расскажи мне, какой я плохой

*** Они смотрели «Рик и Морти» и допивали остатки ликера. Саша был очень пьян и счастлив. Их «свидание» ему однозначно понравилось, хоть все и пошло вне плана. Парни не гуляли и не поехали к Звездкину печь блинчики. Зато, вместо этого, сходили в кино и удачно напились. А сейчас вместе смотрят мультик в три часа ночи и шутят самые пошлые и несмешные шутки, но их все устраивает. Да, иногда диалоги получаются сухими, но в целом... Идиллия. — Сань, я курить хочу. — Кури здесь. — Чтоб на запах родители пришли? — Кури... Пьяно шатаясь, друг отошёл и, распахнув окно, недолго повисел на раме, лишь после этого поджигая и закуривая сигарету. Кажется, последнюю. Вот черт. Под каким предлогом теперь можно постоять рядом? «Предлог и не нужен». «Или»? — Хочешь ликер? — Не особо, но неси. Беличенко поднимается с пола слишком резко. На секунду вся комната превращается в карусель для него, хоть юноша и неподвижен. Вскоре эта иллюзия(а иллюзия ли?) проходит и он упрямо идёт дальше. — Держи....Бр, тут холодно... — Ну, немного, — дым закружил в морозном воздухе, — Замерз? — Угу. — На, пей, — парень протягивает бутылку обратно в руки и Саша его слушается, допивая остатки алкоголя. — А теперь, — бычок летит вниз, — Иди сюда, — Вася накрывает его пледом? «Откуда? Я настолько отвлёкся, что даже не заметил, как он взял приятную накидку с кровати?» Парню значительно теплее, но не только из-за пледа, или оттого, что окно вновь закрыто: Звездкин не просто накрыл его, но ещё и приобнял. — Мы похожи на пару. «Заткнись, заткнись, заткнись!» — Мы разве не уже? «Опять шутки...» — Ты издеваешься! — А ты типо нет! «Нет»... — Совсем немного. «Можешь соврать Васе, чтобы не испортить взаимоотношения, но только не ври себе, придурок». — Хочешь маленький секрет? «Скажи что-то, что даст мне шанс...» — Д-да, конечно. — Я никогда не целовался. — Серьезно? Я пару раз, на самом деле, но... «Кажется, меня тошнит». «Слишком душно». — И этот мальчик, который не целовался, шутил с самого первого сообщения про наказание? Забавно... — А я не шутил... — Да? Отшлепаешь меня? — Вась, ты придурок... «Сейчас точно стошнит...» — Саша умеет обзываться! — Не кричи, всех разбудишь! Беличенко нехотя и очень неуверенно вырывается из объятий и бежит в ванную, игнорируя головокружение и искренне надеясь: родителей не разбудил. Он склоняется над раковиной и отчаянно признаёт: наверное, стоило начинать с напитков не такой крепкости. В дверь нетерпеливо стучат. — Ты в порядке? — Д-да, — снова рвёт. Вася входит бесцеремонно, без разрешения и сочувственно гладит по плечам. — Не только впервые напился, так ещё и перепил выше своей меры. — Стебешься надо мной теперь? — Вовсе нет, сострадаю. Тебе лучше? — Н–не уверен. Может, совсем немного. Но слабость...Я... На какое-то время Саша пропадает из реальности, а когда открывает глаза, лежит уже на своей кровати рядом с явно обеспокоенным другом. — Ты в норме? Господи, я больше никогда не дам тебе пить, дурак... — Что случилось? Мы вроде в ванной были? — Ага... Только кто-то поблевал, а потом решил уснуть. — Я отключился? Надолго? — На пять минут где-то. Я тебя перенёс сюда и ты почти сразу пришёл в себя. — Ты нёс меня на руках? Как принцессу!? — Тише! Беличенко глупо улыбается. Очередное проявление заботы со стороны Васи теплом отдаётся в груди. Может, это тепло вызвано количеством выпитого крепкого алкоголя, а не чем-то другим, но сейчас уже не важно. — Я ведь принцесса? «Не неси бред, ему просто пришлось нести тебя и терпеть сейчас». — Конечно, принцесса. Пьяная, с утра будешь похмельная, но принцесса. — А ты мой принц? — Беличенко, тебе пора спать. Ты точно выпил сверху своей нормы. — Не хочу спать! «Научи меня целоваться..» — Тише, пожалуйста. Попробуй поспать. Сказку расскажу, хочешь? «Окей, мне не на что расчитывать». — Хочу. *** Когда Саша уснул после несвязной и глупой сказки, Звездкин максимально тихо встал и включив свет, принялся