в неизвестность

Чего ты хочешь? Ведь ты не даёшь мне уснуть. Ты здесь, чтобы отвлечь меня и чтобы я совершила большую ошибку? Или ты просто тот, кто хоть немного похож на меня? Кто знает, что в глубине души я не там, где должна быть? Каждый день чуть сложнее, сила моя растёт, Кто, как не ты, знает, что часть меня желает уйти… — Panic! at the Disco, «В неизвестность»

      Чимин делал свою домашку по литературе, когда первый камешек тихонько шмякнулся в окно. Ручка, нависавшая над страницей тетради, незаконченное предложение — всё будто уставилось на него в ответ. Чимин нахмурился, подождав несколько секунд, повторится ли эта фигня, и вновь сосредоточился на сочинении, когда ничего так и не произошло. Прошла пара секунд, которых хватило Чимину дописать всё, что крутилось у него в голове, и снова раздался тот звук.       А затем опять.       Один был случайностью, другой — совпадением, третий…       Чимин поднялся со стула, взглядом скользнув по закрытой двери, прежде чем подошёл к окну и раздвинул занавески. Его сердце неровно забилось, чуть ли не выпрыгивая из груди. Он ещё раз оглянулся, в этот раз больше забеспокоившись. Он не мог сказать, что удивился, но точно не ожидал… что он появится под окном — так, будто здесь разворачивался какой-то романтический фильм или что-то такое, мда. Чимин ненавидел себя за то, что весь день заливался румянцем от мысли… о пиздецкой рани в четверг.       Он тряхнул головой и распахнул окно, отчаянно пытаясь не показывать восторг, разливавшийся по венам.       Если один раз был случайностью, а два раза — совпадением, то третьим был Ким Тэхён.       — Ты что творишь?! — зашипел Чимин, прикусывая щёку изнутри, когда Тэхён одарил его широкой ухмылкой. Ухмылкой, которую Чимин стал ассоциировать с проблемами и разбитыми губами.       «Не думай об этом. Ты себе обещал, что больше подобного не повторится, Пак Чимин».       — Чё как, цветочек? Хочешь разбить какую-нибудь хуйню?       Сердце Чимина пропустило удар, остановившись на тэхёновых словах, засевших внутри, и бешено затрепыхалось. Не стоило. Не стоило этого делать, неважно, насколько обольстительным был голос Тэхёна. Ему не стоило, потому что он был правильным. Был ответственным. У него куча домашки, которую ещё предстояло сделать, так что он не может позволить себе расслабиться, если хочет сохранить свой титул лучшего ученика. Ему не стоило, потому что завтра первой утром по расписанию будет практика. Ему не стоило, потому что если родители прознают, что Чимину нужно было улизнуть слоняться с местным выскочкой и бэд-боем посреди ночи, то будут настолько в нём разочарованы, чт…       — Ну да.       Ухмылка Тэхёна стала шире; он надул щёки. Чимин испугался, что его сердце попыталось придушить его, трепыхаясь в глотке.       — Пошлёпали тогда! Пока не запалили, что я тут торчу последние минут десять.       Чимин схватил свою пушистую коричневую куртку и накинул её поверх пижамы, надел кроссовки и крикнул родителям, что собирается пораньше лечь спать. Он подождал, пока не услышал «спокойной ночи!» и свет не выключился. Его комната была на первом этаже и не единожды до этого Чимин сматывался через окно. Он был умничкой; это не значило, что он не мог побыть иногда и плохишом.       Он пошатнулся, приземлившись на ноги, но, к счастью, Тэхён уже был там, готовый подхватить его. Лицо Чимина зарделось как маков цвет, когда их носы стукнулись друг о друга. Тэхён вблизи выглядел забавно. Его ресницы были длинными и тонкими, а губы выглядели розовыми-розовыми, так, будто он кусал их. И тёплым тоже был. Его руки крепко обхватили талию Чимина.       Чимин проглотил накопившуюся во рту слюну и несмело отступил.       Тэхён всё ещё держал его.        — Эй, — сказал он; его дыхание легко обдало щеку Чимина.       Изо рта Тэхёна пахло мятой, а от одежды — изношенной кожей и аэрозольной краской. Чимину захотелось прижаться к изгибу его шеи и вдыхать его запах, пока голова не закружится — но это было уже слишком стрёмно, Пак Чимин, ради, блять, всего святого. Сказал же, что остановишься.       — Привет, — вздохнул Чимин, произнеся это слишком влюблённо на его собственный взгляд. Он прочистил горло и ещё раз отступил, запихнув себе в глотку хныканье, когда Тэхён убрал руки с его талии. — Ну, что делать будем?       Тэхён пожал плечами, подмигивая ему.       — За мной, ботаник, и я открою тебе мир.       Чимин постарался прыснуть себе в кулак, хихикнув. Тряхнул головой. Щёки начали болеть из-за улыбок, и, зная Тэхёна, он мог сказать, что это было лишь начало. Если Чимин что-то и заучил для себя после проведённых шести-семи месяцев с Ким Тэхёном, так это ждать неожиданностей.       — Ты цитируешь Алладина и ещё смеешь называть меня ботаником?       Ночь была холодная, и под кромку пижамных штанов Чимина скользнули ледяные порывы воздуха, из-за чего он покрылся мурашками. Он жалел, что не сменил штаны на тренировочные до тех пор, пока Тэхён не заметил, что он закоченел, и положил руку ему на плечи, притягивая Чимина ближе к своему телу. Тепла, искра которого вспыхнула в животе Чимина, было достаточно, чтобы не замёрзнуть на протяжении всего оставшегося пути.       Они много не говорили, пока шли. Мелкие разговоры между собой им были не нужны — они выяснили это во время своей первой официальной встречи. Вообще они были одноклассниками много лет, но они не обменивались не более чем несколькими обычными словами до дня тусовки. Той самой тусовки.       Никто в принципе не ожидал, что они окажутся в первую очередь друзьями. Они вращались в разных кругах; их жизни были прямо противоположны друг другу. Было чудом то, что они оказались в одном месте и всё началось. Было до дебильного смешно то, что придурочная игра в бутылочку, предложенная набухавшимся Мин Юнги, заставила их сблизиться.       Их первой официальной встречей стал поцелуй.       Для Чимина он был не первый, но чувствовалось так, будто на самом деле был. Дрожь пробежалась по его ногам, то, насколько его руки вспотели, крепко держа футболку Тэхёна, то, как его сердце бухнулось вниз и затем бешено скакнуло, стоило только Тэхёну тихонько захныкать. Губы Тэхёна были тёплые и нежные. Нежные и влажные. Влажные и тёплые.       Чимин обхватил затылок Тэхёна и углубил поцелуй, слизывая конфетный вкус с нёба Тэхёна, и тэхёново тело ему поддалось. Смешки друзей и посвистывания разбили чары, обволакивавшие их. Чимин наконец догнал, что натворил, и отшатнулся; с языка уже готовы были сорваться извинения.       Однако Тэхён улыбнулся ему кривоватой улыбкой разбитыми в кровь губами, которая почти греховно смотрелась на его лице.       — Было потрясно. Я Тэхён.       — Чимин, — ответил Чимин, ощущая дюжину взглядов в спину. Уши у него горели.       Тэхён наклонил голову; его глаза озорно сверкали.       — Хочешь уединиться?       — Я… м-м. Ладно.       Они оставили друзей и эту игру, нашли прекрасное местечко под окном и разговаривали полночи. Другую же половину ночи они узнавали, что кому нравится и не нравится. У них было не так много общего, но ничего страшного. Так было даже интереснее. Чимин говорил о своих танцах, а Тэхён говорил о своём искусстве. Чимин говорил о выпивке, а Тэхён говорил о лучших заброшках в городе. Чимин говорил о завышенных ожиданиях от него родителей, а Тэхён говорил, какое на душе было облегчение, что он с сестрой смог сбежать из дома родителей.       К концу ночи Тэхён пообещал Чимину показать ему волшебство стрит-арта вживую. Чимин кивнул, поцеловал Тэхёна в губы и ушёл домой. Он не думал, что когда-нибудь удастся выполнить это обещание. Но через три недели получилось.       После этого всё было странно. В школе они много не разговаривали. Чимин часто видел Тэхёна зависающим с дружбанами в грязных углах школы. Ходили слухи, что они курят. Чимин знал, что это неправда, потому что от Тэхёна пахло клубничным шампунем, а изо рта — апельсиновым соком.       Ходил ещё один слушок о том, что Тэхён не успевает по предметам, что он тупица. Чимин знал, что и это тоже всё чушь. Он вскользь прочитал одно из тэхёновых сочинений, когда помогал учителю литературы разгребать бумаги. Тот ход мыслей Тэхёна был творческим, слегка тоскливым; нежным, лёгким, не боящимся жестокой правды. Чимин слегка заревновал, слегка очаровался.       Они как-то снова оказались на одной тусовке, почти месяц спустя, после того, как Тэхён убедил Чимина прогулять уроки — «Да просто скажи, что ты заболел, Пак. Учителя тебя любят, да и умный ты. Пойдём со мной» — и они пошли раскрашивать красками из баллончиков заброшенный поезд. В этот раз им не нужна была ни игра, ни пристальные взгляды друзей, чтобы найти укромное местечко.       Это Чимин взял Тэхёна за руку и вывел его на улицу. Внутренний двор пустовал, в нём было слишком холодно даже для возбуждённых подростков, выискивающих место для поцелуев и обжиманий. Не слишком холодно, чтобы сидеть на сырой траве и пропустить бутылочку гадкого вина за разговором. Не слишком холодно, чтобы Тэхён залез к Чимину на колени и поцеловал его, казалось, глупо. Тэхён задрожал, когда Чимин скользнул холодными пальцами под его джемпер и коснулся спины, но вместо того, чтобы отстраниться, он теснее прижался к груди Чимина. Чимину было семнадцать, он был лучшим учеником класса, любимчиком учителя, гордостью родителей, а изо рта у него разило красным вином, задница замерзала и он целовался со школьным бэд-боем.       