Ты готов быть рядом?

Несмотря на то, что мне, чтобы заработать денег, временами приходилось делать то, что я не хотел, чаще всего я получал чистый кайф от своей работы. В некоторые дни, сойдя со сцены, я ощущал такое невероятное чувство счастья, что мне хотелось делиться им со всеми. Проект “MELOVIN”, к моему огромному счастью, набирал обороты, наша музыка доходила до сердец все большего количества людей, а следовательно популярность и узнаваемость увеличивались в разы. Особенно было приятно, когда меня узнавали на улицах, говорили теплые слова, просили сфотографироваться или обняться. Я не выставлял свою личную жизнь напоказ в соц сетях, но в то же время не пытался прятать Камиллу. Впрочем, она сама спокойно реагировала, когда поклонницы просили сфоткаться, но все же всегда старалась вежливо отказаться от попадания в кадр, поэтому если нас где-то и фотографировали вместе, то исподтишка на расстоянии. Первое время фанатки не доставляли никаких неудобств нашим отношения, но когда наши фотографии с Камиллой, гуляющих по городу, стали все чаще появляться в сети, ревность фанов стала набирать обороты. Страницы Камиллы были закрыты, поэтому едкие комментарии частенько выливались в твиттер или в различные фан-аккаунты, которых становилось с каждым днем все больше. Мне всегда было обидно и больно за Камиллу, когда она первое время натыкалась на комментарии о своем возрасте и то, что она совсем мне не подходит. После того, как Камилла проплакала весь вечер из-за очередных обидных слов в ее адрес, я запретил ей лазить по хэштегу #melovin и взял с неё слово постараться не обращать на это все внимание. Было очень обидно, что люди, которые дают мне такое вдохновение на сцене, не могут адекватно принять мой выбор и порадоваться моему счастью. На очередном выступлении, которое было мне в радость, потому что на нем присутствовало довольно большое количество моих слушателей, я решил официально объявить о наших отношениях с Камиллой, так как до этого интернет полнился лишь слухами и различными теориями. Я посвятил одну из песен Камилле, подарил ей цветы, попросив выйти на сцену, и признался в любви. Она абсолютно этого не ожидала, и была в шоке до последней минуты. Когда моя девочка услышала слова о любви со сцены, она заплакала. После выступления я выложил нашу с ней фотографию в инсту примерно с тем же содержанием, попросив фанатов проявить уважение к моему выбору. После того, как я перестал прятаться, а в открытую заявил о своих чувствах, к моему огромному счастью, часть фанатов перешли из стадии гнева и отрицания в стадию принятия и стали теплее относиться к нашим отношениям и самой Камилле. Ками все еще не любила фотографироваться с моими фанатами, она все так же вежливо им отказывала, а фотки в мою инсту разрешала постить только такие, где было видно, как можно меньше ее лица. Но тем не менее, фаны неизменно умилялись нашим, хоть и очень редким, но совместным фотографиям в соцсетях. В ноябре у меня намечалась поездка в Одессу, куда я решил взять с собой Камиллу и, наконец, познакомить со своими родителями. Скоро должен был стукнуть год нашим отношениям и больше скрывать от родных свою девушку не было сил. Да и в этот вечер я планировал узнать, насколько всем будет комфортно в компании друг друга, чтобы понять, привозить ли Камиллу на Новый год домой или найти другой вариант празднования. Я предупредил родителей, что моя девушка немного старше меня, но насколько и то, что она была моим преподавателем, не сказал. Мне хотелось, чтобы родители очаровались самой Камиллой, прежде чем предвзято относиться к нашим отношениям. Я не совсем понял как, но за два месяца нам с Камиллой удалось собрать оставшиеся 7 тыс. долларов, поэтому в этот вечер мы планировали рассчитаться с отцом полностью. Камилла очень нервничала перед встречей с моими родными, я заметил, как у нее тряслись руки, пока мы ехали в такси из аэропорта. Когда мы подъехали к моему дому, мой черный лабрадор Плутон выбежал нас встречать. Он подозрительно