Tattersail

ченг: Привет! Как ты? qww: Привет. Хорошо. ченг: Я очень рада~ Ты бы хотела прогуляться? И молчание. Молчание, разрушающее веру Чеён в хоть что–то хорошее. Она не ответит ни через несколько минут, ни на следующее утро. Этой девушке плевать, плевать на всё, что связано с Чеён. Пак уже пятый месяц прокручивает их романтические отношения у себя в голове и каждый раз с новым сюжетом. Сердце только о ней и бьётся, а она бьёт по нему своим безразличием. Её меланхолию прерывает телефонный звонок Лисы. И, несмотря на то, что разлуку со своей музыкой Ченг не терпит, ей ответит всегда: — Привет, Лили. — Привет, милая. Почему голос такой грустный? — Она снова не отвечает. Я ей надоела. — Ну же, перестань грустить. У тебя есть тот, кто предначертан тебе судьбой. Вы же с ней виделись? Как среагировали кончики твоих волос? — Никак. Может быть, ещё не время открывать все карты. — Нет, её равнодушие то, что понятно всё изъясняет. Она не тот человек. Пак бросает телефон на кровать, успевая агрессивно завершить звонок. "Не тот человек" ещё хуже по ощущениям, чем её игнорирование. Чеён понимает, что, вероятнее всего, так и есть, но мысль об этом до дрожи в рёбрах. Она берёт в руки чай, подходит к окну и наблюдает за тем, как её краш гуляет с множеством девушек. Чеён зацикливается на "девушках". Та самая ведь и не применяет это слово по отношению к Ченг. Она вздыхает, стараясь не заплакать. Следующий день проходит никак. Рядом тёплая Лиса с её аурой добра, которая полумёртвой Чеён совсем ни к чему. Периодически Пак проверяет сообщения, но там ничего не появляется. — Зачем ты ждёшь её сообщения? — Как ты думаешь, я так много хочу? В планах у меня нет завоевания её сердца, я просто хочу с ней общаться, но и тут я в пролёте. – все мечты, вся яркость её глаз падают в бездну чужого безраличия. — Тебе это надо? Думать и осознавать, что она не твоя? Жалеть каждый раз, что вы теперь так близки, но ближе никогда не станете? – в глазах Лисы Пак видит то, чего никогда не видела раньше. Боль? — Тебя ранили? — Было дело. Человеческие взаимоотношения и строятся на том, что мы раним друг друга. Чеён аккуратно заключает Лису в объятия: — Но ведь есть и тот, кто радует тебя. – теперь и Ченг окутана теплом, которое отдаёт Лалисе: половину через касание сердца к сердцу, половину через свои слова. — Спасибо, – Манобан облегчённо улыбается, — Хуже всего, когда это один и тот же человек. Прошлое надо уметь отпускать, об этом думает Чеён. Её морозит при мысли, что причина её боли не станет прошлым, а перейдёт в будущее. Но она берёт Лису под руку и идёт, желая купить для Лили апельсиновый сок. Как бы ни думалось о том, с кем бы хотелось идти рядом, нужно радовать того, кто рядом сейчас. За партой Ченг старательно обводит каждую букву в конспектах, попутно слушая учителя; Лиса пишет строчки, которые не может перестать произносить голос её разума. Осенние листья танцуют под такт её стихотворений, и она мечтательно отводит взгляд в сторону окна, чтобы на глаза не попадались одноклассники, напоминающие о ходе реальной жизни. Процесс каждой из них прерывает свёрнутый клочок бумажки. Чеён про себя просит, чтобы это не было очередное признание в любви, а Лиса молчаливо ждёт слов Ченг~и по поводу содержания этой записки. — Лили, нас приглашают на вечеринку. – Пак прерывает тишину мягко произнесённым предложением. — Я не пойду. – Лалиса сразу оглашает вердикт. Чеён удивлена, потому что самый-главный-тусовщик-Манобан всегда нетерпеливо ожидала подобных мероприятий. — Оставишь меня одну? — А ты пойдёшь? — Ну, возможно там будет моя краш. Не вижу смысла отказываться. – Ченг откладывает бумажку, и Лиса видит, как она оживает, благодаря мысли о ней. Она и сама невольно улыбается: — А ты не отступаешь. — Моей надежде с самого начала прострелили глаза, потом и руки, грудь, живот, ногу. Но одна её часть осталась, поэтому я не отступлю. — Молодец. – Манобан заботливо гладит её по голове, будто уверяя, что всё идёт по верному пути. Дома Чеён пытается сделать уроки, но строчки ускользают, как только в голове возникает портрет возлюбленной. Она злится, но лишь на себя, потому что влюбилась в ту, с кем шансов не то, что нет, их даже и быть не могло. Пак кладёт голову на рабочий стол: — Ну, скажи, что любишь меня, хотя бы разочек. Телефон издаёт звук уведомления, потому девушка пытается нащупать телефон на столе, уже понимая, кто ей написал — лучшая подруга. Видя на аватарке тёмные волосы, а в поле никнейма ник своего краша, Чеён смеётся, откладывая телефон: — Ты уже настолько с ума сошла, что кажется, что тебе пишет твоя краш. Мобильное устройство снова вибрирует, Пак всё же решает ответить. Но ничего не изменилось, Ченг действительно написала та самая. qww: Привет. Ты пойдёшь завтра на вечеринку? ченг: Привет! Да, пойду qww: Отлично. Можем завтра поговорить? ченг: Конечно) Что–то случилось? qww: Ничего нового. У Чеён в животе волны тепла достигают горла. В ней горят чувства, которые прогревают её. Она набирает в контактах "Лили", не меньше трёх раз ошибаясь буквами, но всё же звонит подруге: — Лиса! — Ого, даже не "Лили". Что случилось? — Она позвала меня завтра на разговор!! Знаешь, учитывая то, что она впервые написала мне первой, это может быть признание в симпатии. — Так быстро? Неплохо. — Лиса, Лиса, Лиса! — М? — Я так рада! — Я тоже очень рада за тебя. Надеюсь, твоя надежда не окажется ложной. И последующие слова Ченг только о ней, Лалиса по кругу слушает о том, какая она красивая, добрая, милая, очаровательная, но трубку не бросает: — Спасибо, что слушаешь меня. Ты мой самый верный слушатель и самый близкий человек. Я люблю тебя. Ты лучшая. – произносит это с большой признательностью, так искренне и мило, что Манобан усмехается.