Вот такой должна была быть жизнь.       — Ты о чём задумался?       Чимин потряс головой и, чуть улыбнувшись, взглянул на Тэхёна. К его счастью, было слишком холодно, чтобы, может быть, Тэхён не мог подозревать, что его щёки покраснели не из-за ледяного ветра.       — Зима. Не так уж и плоха.       Тэхён хмыкнул и обнял Чимина ещё сильнее.       — Зависит.       — От чего?       — От того, есть ли у тебя тот, кто согревает тебя.       Чимин быстро отвёл взгляд от сверкавших тэхёновых глаз. Посмотри он на него капельку дольше, то искусил бы сам себя остановиться посреди тёмной улицы и вовлечь этого глупого мальчишку в поцелуй. И это плохая идея. Как та про побег из дома в разгар ночи. Как Ким Тэхён. Тэхён был плохой идеей, как сказал один из его друзей. У Тэхёна была не лучшая репутация, не лучшие оценки и не лучшая семейка. Чимин не мог встречаться с ним. Это была петля на шее Чимина. Социальный суицид, ну или что-то такое. Чимин уже не помнил, он перестал общаться с тем человеком после того разговора.       В любом случае учёба в школе должна была скоро закончиться. Отец научил его окружать себя людьми, с которыми он начинал сиять. С Ким Тэхёном Чимин начинал не сиять. С Ким Тэхёном Чимин чувствовал себя вселенной.       — Куда мы идём? — вновь спросил он, зная, что Тэхён чёткого ответа ему давать не собирался.       — Ещё пара кварталов. Тебе понравится.       Чимин улыбнулся и позволил себе ненадолго уткнуться холодным носом в изгиб шеи Тэхёна. Тот его не остановил. Напротив, поцеловал Чимина в лоб.       Этого всего не было слишком много. Иногда Чимин боялся, что его самого слишком много.       В конце концов, они не были в отношениях. Они были… чем-то. Неопределённым. Непонятным. Неясным. Чимин знал, что нравился Тэхёну, но не понимал, почему тэхёнова привязанность была настолько же тоскливой, насколько его сочинение по литературе. Будто он скучал по Чимину, даже если Чимин был с ним. Чимин хотел в первую очередь это понять, прежде чем задавать главный вопрос.       Тэхёну не нужно было показывать Чимину, куда они идут, потому что как только его взгляд упал на заброшку, тот понял, что именно туда они и собрались. Немного нервно и куда более восторженно это ощущалось, ощущалось пузырём в животе, когда они приближались к недостроенным квартирам. Найти это было нелегко, всё было спрятано окружавшими место зданиями, но у Тэхёна было на подобные местечки шестое чувство.       — Это легко, — сказал Тэхён на их четвёртой… встрече — Чимин не смел называть это свиданиями, хоть и хотел. — Они чуть-чуть покоцанные, чуть-чуть замаранные, чуть-чуть одинокие. Они как я, поэтому я чувствую их.       Чимин поцеловал его после этого. Он прижал его к полу вагона заброшенного поезда и целовал до тех пор, пока губы Тэхёна не перестали кривиться и с лица не исчезло едва заметное печальное выражение.       — Они хотя бы всё ещё держатся. Потому что они сильные и упрямые, — сказал Чимин, оторвавшись и удивляясь, почему так сильно ему стиснуло горло. — И-и смотри! Они не одинокие! Там трава и цветочки тоже.       Тэхён не оглянулся. Он запустил ладонь Чимину в волосы и обхватил его лицо. Щёки у него порозовели, а улыбка была смущённой. Он не отвёл взгляд от глаз Чимина, когда сказал:       — Цветочки, да. Самые красивые.       Засохшая грязь затрещала под ногами, когда они запрыгнули в здание через разбитое окно. Чимин вдохнул странный запах цемента, заброшенности и свежей аэрозольной краски. Он бегло окинул взглядом Тэхёна со знающим видом. Тэхён усмехнулся, взял его за руку и повёл дальше, в неизвестность, уверенным шагом, как будто находился в собственном доме.       Глаза Чимина привыкли к темноте внутри через несколько секунд. Посреди комнаты была лестница, куда Тэхён и повёл его, указывая на дыры и места, где штукатура совсем слезла. Они поднимались по ступенькам, прыгая с одной на другую, смеялись, когда оступались или ступеньки стрёмно скрипели под их весом. Чимин не боялся упасть — только когда он не держал Тэхёна за руку.       На втором этаже было не так холодно, как внизу. Окна остались нетронутыми, запах краски был более стойким и сильным.       