понюхал Камиллу, которая присела его погладить, а потом стал лизать ей руки, малыш, который по размерам давно уже не был малышом, радушно принял новую гостью. “Так, прекрасно, начало положено,” — улыбнулся я, почесав собаку за ушком. Мы двинулись к крыльцу. Войдя в теплый дом, я сразу почувствовал запах маминой еды и по моему телу разлилось приятное тепло. Родители вышли к нам не сразу, замешкавшись на кухне. Когда отец в первый раз глянул на мою девушку, он изменился в лице, застыв на пару секунд на пороге. Мама обогнала его и приветливо улыбнулась нам. Она протянула руки, чтобы меня обнять, и я, подходя к ней, обернулся на Камиллу и успел заметить ее растерянный взгляд. — Здравствуй, сынок, — когда мама перестала меня обнимать, она протянула руку Камилле. — Ты должно быть Камилла? — Да, — смущенно проговорила она, — очень приятно с Вами познакомиться Валентина Анатольевна*. Николай Сергеевич, — протянула Кам руку подошедшему отцу. Папа прогнал тот растерянный взгляд и постарался быть максимально дружелюбным. Смятение их обоих меня сбило с толку. Неужели они знают друг друга? Я отнес наши с Камиллой вещи в мою бывшую спальню, где мама уже заботливо застелила нам постель. По моим ощущениям, вечер прошел довольно неплохо, родители были дружелюбными и гостеприимными. Мне показалось, Камилла действительно сумела очаровать маму. Постепенно ее скованность стала проходить и я заметил, что она стала чувствовать себя комфортнее. Когда родители узнали о возрасте моей девушки и о том, как мы познакомились, повисло неловкое молчание, которое прервала мама, выдав: — Любви все возрасты покорны. Главное, что вам вместе хорошо. Я вижу, что вы влюблены в друг друга, а остальное не важно. Тем более, мне всегда казалось, что Косте больше подойдет девушка старше его, а не взбалмошная… — Мам, — попытался я остановить ее поток мысли, — спасибо, что понимаешь, — потянулся я поцеловать маму в щечку, потом перевел свой взгляд на отца и осознал, что он не понимал и не поддерживал. Когда мы поужинали, Камилла стала помогать маме убрать со стола, они весело переговаривались на кухне, что меня очень радовало. Мы с отцом сидели у камина в гостиной и пили каждый свой напиток. Долгое время мы молчали. — Сын, мне нужно с тобой поговорить. — Пап, мне бы очень хотелось, чтобы вы подружились. Камилла очень милая и добрая, ты вскоре перестанешь замечать разницу в возрасте…, — обрадовался я, что папа начал разговор сам. Отец открыл рот, как в гостиную зашла Камилла. — Милый, ты не против, если я пойду наверх? Приму душ и ... — Да, конечно, родная, я скоро к тебе поднимусь. Она наклонилась и поцеловала меня в щечку. — Спокойной ночи, Николай Сергеевич, — обратилась она к отцу. — Спасибо за ужин, было все очень вкусно, — поцеловала она в щечку мою маму, которая вернулась с кухни, — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — улыбнулась мама в ответ. — Ой, я же забыла оставить вам полотенца. Пойдем, достану из шкафа. Они обе двинулись на второй этаж. Когда их голоса смолкли, отец снова обратился ко мне. — Я не хочу, чтобы ты с ней встречался. Тебе стоит прекратить это общение. Я просто чуть не задохнулся от возмущения. Меня накрыла волна злости и обиды, я не мог поверить своим ушам. — Прости? Какого..? — Костя, так будет лучше. — Ну и что, что она старше меня, какая разница? — Такие девушки, как она, живут тем, что тянут из таких наивных дурачков, как ты, деньги. Если не твои, то деньги твоих родителей. — Она не такая! — чуть повысил я голос. — Ну может быть пока она отвлекает твое внимание, а потом сядет на шею и по миру пустит. — С чего ты взял?... — Ты ведь деньги брал для нее, так? Злость меня накрыла с новой силой. — У нее отец был при смерти. Ему нужна была операция на головном мозге.. — Ага, ну да, какими еще байками она тебя кормила? — Я сам был в больнице, видел ее отца на искусственной вентиляции легких, слышал, что говорил врач...