***

На вечеринке шум, буйные старшеклассники и несчётное количество алкоголя. Иногда в темноту вмешивается яркий свет прожекторов. Чеён ведёт Лалису на второй этаж, при том пытаясь запомнить, где стоит её возлюбленная, но той нигде нет. Возле лестницы безлюдно, так что девушки подумали остаться здесь. — Почему я не нашла её? Мне кажется, я узнала бы её даже по волосам. — Прекрати нервничать, – подруга Чеён отпивает немного вина из бокала, – Мы пришли на полчаса раньше. — Но ведь обычно все приходят пораньше. — У неё могло что–то случиться, – понимая, что она нечаянно добавила Чеён тем для переживаний, Лиса давится вином, — Мама могла попросить помочь, к примеру. Предвкушение теребит Чеён, потому она не может прекратить волноваться, время от времени смотрит по сторонам, надеясь увидеть любимый взгляд. Манобан от этой печальной картины вздыхает, ища того же человека. Негатив внутри Чеён поднимается остриями, когда на её плечо ложится чья–то ладонь. Она рефлекторно поворачивается, но не понимает, кто стоит перед ней, лицо словно размыто: — Ты Чеён? — Да, я. — Отойдём. – утвердительно произносит парень (как можно было понять по голосу), отчего Пак пугается в очередной раз, только на этот раз причинно. Парень отводит девушку за ближайшую дверь. За ними аккуратно идёт Лиса, чтобы в худшем случае спасти подругу. — Чеён, cкажи мне честно: ты глупая? — Смотря в каком случае. — В случае с моей девушкой. Прекрати ей написывать, паршивая ты лесбиянка. Неужели непонятно, что ты ей не нравишься? Она не хочет тебя ранить, поэтому избегает общения и столкновений с тобой. Теперь понятно, почему то сообщение Пак получила первой. Потому что девушке написала не та, о ком она думает даже сейчас, а её паренёк. Всё рушится. — Я поняла. А сейчас ты бы не мог уйти? — С удовольствием. – парень так яростно хлопает дверью, что Ченг содрагается. Он даже не заметил Лалису возле двери. Чеён падает на колени, и Лиса понимает, к чему это. Она бежит к ней, чтобы поднять с колен: — Не вздумай! Ты не поймёшь, кто твой соулмейт, если проронишь хотя бы слезу! — Какая нахер разница? Зачем мне соулмейт? Я же люблю другую. — Где та Чеён, которая не сдаётся, как бы ей не было тяжело? – Лиса кричит, пытаясь добраться до неё сквозь море боли. — Её нет. Её убили. Прямое попадание в сердце. — Ты не видишь того, кто правда тебя любит! Послушай меня: я люблю тебя с начальных классов. Всё время я молчу, потому что я боюсь потерять самое дорогое для меня — нашу дружбу. Уже несколько лет я бью себя по рукам, чтобы не позволить себе лишнего. Я всегда боюсь ответить на твоё "Я люблю тебя" тем же, потому что я опасаюсь того, что всё будет понятно по моему голосу. Сейчас я переживаю с тобой твою первую влюблённость, но я не позволила себе заплакать. Хотя я по сотне раз в день слушаю о твоём краше, каждый раз понимая, что это не я. Я сильная, потому что я захотела такой стать, значит, ты не хочешь быть такой же! – Лалиса поворачивает Чеён к себе. У Пак сердце сгорело от этих слов, от этих слёз, от этого взгляда перед ней. Глаза в глаза. У Чеён неконтролируемая дрожь в руках. На уголках её глаз появляются первые слезинки. Страшно. Лиса берёт прядь её волос в свои руки: — Оттенок.. розоватый. У Чеён сердце бьётся уже не по тому направлению, что было раньше, тому подтверждение — отсутствие первой любви рядом. А у Манобан черты лица какие–то очаровывающие. Всё как–то не так. — А у меня персиковый.. почти что, если бы ты не заплакала. – Лиса настолько решительно смотрит на человека в шаге от себя, что у этого человека пропал дар речи. Лалиса, видимо, от растерянности не находит варианта лучше, чем поцеловать Чеён. И вправду варианта лучше просто нет. Пак ещё пребывает в состоянии недоумения, но девичьи губы очень сладкие, а поцелуй плавный, и Пак чуть ли не тает у неё на руках. — Я в тебя влюблюсь, можно? – Чеён отрывается от поцелуя на каждое слово, потому что отстраняться не хочется. — Я подумаю. – Лиса говорит это быстро и тихо, но для Чеён любое её слово громкое, поскольку другого она ничего не слышит и слышать не желает. — А это был риторический вопрос.