расскажи мне, какой я плохой

*** Наверное, ещё никогда Саша не общался в интернете так много(почти беспрерывно), и не было в его жизни диалогов приятнее, откровеннее и важнее, чем с Васей. За ту неделю до их очередной встречи парень настолько свыкся с присутвием (пусть и виртуальным) блогера в его ежедневной рутине, что трудно представлял хоть один вечер без их общения. Но такой вечер наступил. Злосчастный вечер пятницы, которой вновь напомнил Беличенко-младшему о прошлых загонах и волнениях. Внизу, на первом этаже, то и дело срывались голоса родителей. Юноша не в первый раз сидел на одной из ступенек лестницы и слушал чужие крики, пытаясь понять, когда отец сорвётся и ему пора будет вмешаться, перетянув внимание на себя. Но давалось такое терпение сложно: рукава толстовки давно намокли оттого, как часто ими стирали влажные дорожки беспрерывно идущих слез. Почему это повторяется снова? Почему нельзя общаться без криков и истерик? Почему, почему, почему? По дому, разбавляя иной шум, раздался неприятный звук бьющегося стекла и Саша понял — пора вмешаться. Его быстрые шаги родители даже не заметили, в пылу продолжающегося скандала. Перед глазами открылась полная картина происходящего: разбитая ваза с цветами, раскрасневшиеся от ненависти лица и полный беспорядок. Напряжение хоть и висело в воздухе, но сейчас немного разрядилось. — Что у вас здесь присходит? — Выблядки твоей мамки уже прямо к нам домой ходят! Так ещё и с цветами, полюбуйся! И я не собираюсь это терпеть! Катерина, ты слышишь? — Как будто ты у нас эталон верности! Саша, уходи. Тебе не надо это слышать! — Нет, надо. Пусть знает, какая у него мать замечательная. Знает и пойдёт в отца. Беличенко опускает лицо, с ужасом осознавая, что он плачет. И, к сожалению, не только он это замечает. — Ты че ревешь? А ну, покажись. Парень ретируется назад, потому что знает, как остро отец реагирует на такое проявление эмоций, как слёзы. Но отступать поздно. Его грубо хватают за подбородок и вскидывают вверх. — Ужасно. Жена — блядь, сын — тряпка. — Я..не...мне просто надоели скандалы. — Нет, ты тряпка. Вытри сопли и молча иди в свою комнату. — Тогда ты тронешь маму! — Я сказал, заткнись, — подзатыльник и Саша, всхлипнув, бежит к лестнице. Дальше, в свою комнату, закрыться, лежать без сна и света, никогда не покидать эти стены. Вот только несмотря на наказ отца, юноша не в силах перестать выплескивать эмоции так. А может... Вася понимал его. А может, хотелось так думать, но сейчас, когда реальность казалась слишком отвратительной, Беличенко не знал иного решения, как уйти в виртуальный мир, где имеется друг. Да, за эту неделю блогер успел им стать. Но увы, виртуальный мир оказался не менее отвратительным. Вернее, восприятие всего сейчас было искаженным, и мальчик видел все черно-серым, негативным, настроенным против. «Прости, но завтра не получится встретиться. Я прямо сейчас в гостях и, скорее всего, на утро придётся разгребать материал и беспорядок» Откинув телефон, Саша ложится на спину и, устремив взгляд в потолок, дает эмоциям вновь контролировать его сознание и мысли. Снова слёзы. «Сам себе не противен?» Дрожь и сбитое дыхание. «Ты и правда тряпка.» Задрав рукава толстовки Беличенко устремил взгляд на запястье, что «украшали» белые полосы – шрамы, после подобных эмоций. Нет, он больше за это не возьмется. Только вчера они со Звездкиным обсуждали, какой он молодец, смог перебороть желание резать себя. И ведь не зря. Это правда временный эффект, не решающий никаких проблем. Может, становится спокойнее, но так ли существенно? И помогут ли очередные шрамы ненавидеть себя меньше? Нет. Конечно, нет. Парень поднимается с кровати и в непонятном даже самому себе порыве, звонит Васе. На удивление, гудки быстро затихают. Из динамика доносился тихий, кажется, немного даже сонный голос: — Что у тебя произошло столь срочного, чтобы так бесцеремонно будить меня? И правда, что феноменального? Родители ругаются часто и никогда угрозы развода не кончаются им. А загоны и периодические слёзы на фоне такой обстановки дома — вещь давно привычная. Все почти в норме, нет? Нет! Так больше не может быть. — Р-родители.. «Слишком жалкий голос. Ты и сам слишком жалкий. Васе не до тебя.» Быстро сбросив, Саша пытается успокоиться, но выходит из рук вон плохо. Вдох-выдох. Надо привести себя в порядок и..Вася. Ему вновь звонит Вася! — Пожалуйста, скажи где ты и что произошло. Я пиздец, как переживаю. — Родители ругаются, а мне морально плохо и я вновь думаю о том, куда бы мне сбежать и как бы...сделать себе хуже, пытаясь притупить моральную боль физической. Небольшое молчание, казалось правильным, хоть и пугало отчасти. — У вас есть охрана в доме? — Что? То есть...телохранитель, но он временно в отпуске, пока из дома мы почти не выходим. А что? — Я приеду. Напиши мне адрес смс-кой и оденься. Сможешь из дома выбраться не показываясь родителями? — Смогу, но...