наводить порядок в комнате. На случай, если родители заглянут ночью или утром. Мало ли. Отмазать лишь наличие его в этом доме проще, чем беспорядок, алкоголь и, опять же, незнакомый для них человек в одной кровати с сыном. Обладая не желанием будить друга и собственной аккуратностью, парень справился очень тихо. И теперь пустые бутылки стояли в шкафу прямо за огромным количеством коробок с обувью. «Кто вообще так хранит все?» Плед же, до этого валявшийся на полу, уже лежал где-то на краю кровати, бережно накинутый на стопы Беличенко. «Вдруг замёрзнет?» Удовлетворительно оценив проделанную работу, Вася выключил свет и тихо пошел к постели, стараясь улечься без шума. Увы, везение закончилось и Саша громко замычал, проявляя свою уже бодрствующую натуру. — Тш, родителей разбудишь. — А ты... не...не спишь? — Уже ложусь. — Обними меня тогда. Звездкину нравились их объятия. А может, Саша тоже нравился — он не знал. Никогда в жизни ещё не испытывал ничего подобного и не понимал свои чувства сейчас. Но если это правда, такая симпатия — дело гиблое. Влюбиться в парня, своего друга, так ещё по совместительству сына самого влиятельного человека в городе — такая себе перспектива. Но разве нужно отталкивать Беличенко, когда он тянется сам в такой невинной просьбе, пусть и не трезвый? Определено, нет. Юноша вздыхает и послушно обнимает худощавое тельце со спины. Кажется, он даже чувствует чужие рёбра под своими руками. «Обязательно надо проследить за питанием Саши. И в целом заботится, потому что сам, кажется, друг не может». — Может укрыть ещё? Не холодно? — Нет...так хорошо. — Понял.Спокойной ночи? — Сладких снов. *** Беличенко проснулся от криков. Привычное «не доброе» утро. Благо, эти крики слышались отдаленно:явно ругались на первом этаже. Значит, не на них двоих, уже неплохо. — Эй, Вась...— легкий, едва ощутимый толчок в руку, что его обнимала, — Вставай. — Не хочу! — Тише, голова и так болит. — У мальчика похмелье, кошмар. — У меня... родители внизу ругаются. Я должен проверить сходить, а тебе лучше спрятаться. Или подняться на чердак. — Как же глупо было надеяться на романтичное утро вдвоём... — Это как? — Забей, я на чердак пошёл. Почисти зубы и умойся, чтобы тебя никто не спалил. В комнате я ночью убрался. — С тебя все равно объяснения, что да романтику ты ожидал. Вася лишь усмехается и быстро удаляется на третий, заброшенный этаж дома через дверь на потолке в комнате у друга. «Кто вообще придумал эту странную, но нужную вещь в виде чердака?И сколько мне тут торчать?» Скрежет с обратной стороны и Саша закрыл его в этом мрачном во всех смыслах месте. Отлично. Но такие меры точно предприняты не просто так, а крики не внизу, а уже в комнате спустя какое-то время лишь убеждают в необходимости Васи тихо ютится в сомнительном убежище без страха быть уведённым не в то время. *** — Саша, твой отец уехал в «ЗАГС», подавать на развод. Он бросает нас обоих! Просто идём на все четыре! Нет, я конечно отсужу половину имущества, но...Вот, козел! И да, собирайся. Вещи бери, только какие носишь. Пока переезжать некуда, однако этот вопрос я смогу решить в ближайшее время. — Мам, подожди! Я знаю, все не так просто, у вас и отношения не лучшие, но развод? — Ты, вроде, достаточно взрослый, чтобы понимать, насколько необходимы некоторые меры. Хотя, я все ещё в шоке с твоего отца. Теперь без денег останемся. Вернее, без таких. — Без денег? А...