Грёзы

Тёмная, пустая местность, в которой находились два некогда могущественных заклинателя, походила на бездну. В ней было холодно, а атмосфера стояла необычайно тяжёлая. И смотрели эти люди друг на друга долго: один умиротворенно, а другой с нескрываемой тоской. Стоя посреди давно умершей местности, только один из них, Лань Чжань, чувствует себя неуверенно, потеряно и ничтожно. Хочет что-то сказать, но боится. И человек напротив, зовущийся Вэй Ином, знает об этом, догадывается и молча ждёт. Крутит в руках чёрную, как смоль, флейту, закладывает руки за спину, сомкнув губы. И Лань Чжань может ожидать чего угодно, ведь человек перед ним — крайне непредсказуемая личность. С некоторых пор она серьезная, подходящая к каждому своему делу с должной ответственностью. И поэтому он так же молчит. Не знает, что теперь будет уместным. Не знает, стоит ли вообще что-то говорить. А тишина всё давила, но, кажется, Вэй Ина это совершенно не смущало. Словно у него было ещё много времени и он никуда не торопился. — Почему ты не захотел вернуться со мной? — наконец подаёт осипший от долгого молчания голос Лань Чжань, глядя собеседнику прямо в глаза. Их длинные волосы развивает холодный ветер, задевая такие же длинные одеяния. Вэй Усянь смотрит удивлённо, будто бы не понимая к чему был задан вопрос. Но затем он просто вздыхает, позволяет себе улыбнуться, не говоря ни слова. — Почему? — Ванцзи, словно в забытье, делает шаг вперёд и смотрит со злобой. А может во взгляде и вовсе разочарованность? Нередко Лань Чжань спрашивает сам себя, почему же всё так вышло? Его ли это вина, вина пути, на который ступил некогда старейшина Илин? Или вина людей, что до сих пор продолжают обвинять его во всех бедах, к которым он даже отношения не имеет? Ответом на этот навязывающийся вопрос всегда был: «Конечно, ты виновен. Не помог, не встал на защиту, когда это нужно было. А потом спохватился, и было уже поздно, не так ли? Он уже не справлялся в одиночестве.» И Лань Чжань злится. На себя, на мир, на всех. Но скрывает это за безэмоциональным лицом. Выдаёт его только утратившийся блеск в глазах. Он всё смотрит, ждёт ответа. Но его, как такового, не последовало. — Я хотел тебе помочь. Я правда… хочу помочь, — снова начинает свой монолог мужчина, крепко сжимая в руках оружие. Он знает, что теряется, что никто не ответит ему на тревожащие сознание вопросы. Потому что только он способен разобраться в своих невзгодах, но сил не хватает. Их недостаточно, а желания высказаться, наоборот, накопилось слишком много. — Вернись, Вэй Ин. Только вернись, впредь я всё исправлю, — с отчаянием говорит он, но понимает, что слова были сказаны в пустоту; они никогда не достигнут чужих ушей, не будут поняты и услышаны. Горькие слёзы скатились по белоснежной щеке, однако Лань Чжань стёр их разом большим рукавом. Оно было окрашено кровью, потому на щеках появились грязные разводы. Лобной ленты так же больше не было на прежнем месте. Жалкая картина, правда ведь? И он это понимает. Мужчина продолжает смотреть в глаза своему возлюбленному, пока тот стоит молча; слушает, но не отвечает; улыбается, словно жалея. Но этого недостаточно. События снова идут по кругу: одна и та же мертвая тишина, один и тот же наполненный отчаянием монолог, одни и те же движения. Один и тот же исход. С каждым словом, с каждым сказанным предложением небо темнело, ветер становился сильнее, а атмосфера всё тяжелее. Хватит с него, он больше не повторит ошибок. Лань Чжань срывается на бег, бросает оружие на пол, но в голове его было только одно: успеть дотянуться, хотя бы коснуться... Да только с каждым шагом становилось сложнее устоять, хотелось закричать, упасть на колени, потерять всё своё самообладание, гордость и благородность, но хотелось всего раз вновь соприкоснуться с любимым человеком, услышать его голос. Однако даже спустя столько лет у него не будет и шанса. Но Лань Ванцзи казалось, что время ещё есть, и он хватался за каждую возможность. А Вэй Усянь - нет. Он отдалялся, словно намеренно уходя дальше, отталкивая больше. На лице его сияла жалостливая, мягкая улыбка. Странность была лишь в том, что он хранил молчание. Издевался? Или и так всё понимал? Наконец ноги подкосились и заклинатель упал в давным-давно засохшую траву. Чувствовать то, как она режет ладони было мерзко. Но он не сдался: собрал оставшиеся силы, оперся о рыхлую землю и потянул руку к своей надежде, но та навсегда пропала в тёмной пучине, махнув подолом одежд напоследок. Сил подняться не осталось. А ветер всё не успокаивался, дул так, что мужчина невольно дрогнул, а перед глазами всё закружилось. Голова загудела, а самого его охватила та же тьма, что забрала и Вэй Ина когда-то. Наконец, когда просвет появился во взгляде, он принял сидячее положение, чтобы убедиться, что это не очередная игра разума. Но когда осознание пришло Лань Ванцзи снова устало упал в постель, закрыв глаза. Он больше не видит смысла просыпаться.