Ангел из преисподней

      Я сидел в подвале, оперевшись о стену. Голову я немного склонил влево, а лицо закрыл своей маской. Напротив меня, закованная в наручники, сидела грешница. Она только-только проснулась и уже заметила меня и обстановку вокруг. Она дёрнулась и что-то промычала. Благо, я вставил ей в рот кляп. Не люблю слушать их крики. Они раздражают.       Мои глаза засветились красным. Я поднялся, пошатнулся и направился к жертве. Она дернулась ещё раз и вжалась в стену. Дамочка выглядит очень испуганной, что, на самом деле, весьма радовало меня. — Доброй боли, отродье, — начал я свою речь. Грешница попыталась втянуть голову, прямо как черепашка. — Меня зовут Самаэль. Я ангел, что пришёл из преисподний. Зачем я пришёл? — моё лицо находилось в сантиметре от её. Красный свет в моих глазах уже потух. Я провёл тыльной стороной ладони по щеке дамочки. — Чтобы наказывать грешных тварей. Таких как ты.       Я подошёл к столу и взял в руки одно хорошее самодельное приспособление. Я назвал его «ногтеотрыватель». Из названия следует и суть использования. Не лучшее название, если честно, но придумывать другое мне, конечно же, лень. Я вернулся к грешнице, держа ногтеоткрыватель перед её лицом.       — Мы, пожалуй, начнём с этой игрушки. Она причинит тебе весьма сильную боль, — я схватил дамочку за левую руку, прикованную наручниками к решётке на стене. Она попыталась вырваться, но справиться со мной у неё не хватит сил. От этого становится хорошо. Я разжал пальцы грешницы и обхватил один из них пыточным устройством. Небольшая изогнутая пластинка подцепила ноготь. Я переключил рычажок, спустив пружину. Ноготь отделился от пальца и женщина издала, должно быть, самый пронзительный крик в своей жизни. Ну, она бы издала его, если бы кляп не заглушил её попытку.       — Один есть, — улыбнулся я. — Осталось ещё девять и на сегодня хватит.       Насекомое попыталось что-то сказать. Наверное, она хотела спросить что-то вроде «За что?» или что-то похожее. Но ничто сказанное ею мне не интересно. Да и вообще, будь я хирургом — вырезал бы ей голосовые связки. Видел в кино одном, что так можно сделать и человек не сможет даже звука издать.       Я обхватил ногтеотрывателем второй палец женщины. Она, безусловно, пыталась сопротивляться. Какая чушь! Сопротивляться ангелу глупо. Может потому она и сопротивляется, что глупа? В любом случае, второй ноготь оторван, а насекомое уже давится слезами и своим же криком. Третий ноготь и дамочка попыталась ударить меня ногой. Ноги её я, кстати, тоже приковал. Ну так, чтобы она не смогла ими ударить меня.       После четвёртого ногтя, грешница стала извиваться и биться всем телом, издавая странные звуки. Странное чувство удовольствия наполнило и сжало мое тело. Красные огни загорелись в моих глазах.       — Тише-тише, спокойнее. Осталось совсем немного, — начал я. — Мы скоро закончим и я оставлю тебя на некоторое время.       Пятый ноготь и с левой рукой покончено. Кровь… в прошлый раз её было больше. Впрочем, сейчас её тоже было достаточно. Я взял женщину за правую руку. Я чувствую, как её силы кончаются. Да, боль тратит много сил. И чем меньше сил, тем меньше реакция на боль. Поэтому я и дам этой грешнице отдых. Но это будет позже. А сейчас только боль и ничего кроме боли.       Шестой ноготь оторван. Истеричный всхлип жертвы. Моя прекрасная улыбка. Я попытался погладить грешницу, но она отпрянула от меня, как от огня. Да, я — огонь. Но не простой. Адский огонь наказания. И жертва будет сожжена.       Седьмой ноготь. У женщины всё меньше и меньше сил. Если судить по ощущениям, то после десятого ногтя у неё будет так мало сил, что она не смогла бы даже встать. Слабенькая жертва, разочаровывающая. Но ничего страшного в этом нет. Со слабыми жертвами проще, пусть и наслаждения от них можно получить не так уж много.       Восьмой ноготь и тихие всхлипы. Сладкие слёзы с кровью льются на подвальный пол. На самом деле они не сладкие, да и на вкус так себе. Но мне нравится как это звучит.       Девятый ноготь. По подвалу разносится тяжёлое дыхание. Дышу я или жертва? Не знаю. Да и знать незачем. Жертва страдает, я наслаждаюсь — вот всё, что важно. И сейчас остаётся последний ноготь на сегодня. Потом жертве нужен будет отдых, чтобы она в полной мере ощущала своё наказание.       Последний ноготь на мизинце правой руки. Я задерживаю дыхание. Последнее всегда чувствуется по особенному. Я переключаю рычажок и последний ноготь отрывается от мяса, пуская небольшой поток крови, стекающий с её пальца на мою руку. С моей руки на пол. На полу же её кровь засохнет, останется узором на последующие года.       — Ну вот, не так уж это было и страшно, — говорю я мягким и успокаивающим голосом. — Смирись и расслабься, отродье. Дальше будет только хуже.       Ответом мне послужил одинокий всхлип. Я же снова подошёл к столу и положил ногтеотрыватель, что был испачкан в свежей крови. Взамен я взял бутылёк трёхпроцентной перекиси водорода. Я, открывая бутылёк, вернулся к жертве.       — Раны твои надо обработать. А то ещё помрёшь раньше срока, — я начал обильно поливать кровоточащие пальцы женщины перекисью. Это обеззаразит повреждения, да и поможет их же и закупорить. Реакция не заставила себя долго ждать: сразу начала появляться тёплая кровавая пена, а жертва извивалась и что-то всхлипывала. Это так прекрасно, аж дыхание перехватывает! Только вот есть один недостаток — это всё длится не так долго, как хотелось бы.       Я погладил грешницу по макушке. Она дрогнула, но осталась неподвижной. Я слышу её дыхание. Такая слабая, такая измученная, но всё ещё живая. Да, она будет жить. Я не позволю ей умереть просто, быстро или безболезненно. Надо будет придумать для неё особенную казнь. Но это всё потом. Сейчас мне нужно спать. А со всем остальным пускай разбирается Сэм.