Я привез тебе оставшуюся сумму, сегодня я с тобой полностью рассчитаюсь. Я резким движением поднялся с кресла с желанием пойти за деньгами и кинуть их ему в рожу. — Это ничего не меняет, сын. Сегодня отец, завтра другая причина...Я не хочу ее больше видеть в своем доме. И не хочу, чтобы ты встречался с такими женщинами. — Больше порог этого дома я сам не переступлю. Ты редко поддерживал меня, я с этим смирился, но чтобы когда-нибудь услышать от тебя такое, отец… Я уже взрослый, и сам могу решать, с кем мне проживать свою жизнь, понял? — выкрикнул я. Он тоже поднялся на ноги с кресла, отпив из стакана с виски, он холодно произнес: — Если такой взрослый, тогда сам плати за свою квартиру. — Нашел чем напугать! Машину вернуть? — направился я к лестнице. — Не надо, это подарок, — махнул отец. Я поднялся наверх, Камиллы в комнате не было, вероятно, она была в душе. Я стал рыться в сумке в поиске денег. Достав конверт, я обратно бросился вниз. Подойдя к отцу, я бросил пачку на журнальный стол. — Мне больно, отец, что ты не веришь в меня, как в музыканта. Но то, что ты не доверяешь моему выбору, вот так пренебрегая моими чувствами, это больнее всего. Этого я тебе никогда не прощу. — Ты поймешь однажды, Костя, — я услышал, как он говорил мне в спину, когда я снова стал подниматься по лестнице. Я остановился на верхней ступеньке, чтобы его дослушать. — Молю бога, чтобы ты выжил после того, как она разобьет тебе сердце. Его слова меня в край смутили, я преодолел последние ступеньки и вошел в свою спальню. Я стал снова переодеваться в джинсы и собирать вещи. Камилла вошла в комнату через пару минут. Она растерялась, когда увидела, что я снова упаковываю чемодан. — Кам, любимая, мы уезжаем. Заселимся в какой-нибудь отель поблизости. — Что случилось, Мэл? — села она на постель. Слава богу, ее волосы были лишь влажными, а не мокрыми. Буду надеяться, что она не заболеет, пока мы доедем до отеля. — Я поругался с отцом. Я просто хочу уехать отсюда. — Это из-за меня? — Нет, ты что, конечно, нет! — поцеловал я ее в губы. — Ты прекрасна, как может быть причина в тебе? — Мэл, не ври мне! — Ты знала моего отца до этой встречи? — Нет! — ответила она прежде, чем я успел закончить предложение. Я прищурился, глядя на нее. В моей душе были сомнения. — Он не принял мой выбор, — на этих словах Камилла не знала, куда себя деть. — Я с этим мириться не стану. Никто не будет мне указывать, что делать, даже отец. — Ты отдал ему деньги? — Да. Мы пробудем в Одессе столько, сколько и планировали. Просто вместо того, чтобы проводить время в этом доме, я познакомлю тебя с друзьями и городом. Ладно, родная? — погладил я ее по щеке. — Не обижайся и не расстраивайся. Я люблю тебя, это ничего не сможет изменить, — сел я перед ней на корточки и посмотрел в глаза. Она кивнула, наклонилась ко мне и поцеловала. — Я тоже люблю тебя, котенок! Сейчас переоденусь, — встала она с постели. Взяв свои вещи, она направилась обратно в ванну. У двери она обернулась. — Отец отказался теперь платить за твою квартиру? — Да, но это не проблема, мы отдали долг, нам сейчас должно быть легче, — застегивал я чемодан. — Знаешь, я тут подумала, — подошла она снова ко мне и положила руку мне на грудь, — может нам начать жить вместе? Я стал улыбаться. — Ты этого правда хочешь? — Конечно! — уверенно кивнула она. — Мы практически год в отношениях, хорошо друг друга знаем. Быт, конечно, может испортить наши взаимоотношения, но ведь мы должны проверить, чтобы знать наверняка. Тем более, снимать две квартиры глупо, мы практически уже живем друг у друга. Что скажешь? — Я только за, родная. Я не могу выносить ночи, когда засыпаю без тебя. А покидать тебя и уходить домой становится все сложнее. После этих слов я стал ее целовать. Развязав на ней халат и осознав, что она в одном белье, я завелся в ту же минуту. Я стал гладить по ее бархатному телу, мои руки легли на ее талию, постепенно переходя на бедра. — Я не хочу делать это здесь. Давай уедем, — с большим трудом отстранился я от нее. — Да, конечно. Поехали, — поцеловала она меня еще раз и запахнула на себе халат.