K/D (Killer or Doctor)

/час спустя/

— Исходя из изложенных фактов и доказательств, Суд вынес приговор. Пожизненное заключение в колонии строгого режима без права контакта с людьми. — Что? — сохён подскочила на месте, а Чимин тут же обернулся в её сторону.       Полиция подняла его и с силой вывела из зала, под недовольные вскрики девушки. — Не смей плакать! — крикнул Чимин и скрылся из зала. — Какого черта?! — Ким подбежала к судье, и её схватил Чонгук.       На глазах у всех присутствующих она ударила его ещё раз, затем ещё, когда выбралась из хватки, и побежала к судье, который уже скрылся. Чон засмеялся, лёжа на полу. Присутствующие замерли, смотря на них. Сотрудники полиции оттащили Сохён. — Ты проиграла, Ким Сохён. — Я это так не оставлю! Жди апелляционную жалобу, понял?! — он усмехнулся и покинул зал суда. — Чёрт! Да отпустите меня! — вырвавшись, шикнула Ким.       Она поймала взгляды родителей и Тэхёна, от чего внутри всё сжалось. Девушка явно ощущала на себе позор, отвращение, обиду с их стороны, было что-то ещё, что описать очень сложно. — Простите меня, — молча подойдя и встав перед ними, Сохён опустила голову, говоря это.       Они поднялись и просто ушли. Мама Чимина даже не плакала, хотя когда родители покинули зал суда, она разревелась. Тэхён продолжал стоять, пока не увидел фигуру Чонгука в дверном проёме выхода из зала и не направился туда. — Сохён… — тихо начал адвокат Чон, кладя руку на её плечо.       Ким подняла голову и посмотрела на него сдерживающим слёзы и разочарование взглядом. — Они не восприняли ничего, что мы им дали. Болезнь должна была быть смягчающим обстоятельством, но судья Ким просто пропустил это… Он словно слушал только Чонгука. Послушай, мы подадим апелляцию и будем бороться дальше. Ты не виновата, что так получилось. — Виновата… Я отказалась от предложения этого ублюдка. Это всё могло закончится не так. — Подумай, почему ты так не поступила. Завтра я буду писать апелляцию. Приходи, как будешь готова, — убрав руку с плеча, мужчина покинул зал суда.       Стало тяжело дышать. Лёгкие будто положили в маленькую оболочку, сжали до минимального состояния. Не вздохнуть. Ни одна капля воздуха не могла попасть в лёгкие, потому что глаза готовы вот-вот отпустить слезы.

***

— Я не справилась… — шептала она себе, еле переставляя ноги на фоне темной улицы.       Проклятый фонарь моргал и в итоге совсем потух. Впереди показалась фигура. Она достаточно быстро приблизилась и послышался знакомый голос. — Ты его не вытащила. Ты обещала. — Я… — Я уговаривал родителей Чимина приехать на заседания зря? Ты избила этого детектива. Почему? — Он предложил мне снова переспать с ним за отказ от обвинений в сторону Чимина. — Так почему ты не сделала это?! — сорвался на крик Ким. — Сама сказала, что сделаешь всё возможное, чтобы вытащить его. Ты убеждала меня в том, что если я помогу, то он будет на свободе. Твой план не сработал из-за тебя! Можно было обойтись и без свидетелей, ты бы могла просто воспользоваться своим бесполезным телом и покончить с этим! — Я отказалась не из-за того, что был другой выход, а из-за того, что не опущусь так низко. Моя любовь к Чимину слишком сильная, чтобы нарушить обещание. — Какое ещё обещание? — Мы разговаривали с ним в день заседания. Чимин сказал, чтобы я ни при каких обстоятельствах не велась на провокации Чонгука. — Но ты могла сделать и не сказать ему об этом. Хотя это Чимин, он бы всё понял. — Вот именно. Тем более он сказал, что если ему и суждено оказаться в тюрьме, то за содеянное. Мы пытались сократить срок, — она заплакала. — Такая сильная девушка стоит сейчас посреди улицы и ревёт взахлёб? Серьёзно? Чувствуешь вину? Перед кем? Перед родителями? Мной? Чимином? — видя, что это не помогает, а делает только хуже, парень вздохнул, пробубнив себе под нос: — И куда я потерял свою сентиментальность? — Тэхён замахнулся, а потом поднял её заплаканное лицо. — Ты что-то говорила про апелляцию. Что это? — Это жалоба в адрес приговора суда, — хлюпая носом, ответила Сохён. — Но нам нужна причина…  — Я уверен, что дело в подкупе или в чем-то ещё. Судья не мог просто так отставить в сторону такие веские основания для смягчения приговора. Этих причин достаточно? — Я знаю это всё. Однако нам нужно найти доказательства этого, иначе всё будет впустую. — Тогда подключай свои связи! Они у тебя по-любому есть. Вруби голову и хватит распускать нюни. Ты и адвокат — это единственные люди, которые могут вытащить его, даже учитывая количество убийств. — Ты прав. Я совсем расклеилась, — девушка ударила себя ладошками по щекам и добавила со смехом: — Мы справимся. Ты, я, адвокат, родители Чимина, — парень заметил, что она задумалась. — И, кажется, я знаю, кто может помочь доказать причастность судьи к сговору.