Тэхён мельком взглянул на третий этаж. Нетрудно было догадаться, что это была их конечная цель, но, вместо подъёма на него, Тэхён потащил Чимина к стене в конце комнаты, к окну. Тэхён сорвал с него куски ткани, и лунный свет полился через стекло, будто жидкое серебро, освещая комнату белым сиянием.       Чимин не удивился, что тэхёновы принадлежности разбросаны по всему полу вперемешку с битым стеклом и керамической посудой.       — Ты был занят, — сказал он, пнув пустой баллончик из-под краски. Огляделся, хмуря брови и не понимая, когда это он видел голые стены без единого следа краски. — Где твоё искусство?       — Вверх по лестнице.       — Ты разве мне его не покажешь?       — Да, но сначала, — он приблизился к Чимину, так, что дыхание защекотало чиминовы губы. — Я обещал тебе кое-что поразбивать.       Чимин запихнул в себя поглубже вздох разочарования, когда Тэхён подмигнул и отпустил его, не поцеловав. Ох, такой проказник. Ким Тэхён был неотразим и знал это, ублюдок. Он знал, что привлекателен и одна-единственная его кривоватая улыбочка заставила бы сердце Чимина разорваться на кусочки.       Чимин закрыл глаза и глубоко вдохнул.       — Вот, Пак.       Чимин открыл глаза. Тэхён снова был слишком близко, слишком, чтобы Чимин начал тонуть, окружённый запахом его кожаной куртки. Ароматом шампуня. Чимин попытался сдержать улыбку от вида того, насколько Тэхён нелепо выглядел в защитных очках, но улыбка его переборола. Она расцвела на лице, разлилась, будто мёд, тёплый и липкий.       — Не называй меня так.       Тэхён настоял на своём — помог надеть защитные очки, — и Чимин отпустил его. Руки Тэхёна были нежными и заботливыми, а когда очки крепко были закреплены на лице Чимина, те сдавили его щёки. Чимин знал, что тоже нелепо выглядит.       — Это твоё имя. Как ещё я должен тебя называть?       Цвет щёк Чимина со всеми потрохами выдал то, что спокойное выражение его лица больше таковым не было. Он вслух это произносить не собирался — слишком смутило бы. Это не то, что Тэхёну от него было нужно. Засранец знал, как Чимин бы хотел зваться.       Чимин прокашлялся и отвёл взгляд.       — Забей, Ким. Я хочу поразбивать хуйню, давай же.       Тэхён тихонько фыркнул и наконец прижался губами к чужим. Это был невинный поцелуй; слишком ласковый, слишком короткий. Чимин прочувствовал его до самых кончиков пальцев.       — Я люблю, когда ты ворчишь, цветочек.       Чимин схватил Тэхёна за подбородок и крепче поцеловал его. Тэхён хотел рассмеяться — Чимин почувствовал на своих губах улыбку, — но Чимин не дал такой возможности. Он целовал эти нахальные губы, пока Тэхён не начал поскуливать; его тело плавилось в руках Чимина. Тоненькая ниточка слюны соединила их губы, когда они отстранились, из-за чего что-то жаркое и пузырящееся возникло внизу живота.       Они ещё ничего не сделали, ничего, кроме поцелуев и ощупываний друг друга понемногу. А Чимину хотелось. Чимину хотелось настолько сильно, что он опасался, что не сможет, однажды по-настоящему распробовав Тэхёна, остановиться. Как он должен продолжать обычную жизнь, зная, как кожа Тэхёна чувствуется на его собственной коже? Как он собирался слушать музыку после того, как услышал, какую музыку Тэхён создаёт, когда ему хорошо? Нет. Сейчас лучше об этом не знать. Пока они в школе и Чимину нужно функционировать как нормальному человеку.       Может, после выпуска, перед уходом Чимина в колледж. У него тогда будет время отдаться чревоугодию. Толкнуть Тэхёна на кровать, медленно снять с него одежду, целуя загорелую, неизученную прежде кожу. Он собирался начать с шеи Тэхёна, оставляя на ней красные отметины, которые не будут исчезать днями, пока не выцветут, прикусывать кожу на груди Тэхёна и втягивать его соски в р…       «Только не это! Ты опять за своё! Прекрати об этом думать!»       Тэхёнова бита покоилась у стены, и он поторопился взять её, всё ещё пытаясь избавиться от непристойных картинок в голове. Дрожащий вздох, который Тэхён издал, когда Чимин отошёл, был и для собственного самолюбия неплох.       — Ну? — спросил Чимин, притворяясь спокойным. — Что ломаем?       Тэхён облизнул губы и нырнул в тёмный угол комнаты, вернувшись пару секунд спустя с уродливой керамической миской и чашкой, а глаза его игриво блестели. Чимин фыркнул, когда Тэхён поставил чашку в форме свиньи на цементный блок и жестом указал, что её нужно было разбить.       Чимин качнулся назад-вперёд, чувствуя, как при каждом движении мышцы спины начинают работать. Танцевальные практики были жёсткими. Или, ну, Чимин был жёстким сам с собой. Он по-прежнему пытался научиться расслабляться, быть к себе добрее. Тэхён был хорошим учителем.       — Откуда у тебя всё это?       Тэхён пожал плечами.       — Да отовсюду. Вряд ли люди бы хватились… — он взглянул на чашку с примятым носом, — …понятия не имею, что это вообще такое.       — Отойди, не хочу тебя ударить и расквасить твоё прекрасное лицо.       Тэхён хмыкнул, но подошёл поближе. Чимин вопросительно изогнул бровь, на что ответом послужили объятия со спины. Руки Тэхёна крепко обвили талию Чимина, бережно, чтобы не мешать движениям его рук. Он ткнулся носом совсем рядом с ухом Чимина и усмехнулся.       — Отсюда ты меня не заденешь.       На самом-то деле он мог. Но Чимин это вслух озвучивать не желал, да и в любом случае сомневался, что Тэхён его слушать стал бы. Тело Тэхёна было… замечательным. Ну очень замечательным. Отвлекающим ещё. Тёплым и крепко сложенным, таким, что Чимин чувствовал, как его грудь вздымается и опускается. Чувствовал, как сердце Тэхёна бьётся ему в спину, сильно и ровно. Чимин сглотнул, опустил взгляд на свои руки и крепче стиснул биту.       Дыхание Тэхёна сбилось. Во второй раз, но он был настолько близко, что невозможно было этого не заметить.       Чимин подавил глупую улыбку и встал в позу.       — На счёт три.       — Раз, — дыхание Тэхёна лизнуло шею Чимина. Кожа покрылась мурашками. — Два… Три!       Острые куски розовой керамической кружки разлетелись по всем углам. Грохот раздался такой, словно у Чимина над ухом что-то взорвалось, и почти утонул в хохоте Тэхёна. Почти, но ещё не совсем. Сердце Чимина билось так, будто хотело, разломав рёбра, выскочить из груди, но Чимин заставил его остаться на своём месте.       — Блять, это было классно, — засмеялся он, пиная осколки куда-то в сторону. — Давай ещё!       Звон разбитого стекла и смех двух парней заполнил тишину ночи.       Они держали биту по очереди, время от времени целуясь, потому что, по словам Тэхёна, Чимин выглядел горячо, уничтожая всякие штуковины. Стаканы, тарелки, бутылки из-под соджу, старые телефоны и маленькие статуэтки — всё крошилось на кусочки и рассыпалось по полу.       Чимин и думать забыл о своих ноющих мышцах и груде домашки, ждущей его дома. Вместе с цветочным горшком он вдребезги разбил свои обязанности, попадая по нему вновь и вновь, пока от него не осталась только пыль.       — Ты в этом куда больше преуспеваешь, чем я, — сказал Чимин, увидев, как Тэхён одним махом разнёс на куски ещё один цветочный горшок.       Лёгкий румянец выступил на щеках Тэхёна, которые Чимин не смог не поцеловать.       — Я, ну, часто здесь бываю. Когда что-то не получается или когда злюсь, или когда… когда нужно немного набраться мужества.       — М-м. Что в этот раз?       Тэхён прикусил губу, взглянув на Чимина так, словно тот поймал его с поличным. Он перенёс вес тела с одной ноги на другую и снял защитные очки. То же он проделал и с очками Чимина, нежно пригладив его волосы рукой, затем взял из его рук биту и скинул всё на пол.       — Подожди здесь.       Чимин проследил за ним взглядом, пока тот не исчез, поднявшись по ступеням.       Нервы и восторг — всё сплелось внутри него. В этой ночи было что-то особенное.       Чимин прошёлся по комнате, пристально, с интересом изучая осколки под ногами. Он нашёл кусок чашки, той самой, которую разбил первой, и, поколебавшись секунду, убрал его в карман куртки. Глупо, конечно, но хотелось помнить об этом.       Он почти вышел из угла, как вдруг что-то привлекло его внимание. Фотография в разбитой рамке. Может, ударом в неё прилетело. Чимин узнал Тэхёна и его сестру. Несложно было догадаться, кем были остальные трое. Родители Тэхёна и его брат стояли позади, и выглядели они аккуратно и довольно. Фотография счастливой семьи, но иногда фотографии — лишь фотографии.       Чимин нахмурился, глядя на улыбающиеся лица. Тэхён был ещё маленьким, может, лет десяти или около того. Он выглядел по-другому, но Чимин смог увидеть, в какого красивого человека Тэхён превратится через несколько лет. Эта улыбка привлекла внимание Чимина. Как и всё остальное, она была не такая. В ней не было того оттенка тоски, как сейчас. Она выглядела искренней и невинной, чуть смущённой. У Чимина заболело сердце, ведь он знал, что больше не увидит такого на лице Тэхёна.       Тэхён много не упоминал о свой семье, но он сказал достаточно. Чимин не знал, что с ними произошло, но знал, что Тэхён сейчас был счастливее. И больше не прятал синяки.       — Чимин. — Чимин поднял глаза. Тэхён ждал его на середине лестницы и одной рукой указывая направление. — Пойдём.       