Вась, не нужно, просто поговор... — Жду адрес сообщением. Поговорим уже лично. Но не обещаю быть скоро. — Вась.. — Чего? — Спасибо тебе...Но ты правда не обязан посреди ночи отправляться ко мне, чтобы вытирать мои слёзы... — Не обязан, но я хочу это делать. Саш, я жду адрес. И пожалуйста, не вреди себе. Обещаю, будет лучше совсем скоро, обещаю помочь. — Я сейчас пришлю сообщение. — Жду. До встречи. Проходит несколько мучительно-медленных минут, а юноша все ещё не может поверить — забив на свои дела и, видимо, на планы с каким-то ещё блогером, Вася срывается и едет к нему. Чтобы просто поддержать. Чтобы разбавить мрачные мысли. Стерев остатки соленых капель с щеки, Беличенко быстро печатает адрес собственного дома и, отправив сообщение, спешит в ванную. Надо привести себя в порядок. Хотя бы относительный, но порядок. *** Вася едет в такси, понимая, насколько дорого, во всех смыслах, ему обходится эта поездка. Хотя, к черту. Сейчас ничего дороже, чем спокойствие так неожиданно появившегося в его жизни друга не было. — Сколько осталось? — Минут пять. SMS: «Я совсем скоро буду» «Очень жду» На самом деле, блогер сомневался, умеет ли поддерживать и станет ли лучше с его присутствием, но почему-то знал — иначе поступать нельзя. По телефону помощи уж точно никакой бы он не оказал. — Вон тот шикарный дом, да? — Полагаю, да и остановите здесь, наверное. Дойду как-то. — Любовник, что ли? — Вроде того... — Ну, не мое дело. Деньги? Выложив почти все содержимое кошелька, Звездкин поспешил к коттеджу, где, если зрение не подводило, его уже поджидал худощавый силуэт. *** — Ты правда приехал. — Иначе не мог, ты ведь пон... Договорить Саша не дал, с каким-то особенным отчаянием обнимая Васю. Обнимая кого-то впервые, потому что хотел, а не потому что «надо». — Спасибо. Я безумно ценю. — Вкусно пахнешь. Так же, как при нашей первой встрече. «Только Вася этот парфюм и хватит.» — А ты невкусно. — Знаешь почему? — парень достаёт из кармана пачку сигарет и достаёт одну из них. — Дай мне тоже... — Ты ведь не куришь? — Я хочу сейчас... Было видно: Звездкин заметно колебался. Но все же поделился. — Спасибо. Научишь? — Не сейчас. Кури не в затяг. Иначе голова закружится или стошнит. Прелести, конечно, но давай не сегодня. — Ладно, а зажигалку? Усмехнувшись, Вася молча засовывает сигарету в рот Саши и придерживая своей рукой, подкуривает от своей, палящей. — Нет, не так. Вдохни несильно... Вторая попытка венчается успехом. — Вуаля. — Ты засмущал меня. — Для будущего наказания у нас был слишком нетесный контакт. — Ладно, ты прав. Беличенко неожиданно даже для себя понимает — он правда вовсе не против находиться с другом так близко, как тот этого захочет. — Расскажешь? — Что именно ты хочешь слышать? — Все и подробно. — Не здесь. Докурим и пойдём в мою комнату. — Звучит заманчиво. Дым так красиво растворяется в воздухе. Как все тревоги с появлением Васи рядом. Удивительное совпадение. — А говорил, что озабоченный — я. — Так и есть. Я имел ввиду факт, как холодно на улице ночью и как лично я не люблю этот холод. — ... — Ладно, про наказание тоже подумал. — Я знал! Знал! — Тише ты, ещё заметят. Мне тогда конец. *** Саша открыл дверь своей комнаты и включил свет, невольно заливаясь краской. Кроме Звездкина и матери в личную комнату парень не пускал никогда и никого. — Уютно здесь. Но немного...строговато. — Родители не одобряют мои увлечения, так бы уже везде весели пестрые плакаты вместо серых стен. — Все равно клёво. — У меня есть много чипсов и несколько баночек с газировкой. А ещё больше того, чем я хочу поделиться. — Одобряю. Тащи все сюда...Ты не против усесться на полу? — Нет! Возьми плед с кровати. *** С довольной улыбкой ребята готовили себе место для непростого разговора, но атмосфера вышла столь располагающей, что все откровения после давались Беличенко легче, чем редкие записи в личном дневнике. Вася оказался прекрасным слушателем и не менее прекрасной поддержкой. — У нас закончились чипсеки. — А я успокоился окончательно. И ты теперь знаешь ещё больше обратной стороны жизни в богатой семье. — Саш, не обижайся, но тут не только в богатстве дело. Просто они такие и их поздно менять. Тебе стоит лишь постараться не стать таким. А вот это уже сложнее, потому... — Нет, не сложнее. Я решил, что начну в тайне подрабатывать. И сбегу при первой же возможности. С приличной суммой на карте не такой уж и сложный шаг. И пусть решают все сами. Я не стану марионеткой. — Иди сюда. Вновь крепкие объятиях, со странной отчаянностью. Но в этот раз инициатива была за Звездкиным. — Не уходи, пожалуйста. Чипсы ещё есть... — Ну, куда я уйду? Я ещё не все запасы в твоём доме съел... — И только поэтому? — Только поэтому я ехал через весь город посреди ночи, да. Саша усмехнулся в чужое плечо. «Вася хороший».