Крик

После такого удачного концерта не выпить просто грех! Началось всё с одной бутылочки, ну это так, горло промочить, за первой вторая – пошла ещё легче – там и до третьей недалеко… В общем, нажрались наши ребята наславу и заснули, кто где. Тишину прорезал истошный крик, будто резали кого. Первым подскочил Яша. Непонимающе хлопая глазами, он стал озираться вокруг. Поручик тоже проснулся и, опёршись сзади на руки, встревожено оглядывался. - Ты тоже это слышал? – обратился гитарист к товарищу. - Да, - приглушённо ответил Саша. – Думал, это мой пьяный бред. - Ну, одинаковых глюков быть не может, значит, там реально кто-то кричал. - Походу, ты прав. - Надо ребят поднять. - Эй, бля! Чего разгалделись-то!? Тут кое-кто спать пытается, ничего!? – Серёжа разозлился не на шутку. Оно и понятно: спишь себе, видишь пьяные и весёлые бредни, и тут на тебе! Будят, да ещё и без причины! - Ты там не вяньгай! – поставил на место товарища барабанщик. - Не слышал разве, орал кто-то. - Ну если ты вчера до галюников перебрал, я-то тут при чём!? - Он не перебрал, - Яша вступился за друга. - Я тоже слышал. - А самим сходить разобраться не судьба!? - Пропадём же без тебя, канем в небытие, - ехидно огрызнулся Александр. - А чего случилось-то? – спросил сонным голосом Рене. - Да вон, эти двое бредят, - пробурчал Захаров. - Ясно, тебя можно было и не спрашивать. Яш, чего случилось-то? - Кричал кто-то, я даже представить не могу, кто, - ответил Яков. - Тогда давайте разбудим остальных и разберёмся по-нормальному. Хотя какой там «по-нормальному»!? Горшок вообще в дерьмо пьяный. Походу, даже сейчас не отошёл. - Я стекл, как трёзвышко! – раздался пьяненький и добрый голос Миши. Надо отметить, что подвыпившым он был не такой агрессивный, а очень даже наоборот. - Миш, ты спи-спи, не заморачивайся, - Ренегат попытался угомонить друга. - Поспишь с вами, ага, - всё ещё злился на товарищей Серёжа. Павел молча наблюдал за друзьями, а потом подвёл итог: - Может, хватит уже сраться!? Из-за херни какой-то спорить начинают. Раз уже все поднялись, о «проснуться» промолчу, то пошли, разберёмся. - Спасибо, Паш. Опередил, правда, меня, ну да пофиг. С Михой что делать будем? –заговорил Ренегат. - А што это вы собрались со мной делать!? – пошатываясь, приподнялся со своего ложа вокалист. - Примотать к дивану во избежание лишних проблем, - отрезал Яков. - А не надо меня никуда пр – Ик! – матывать, - начал возражать Горшаня. - Ладно, пошли, мож упадёт где-нить по дороге, да отключится до утра, - надо отметить, что Рене был очень добрым и рассудительным человеком. Добрым даже чересчур. Кое-как они поднялись на ноги, с бодуна же всё-таки. И хотя тревога слегка прояснила ум, тело оставалось усталым, обмякшим, и совершенно не поддавалось управлению. Последним со своего лежбища рухнул Миша, но, вопреки ожиданиям друзей, он всё же встал на свои две. Ковыляя вдоль стеночки, они отправились исследовать квадратные метры сего помещения. Частенько слышны были крики: «Бля! Аккуратнее! Ноги оттопчешь, слон пьяный!», или же: «Ааааа! Сука! Грёбаный косяк! Вышибу, к чертям собачьим!». Никогда эти стены не слышали ещё подобных ругательств, да в таком количестве. Наверное, где-то глубоко под слоем обоев, краски и штукатурки, они не только покраснели, но и, порядком, охренели. Достойнее всех держался Горшок. Он мягко плыл вдоль стеночек позади товарищей и слегка удивлялся звёздочкам в такую пасмурную погоду, да ещё и в закрытом помещении. Почти не извергал пламенных речей. Если бы голова не гудела, как двигатель реактивного самолёта, и не хотелось выпить ведро воды, то всё было бы просто великолепно. Коридор длиной в 10 метров наши храбрецы преодолевали минут двадцать, попутно спотыкаясь, проклиная это утро всеми известными и неизвестными бранными словами и от этого ежеминутно трезвея рассудком. Правда, не намного, но всё же. Девчата-гримёрши преспокойненько пили чаёк и тихо щебетали о своём. Крыса, заставившая прийти их в дикий ужас, тоже тихонечко сидела под шкафом и ждала, когда на её долю выпадёт хоть малейший кусочек печенья, которое так вкусное поедали эти особи женского пола. Девчонки уже и забыли, что совсем недавно истошно визжали и скакали по стульям, лишь бы не делиться печеньками с совсем оголодавшей старенькой крысой. Одна из них что-то мурлыкала про свою личную жизнь, другая слушала, кивала головой и отсёрбывала ещё не остывший чай. Вдруг в комнату вломились шестеро почти трезвых ребят и с порога ошарашили вопросами. Крыса тихонечко ушла к себе, понимая, что вкусненькие печеньки накрылись медным тазом. - Девчонки, вы визжали? Что случилось-то? Резал кто что ли!? – налетели Яша и Рене на совсем опешивших девушек. - Ну да, мы… - непонимающе пролепетали они. – А что? - Как «что»!? Из-за вас мы проснулись ни свет, ни заря, насобирали все косяки в этом чёртовом коридоре и поистоптали все ноги! По моим будто асфальтоукладчик проехался! – сокрушался Серёжа. Он вообще с самого утра не в духе. - Ребят, извините… Мы же не знали, что разбудили вас, простите… - девчата виновато опустили глазки. - Вот ведь охренели! Разбудили и типа «простите, мы больше так не будем». Ага, и меньше тоже! Короч, я умываю руки! Разбирайтесь сами, я досыпать! – Сергей резко развернулся и поковылял по коридору к манящему дивану, который терпеливо ждал, когда же на него завалится спать этот разгорячённый панк. - Ещё раз такое повторится, ей - Богу, башку гитарой разнесу, - устало пригрозил Яков и развернулся вслед за товарищем. - Я ещё и палочки в задницу запихаю. Глубоко. Очень, - Поручик проследовал за Яшей. - Девчонки, вы их извините за излишнюю грубость, не выспались они, - попросил Рене за друзей. – А в целом, я их поддерживаю. За неимением палочек, придётся вам испытать двойной удар гитарой, если, не дай Бог, подобное повторится. Я откланяюсь и оставлю вас, - он развернулся и ушёл. Паша молча проследовал за ребятами, мысленно проклиная девчушек, которые прервали его сладкий сон, а Горшок с улыбкой на лице опёрся на косяк, непонимающе уставившись на девушек, ну а потом молча ушёл к друзьям, оставив двух недотёп в полном недоумении.