Чимин убедился, что наступил на фотографию, шагнув в сторону Тэхёна: разбитое стекло ещё раз треснуло под ногами. Он улыбнулся Тэхёну и взял за руку, последовав за ним.       Первое, что он увидел — свечи. Они были… повсюду, расставленные по всему полу.       Тэхён остановился. Он с неуверенностью взглянул на Чимина. Чимину было сложно не смотреть на прекрасные картины позади него, но он крепко сжал тэхёнову руку. Тэхён испустил какой-то звенящий вздох и дёрнул того дальше. Они прошлись между свечей к центру комнаты, где их уже ожидало покрывало для пикника.       Чимин довольно хихикнул, увидев снэки, бутылку соджу и две смехотворно причудливые бутылки шампанского. Он поцеловал Тэхёна в покрасневшую щёку и окинул взглядом комнату ещё раз.       — О, Тэхён, стены.       Роспись была ещё свежая, в этом Чимин был уверен. Она наполняла воздух тем запахом, которые он стал связывать с уютом, приключениями и Тэхёном. Тому это шло, так он думал. Это шло им. Они не были настоящими розами, мило выглядевшими в стеклянной вазе и нежно благоухавшими. Они были как искусственные подсолнухи на стене, созданные благодаря краске и упорной работе, выросшие из грязного цемента.       — Нравятся?       Чимин рассмеялся.       — Что за вопрос? Они прекрасны, Тэхён. Жаль, что меня здесь не было и я не видел, как ты их рисуешь.       — Я хотел, чтобы это было сюрпризом.       Чимин кивнул, в последний раз оглядываясь перед тем, как взять обе руки Тэхёна в свои. Его сердце почему-то билось как сумасшедшее. Может, из-за атмосферы. Может, из-за Тэхёна, продолжавшего покусывать верхнюю губу. Может, из-за того, что три слова намертво застряли в горле Чимина, пытаясь наконец оттуда вырваться.       Чимин боролся с желанием выпалить их. Это было бы глупо. Было бы безрассудно. Они даже ещё не были бойфрендами.       — Я вижу. Тэхён-и… Это всё так замечательно, — Чимин обхватил лицо Тэхёна и притянул его поближе, так, чтобы их губы соприкоснулись. Напряжение тэхёновых плеч, казалось, после этого исчезло. Его тело расслабилось под напором Чимина и даже кривая улыбка появилась в уголках губ. Чимин отстранился медленно; его ресницы дрожали. — Я просто… кажется… Я не понимаю, почему. Что такого в сегодняшней ночи?       Тэхён облизнул губы и ещё раз одарил Чимина коротким поцелуем.       — Садись со мной.       Покрывало для пикника было старым и тонким. Чимин игрался с высовывавшимися нитками, пока Тэхён разливал соджу и открывал снэки. Чимин рассмеялся, когда Тэхён отхлебнул соджу и скривился из-за вкуса, и даже больше засмеялся, когда Тэхён пристально воззрился на него.       — Ты очаровательный. Знаешь об этом?       — Завались, Пак.       Чимин жевал чипсы, вновь оглядывая комнату, обращая внимание на всё: подсолнухи, пикник, причудливые стаканы, дюжины ароматических свечей, ради которых Тэхён, должно быть, экономил несколько недель, чтобы купить. И это ранило его сердце, именно так. Почему эта ночь была не такой, как все, почему Тэхён нервничал, зачем Тэхёну понадобилось набираться мужества, прежде чем приводить Чимина сюда…       — Тэ… — сказал он, пронаблюдав за тем, как покрылись румянцем щёки Тэхёна и как он пальцами дёргал подол футболки. — Это свидание? В смысле… официальное свидание?       Тэхёново адамово яблоко дёрнулось. Чимин внимательно проследил за этим движением.       — Если… если ты хочешь, — он опустил взгляд вниз, на колени, и закусил нижнюю губу. — Я надеялся, ты бы… — Чимин закивал ещё до того, как Тэхён закончил предложение, но тот на него даже не посмотрел. — Я хотел… показать, что это может сработать. В смысле мы. С нами это может сработать. Знаю, это не идеально. Ты заслуживаешь гораздо, гораздо больше, чем это… чем м-ме…       Он задохнулся. Хрупкие пузыри счастья, начавшие лопаться в животе Чимина, вдруг окаменели.       — Тэхён, ты о чём го…       — Но красиво же, правда? — продолжил Тэхён, будто ничего не услышал. Голос его дрожал, на Чимина он по-прежнему не смотрел. — Я знаю, это не… это не сравнится с модным рестораном или пикником в парке, но всё по-прежнему романтично и, ну, по-личному, да ведь? Жаль, что я не могу дать большего, но… это всё ещё свидание, так? Ты говорил, тебе нравятся забавные свидания днём и романтические по ночам. Что ж… может, мы и не можем ходить на дневные, но… но нам по-прежнему может быть весело ночью, как сегодня! И романтично тоже может быть. Здорово же, да?       — Да, но… — Чимин качнул головой. Он хмурился, пытаясь понять, что хотел сказать ему Тэхён, что Тэхён говорил и чего не говорил. — Но Тэхён? Почему у нас не может быть свиданий днём?       — Ну… Тебе же скоро в колледж. Ты будешь занят учёбой и танцами тоже. Я знаю, насколько это для тебя важно.       — Да, но… не весь день. Я уже тебе об этом говорил. Я стараюсь себя больше так не нагружать.       — Ты будешь хотеть зависать со своими новыми друзьями. Твои старые тоже захотят проводить с тобой время. Ну и твоя семья. Ты вроде как популярен, Пак, если не заметил этого, а я даже не вращаюсь ни в одном из этих кругов.       И ох… Ох, Чимин наконец понял.       — Тэхён… — произнёс он, пытаясь сдержать злобу в голосе. Он не злился на Тэхёна, не совсем так. Может, слегка. — Тэхён, ты что, думаешь, мне было бы стыдно встречаться с тобой?       Повисла тишина. Чимин до этого момента даже не заметил, что ночь была настолько тихая. Даже когда они шли бок о бок, наслаждаясь прогулкой под звёздами безо всякого нарушения спокойствия.       Уши Тэхёна были краснющими. Чимину захотелось взять его за плечи и встряхнуть. Теперь многое начало проясняться.       — А тебе не было бы?..       — Что?! — голос Чимина был куда громче, чем он предполагал. Тэхён моргнул, но Чимину некогда было жалеть об этом. — Поверить не могу, что ты так думаешь! Какого хера мне бы было стыдно быть твоим бойфрендом? — Тэхён гневно на него уставился, так, словно ответ был и без этого очевиден, а Чимин был непроходимым тупицей. Из-за этого кровь Чимин вскипела. — Ты же не серьёзно.       — Ну я же вроде как облажался, Пак.       — Я тебя просил не называть меня так! Ты… — Чимин горько вздохнул. Он залез на колени к Тэхёну, который посмотрел на него c широко открытыми глазами и ртом, и ладонями обхватил его лицо. — Временами ты можешь так меня расстраивать… И быть тупицей. Для кое-кого очень умного ты можешь быть реальным тупицей, Ким Тэхён. Мне наплевать на твои… лажи или как ты их там обзываешь. Или не наплевать. Не наплевать, потому что я беспокоюсь о тебе и ты мне нравишься. Я умирал от желания попросить тебя быть моим бойфрендом неделями! Единственное, что меня сдерживало — то странное выражение на твоём лице каждый раз, когда мы говорили о наших планах на будущее или когда смеялись и ты смотрел на меня так, будто я почти растворился в воздухе!       — У меня нет нормального опыта с… Люди ведь не остаются. — Тэхён постарался не смотреть Чимину в глаза, но Чимин не дал ему этого сделать. Он прижался лбом ко лбу Тэхёна, носом потеревшись о чужой. — У меня есть только сестра. И в какие-то моменты мне кажется, что и она тоже собирается уйти. Кинуть меня. Ты слишком важен. Я лю… Ты мне нравишься, окей? Очень нравишься. Может, даже слишком. Я не хочу удерживать тебя, но я эгоист и хочу, чтобы ты был, даже если… даже если вот так, даже если не хватает.       Чимин проглотил стоявший в горле ком. Глаза Тэхёна настолько широко раскрылись, настолько много в них было надежды, горя и слёз… Чимину хотелось, чтобы они вновь озорно засверкали.       — Ты глупый, глупый мальчик. Ты меня не удерживаешь, окей? Из-за тебя я захотел стать лучшей версией себя; более дикой, свободной версией себя. — Чимин постарался сдержаться, но не смог. Слишком многое он хотел высказать, о слишком многом им нужно было поговорить, но поцеловать Тэхёна казалось первоочерёдным. Тэхён держал его так цепко, что было тяжело дышать, но поцелуи всё ещё были какими-то неуверенными, будто он по-прежнему себя сдерживал, боясь подавать слишком много надежды. Чимин этого не хотел. — Твоя сестра не оставит тебя и я тоже, Тэхён-и. Ты можешь взять меня. Всего меня. Пожалуйста. Пожалуйста, возьми меня.       Тэхён столкнул их губы с такой силой, будто разбивал стаканы. Чимин почувствовал, словно лопается на миллион кусочков, разлетающихся по всей комнате и превращающихся в пыль. Он обхватил ногами талию Тэхёна и хихикнул, когда тот прижал его к полу. Вскоре его смех перешёл в хриплые стоны, когда Тэхён скользнул языком между его приоткрытых губ и лизнул в уголки рта.       Нахуй ждать выпуск из школы, Чимин собирался сожрать Тэхёна сразу после того, как они найдут кровать.       — Я могу… Я правда могу?..       «Взять тебя», он не сказал.       — Столько раз, сколько ты будешь хотеть меня. Я твой, Тэ.       Навсегда, не закончил он. Не потому что они были слишком малы, чтобы знать об этом «навсегда», не потому что это звучало слишком по-театральному, слишком романтично, слишком сильно. Тэхён не верил в «навсегда», Чимин слишком хорошо об этом знал. Ему не нужно было, чтобы Чимин выбрал его раз и навсегда, ему нужно было, чтобы Чимин выбирал его сегодня, и завтра, и послезавтра.       Чимин собирался выбирать его каждый день до конца своей жизни.