Главная тюрьма Сеула. 02:56 после полуночи.

      В маленьком боксе не было окон, только одна дверь. Здесь было темно постоянно. Единственный луч прорезался сквозь три дырочки в двери. Через них периодически можно было видеть силуэт охранника. Пак лежал на полу, хоть и с подушкой в руках. — Открывай, — послышалось с той стороны, и дверь открылась. — Хэй, Пак Чимин, — парень зажмурился из-за внезапного удара света и почувствовал удар в живот. — Узнаешь голос? — затем ещё один удар ногой. — Как тебе здесь? Уютно? — включили свет.       Как оказалось, в камере был светильник над потолком, но рукой до него не достать. Увидев лицо Чонгука, Пак нагло усмехнулся. — Я до сих пор помню, как Сохён избила меня в туалете. Понеси наказание за неё, — Чон поднял его с земли и ударил несколько раз с колена, затем швырнул к стене, но, на удивление, Чимин стоял почти ровно и смеялся. — Чего ты смеёшься, ублюдок? — Ты не приходил ко мне уже две недели, я подумал, что Сохён тебя убила. — Я зашёл тебя предупредить, что завтра состоится апелляционное заседание, где тебе только ужесточат наказание, — Чимин вновь смеялся и ударил его в живот, толкая от себя в противоположную стену.       Он подошёл и схватил Чонгука за шею, ударяя несколько раз кулаком по лицу. — Ты поднимал руку на мою девушку. Ты портил ей жизнь и испортил её мне, — он нанес удар с колена, на что получил ответку в лицо. — Она вчера приходила ко мне. Такая сексуальная, просила, чтобы я договорился с судьёй. Умоляла меня об этом. Я сжалился, когда она села на колени и стала своими губками отсасывать мне. Я так и быть отодрал ее, но, знаешь, самое интересное, что это не поможет тебе, — Чимин засмеялся. — Ты, видимо, плохо знаешь Сохён. Какой бы ни была ситуация, она человек слова и никогда не стала бы прикасаться к тебе в других целях, кроме как избить, — Чонгук сорвался и следующие двадцать минут со всей силы избивал заключённого. — Когда суд узнает, что ты избил меня, тебе не поздоровится. — Кхе… — Чимин сплюнул слюну с кровью и свет померк. — Какая же ты глупая сволочь…

День апелляционного заседания. 10:00.

      Ким сидела рядом с адвокатом и, увидев побитого Чонгука, вошедшего в зал, сразу сосредоточилась на бумагах. Когда завели Чимина, девушка сжала кулаки. Пак еле перебирал ногами. — Всем встать, — в зале находилось всего семь человек, включая охрану Чимина и прокурора, остальные за пределами сидели на стульях и ожидали окончания процесса. — Садитесь. Сегодня мы рассматриваем апелляционную жалобу поданную стороной защиты по делу статьи 173. Суть вашей жалобы была обвинением действий судьи Ким Намджуна неправомерными по отношению к подсудимому. — Подождите. Почему сторона обвинения в таком состоянии? — То есть, состояние Чимина его не волнует? — бубнит Сохён, смотря на слабую улыбку Чонгука. — Притворщик. — Я в порядке, товарищ судья. Однако обязан заявить об избиении сотрудника полиции. — Когда и где это произошло? — В тюрьме Груин. Я был избит подозреваемым Пак Чимином. У меня есть заключение экспертизы. На моём лице были найдены частицы его кожи и крови. — Протестую. Товарищ судья, Вы видите в каком состоянии находится подсудимый? Вы считаете, что он мог совершить подобное? — Я защищался, поэтому у него такие травмы. — Хорошо, принимаю данное сообщение. — Стоп, — вновь начал адвокат. — Товарищ судья, Пак Чимин по Вашему же решению был отрезан от людей. Как детектив Чон оказался в стенах его камеры? Это не его юрисдикция. Нарушение полномочий, — судья заметно замялся и переглянулся с Чонгуком. — Принимается. У стороны обвинения есть ещё что-нибудь? — Нет. — Тогда приступим к обвинениям в мою сторону от защиты, — ему было даже интересно, что они скажут.       Адвокат Чон поднялся, поправляя галстук. — Во-первых, мы провели внутреннее расследование и выяснили, что одна из жертв одной стороны личности Пак Чимина была Ваша дочь, товарищ судья. Из этого мы можем сделать вывод, что у Вас есть мотив. Также по ходу судебного процесса, суд обязан воспринимать заявления защиты, особенно касающиеся медицинского обследования подсудимого. Его раздвоение личности является фактором смягчения наказания, а Вы пренебрегли заключением высланного Вами же врача. Что касается Вашей компетенции, я уверен, она не допустима в данном деле. Пак Чимин даже не помнит о том, что убил тех людей. Это была его вторая личность. А Вы отпустили этот факт и распоряжались только своей ненавистью к нему. И, знаете, у нас есть доказательства того, что Вы с детективом Чоном находитесь в сговоре, — он подошёл и отдал прокурору флешку с видеозаписью, на которой отчётливо видны оба мужчины. — Мы провели экспертизу сказанных слов, доказали, что это именно Ваши голоса с Детективом Чоном. Вы можете добиваться и дальше расследования с другим судьёй, но исход будет тот же. Вы оба потеряете работу. — Я понял Вас, адвокат Чон. Давайте поступим следующим образом. Из-за Пак Чимина тысяча семь семей, может чуть меньше, понесли потери. Я назначу контролируемую полицией реабилитацию, лечение его психологического состояния, а также он будет обязан выплатить штраф каждой семье в размере десяти миллионов вон. — Что делать с больницей, в которой он работал? — Он сможет вернуться только после того, как пройдет лечение и врачи будут уверены, что его состояние стабильно, — Сохён принялась считать предполагаемую сумму и еле сдерживала удивление. — Во всяком случае, это лучший исход, — подумала девушка и увидела улыбку на лице Чимина, который слегка наклонился к ней и прошептал: — Не волнуйся. — Сторона защиты согласна на такие условия? — Вы должны дать согласие на то, что полиция не станет больше трогать его и привлекать к убийствам. — Хорошо, — ответили судья Ким и Чонгук одновременно, и Сохён нажала на кнопку диктофона, спрятанного под столом.

