему, что я сюда попала через белую дырень? Он подумает, что я псих. — Ладно, будет тебе. — отмахнулся Байльшмидт. Я уже хотела начать спорить, но сделать этого недало чёткое ощущение чьего-то присутствия. У меня волосы встали дыбом, а Прус заметно напрягся и стал белее обычного. Над нами нависла чья-то тень. Хотя почему чья-то? — Ну что партизаны? Что с вами делать будем? — спросил наших маленьких персон очень знакомый голос. Кажется, Пруссия до последнего верил, что это не он. Я же оказалась более смелая (нет), поэтому решила посмотреть и убедиться в своих догадках. Над нами словно гора возвышался Иван, я чувствовала себя букашкой. Ну, в бою все средства хороши и выручать товарища нужно… — Это он во всём виноват. — а что вы хотели? Что я его спасу как благородная принцесса? Нет. Я его только несколько секунд знаю. Ну, по аниме то, достаточно хорошо, а в жизни только в первый раз увидела. Так что… — Что?! Ваня ты её не слушай! Она… — но договорить вспыхнувшему пруссу не дал смех Ивана. Честно, я нехера не поняла, чё он ржёт. — Хахахахахаха! Ну выдаёте. хахахах! Ладно. фух… будет вам. — отдышался Россия, улыбнулся и потрепал нас по головам. И что это у него за привычка такая? Я тоже улыбнулась и встала с пола. Всё-таки сидеть на твёрдой поверхности не очень приятно. Пруссия же надулся и отвернулся от нас. Пожав плечами двинулась к Ивану, который всё так же безмятежно улыбался. Надо же узнать, где я буду спать. — Ваня, у меня такой вопросик сформировался… А где спать буду? — задала вопрос своей родине. Тот улыбнулся чуть шире и сделал жест, чтобы я подождала. Парень повернулся к пруссу. Для чего интересно? — Гилберт. Ты же понимаешь что тебе придётся здесь убраться? — а, вот для чего. Пруссия был крайне возмущён, так же как и я в момент нашего с ним разговора. — Да как ты… Да ты вообще.! Да не буду я этого делать! Твоя кухня! — закипал от злости парень. Теперь на нём можно яишницу готовить. — Значит так Калининград. — ого как он покраснел после этого слова. — Тебе напомнить кто это сделал или как? — договорив, Брагинский достал трубу и показательно помохал ей перед лицом альбиноса. Тот сглотнул. — Да ладно, ладно. Уберу я… Но это не из-за того что я испугался! Просто… Просто Великому мне тебя жалко, потому что ты не сможешь сам убрать! — парень гордо вздёрнул подбородок и взял швабру. — Прубёрд, ко мне! — птичка подлетела к своему хозяину и не менее гордо приземлилась на его белобрысую макушку. Ещё раз посмотрев на эту картину, пошла следом за Ваней.