*

      Солнце стало медленно подниматься. Чимин не хотел выбираться из тёплых тэхёновых объятий, но его родители не стали бы радоваться, обнаружив, что он посреди ночи сбежал, чтобы целоваться со своим бойфрендом.       Чимин не смог сдержать улыбки, расползшейся по его лицу. Бойфренд. Ему нравилось это слово.       По пути к дому Чимина они держались за руки. Чимин скривился, осознав, что ему нужно как-то залезть через окно, потому что он забыл ключи от дома в комнате. Он вздохнул, не имея ни малейшего желания вот так, прямо сейчас, отпускать руку Тэхёна.       Тэхёну, казалось, тоже не хотелось его отпускать. Он сгрёб Чимина в охапку, тепло улыбаясь. Улыбался он будто ещё и глазами, что было настоящим открытием. Чимин всю ночь наблюдал за тем, как эта улыбка становилась всё шире, медленно, но уверенно, по-прежнему нерешительная, по-прежнему хрупкая и немного надтреснутая, как осколок разбитого стакана.       Чимин поцеловал тёмные круги под глазами Тэхёна, поцеловал его нос, лоб и в скулы. К тому моменту, как Чимин добрался до его губ, улыбка Тэхёна была широченная и дикая. Они целовались долго, с нежностью, пока соседская собака не заметила их и не стала лаять.       Тэхён надулся и отлип от Чимина. Чимин же шагнул к дому, но внезапная мысль остановила его. Он закусил губу и развернулся взглянуть на Тэхёна.       — А тебе идёт.       — А?       — Быть со мной. С моей семьёй, — глаза Тэхёна широко раскрылись. Он робко уставился на дом Чимина, словно ему не разрешалось на него смотреть. — Я давно им сказал о тебе. Они знают, что ты мне нравишься. Может, они захотят, чтобы ты пришёл, ведь мы теперь официально встречаемся. И я бы тоже хотел. Когда будешь готов.       — Ой, — Тэхён потупил взгляд. Взглядом он стрелял то в Чимина, то в дом, слегка нахмурившись. — Я думаю… Да. Я тоже этого хочу.       — Ты их не разочаруешь или что ты себе там напридумывал, окей? — Тэхён вспыхнул и постарался отвести взгляд, но Чимин обхватил ладонями его лицо. Он клюнул Тэхёна в губы, виновато улыбаясь. — Им это не важно. Они мне доверяют. Им важно, чтобы я был в безопасности и счастлив, а ты делаешь меня счастливым, Ким Тэхён. С тобой я в безопасности, даже когда мы занимаемся идиотской хернёй вроде свиданий в заброшках. — Тэхён довольно хихикнул. Этот смех разлился у Чимина в животе, отдаваясь дрожью в ногах и кончиках пальцев. Ему очень, очень нравился Тэхён. — Доверяй мне тоже, ага? Знаю, тебе сейчас сложно, но я тебе докажу. Я здесь. Я не оставлю тебя.       — Доверяю. — Рука Тэхёна скользнула Чимину выше, на спину. Так было уютно. — Я доверяю тебе. Тебе не нужно это доказывать.       — Ладно, — Чимин позволил себе понаслаждаться тэхёновым теплом ещё несколько мгновений, прежде чем высвободился из объятий. — Увидимся вечером.       — Вечером?       — Ага. Думаю, у нас ещё есть керамическая посудка, которая как раз завалялась кое-где.       Тэхён резко рассмеялся.       — Я на тебя плохо влияю.       Чимин закатил глаза и последний раз прижался к губам Тэхёна.       — Поверь, я не такой правильный, как думают остальные.       — Жду не дождусь, чтобы это проверить.       Ещё один поцелуй. Последний.       — До вечера, Тэ.       — До вечера, цветочек.       Они поцеловались ещё раз. Последний.