***

      Тэхён и родители сразу налетели на девушку, как только та покинула зал, выходя к ним. По её улыбке было всё понятно, и они выдохнули с облегчением. — Эту битву мы выиграли, но потребуется время, много времени. Он назначил штраф в размере десяти миллионов вон каждой пострадавшей семье в качестве компенсации. Выясним сколько семей попали под удар и будем думать, как оплачивать это всё. — Вы молодцы. Спасибо вам. — Не беспокойтесь, — начал адвокат. — Чимин сказал, что у него есть отложенные деньги, — все выдохнули с облегчением.

/спустя два месяца/

      Шумиха заметно стихла на улицах Сеула. Дело было громким и привлекло много внимания. Население разделилось на два лагеря. Одни считали, что парень должен ответить по всей строгости закона и первый приговор был верным, а вторая часть людей считала, что Чимин не виноват в своём психологическом расстройстве и из-за выплаченных компенсаций больше не является виновным. А ещё начались слухи о странном окончании дела, хотя и это быстро затихло. — Оппа… — тихо начала Сохён, замирая и кладя руки на его щеки.       Она внезапно поймала эту мысль и решила остановить их горячий секс. — Откуда у тебя была такая сумма на погашение всех девятисот компенсаций? — Пак улыбнулся и надавил на её бедра, слыша звонкий стон в ответ. — Нашла время спросить. — Вообще-то, я давно уже спрашивала у тебя об этом, Оппа. — Ты не поверишь, если я расскажу тебе, — он улыбался так мягко и нежно, но движения его рук шли наперекос с выражением лица.       Чимин сжал ягодицы и достаточно сильно ударил по ним ладонями, вследствие чего раздался громкий шлепок и стон. — Если расскажешь, то я тоже тебе кое-что расскажу. — Вот же… — не убирая улыбку чеширского кота, шикнул Чимин и поцеловал её. — Хорошо. В начале всей моей работы, от страха быть пойманным или из-за чего-то ещё, мне приснился сон. Как меня ловят на парковке больницы и увозят в патрульной машине в участок. Много заседаний, и в конечном итоге меня освобождают за выплату компенсации пострадавшим. После этого я начал откладывать деньги. — И сколько же тебе платили за одно убийство? — Миллионов двадцать, иногда были заказы на восемь, но уже полгода спустя я перестал их брать. Меньше десяти тысяч меня не интересовали. Теперь твоя очередь. — Ну… Я… В общем, — она смущённо, но с радостной улыбкой отвела взгляд в сторону, слезая с члена и убегая куда-то в коридор их новой квартиры.       К слову, им пришлось переехать из-за наездов людей. Сохён прибежала и отдала ему коробочку. — Я хотела сказать тебе об этом тогда, когда всё устаканится. Наверное, это именно такой момент. Открывай, — накрывшись одеялом по глаза, Ким тихо улыбалась, ожидая его реакцию.        Увидев содержимое, Чимин тут же откинул её одеяло к черту и обнял, прижимая к себе со всей любовью и счастьем в глазах. — У нас будет…? — Да, наша маленькая копия… — поцеловав его, ответила Сохён. — И какой срок? — Я хотела у тебя спросить. Потому что ты… — Я вспомнил. Я не специально тогда не вышел из тебя. Я забыл, — они засмеялись. — Думаю, что это начало нового счастливого этапа. Ким Сохён, или теперь можно звать Вас Пак Сохён? — она прильнула к его губам и с улыбкой ответила: — И я тебя люблю, Пак Чимин.