семья тебя совсем не волнует? — У нас давно не семья. Ты лишь мой ребёнок, а он лишь богатый муж. Без пяти минут бывший муж. Быстро найду кого-то другого, не переживай. — ... — тихий всхлип. — Эй, только не реви. Это отвратительно выглядит. Ты же мужчина! — Значит, мне нельзя чувствовать? — Нельзя ныть. Займись вещами, а не распускай сопли. Дверь комнаты хлопает. Беличенко чувствует, как его мир рушится. Чувствует, что от семьи и правда ничего не осталось. Парк аттракционов, поездки на море, барбекью каждые две недели и пусть и не самое торжественное, но Рождество. Больше этого не будет. Из воспоминаний и размышлений в реальный мир вернул громкий стук сверху. «Звездкин все ещё наверху!» Парень быстро срывается с места и игнорирую слёзы, спешит стать на ближайший стул и открыть дверцу, впустить друга, который сейчас нужен особенно сильно. — Прости, я отвлекся на свои мысли, мама сказала не лучшие вещи... — быстрое движение где-то сборку. «Приземлился?» — Тш, иди ко мне. Я все слышал. Саша прижимается к телу напротив, отчаянно цепляясь за складки на чужой одежде и, наконец, дает волю эмоциям, потому что, кажется, Вася единственный, кто не осудит за такое проявление. — Солнце, мне очень жаль, слышишь? Но так бывает, так нужно. Возможно, твои родители станут счастливее друг без друга. Без ссор, какие были. — Я понимаю, да...Просто очень сложно сейчас это все принять. Крепко сжав ладонь Беличенко, юноша молча тащит их к кровати и рухнув туда вместе, вновь аккуратно обнимает его. — Все наладится. Ты будешь счастливее, чем сейчас. Я обещаю, что станет лучше. И я не обману, Саш. — Я никому никогда не был нужен. — Ты мне нужен, слышишь? Я говорю это не потому, что это нужно услышать тебе, а потому, что правду скрывать плохо. А недоговаривать чего-то — это уже не правда. — Я... хочу к тебе. Пожалуйста... Заберёшь? — Конечно. Но тогда твоя мать права...Хоть в чем-то, блять. — В чем? — Собирай вещи! — Я...я не про переезд говорил. — А я про него. Переезжай хотя бы на время. Отказы не принимаются. Молчание ненадолго повисло в комнате, но Саша все же его нарушил. — Хорошо... только напишу записку. И, пожалуй, на ближайшие пару дней отключу телефон. Может, не найдут очень быстро. *** Вася приобнимал друга за плечи, пока тот, словно, переступал порог его квартиры впервые. Почему-то сейчас казалось: ничего правильнее этого поступка нет. И очень хотелось верить, что Сашу поймут. Тот же и вовсе заверил себя, что никому не нужен и никто его не станет разыскивать и возвращать. Про судебное разбирательство ни один из них не стал даже заикаться. Все позже. Сейчас надо насладится условным спокойствием и нормальной, спокойной атмосферой. — Куда вещи можно определить? — Бросай здесь. Потом разберемся. Кажется, Беличенко мнется и вздыхает как-то неодобрительно, но все же, ставит спортивную сумку в коридоре, пока юноша с грохотом заносит увесистый чемодан. — И ты... уф... ещё утверждаешь, что взял не все? — Да...лишь часть гардероба. — Господи, кошмар. Я когда из другого города переезжал — вещей меньше было. — Ну, извини. — Все в порядке, я вредничаю...Так, вещи занесли, с водителя твоего клятву взяли, а что дальше то? У меня есть нечего и надо бы за продуктами сходить. А ещё, по-хорошему, надо со знакомым попозже связаться и... — Какая ты занятая персона, оказывается. — Не совсем, но я отложил многие дела, чтобы спокойно провести время с тобой, а отложенные дела — не завершённые, сам понимаешь. Сердце Саши пропустило пару ударов. «Он и правда отложил все ради меня». «Но почему я реагирую настолько остро? Почему Вася...такой?» — Конечно, я не стану мешаться. — А поможешь? — Я попробую... — Сходи в магазин, пожалуйста. «Пятерочка» возле дома там, видел? Туда. — Одной ногой я уже там! — Хороший мальчик! Неловко краснея, парень выбегает из квартиры на лестничную клетку. — Вернись, принцесса, ты деньги забыл! *** Разобравшись с делами настолько, насколько позволяло время, Звездкин наконец отлип от ноутбука и перевёл взгляд на сидящего Сашу рядом. И надо было видеть этого обиженого ребёнка. — Ну...не дуйся. — Я спросил два раза, а ты игноришь. — Прости, я был занят. Повторишь? — А вот не буду. — Сам напросился. Юноша решил нападать, предварительно взяв подушку с дивана, где сидел все это время. — В-Вась...Вась, не надо... — Защищай...ся. Заметив, что Саша чуть не плачет, Вася тут же кидает предмет декора обратно и неторопливо приближается к парню, присаживаясь на самый край кровати. — Что случилось? Я... налажал? — Н-нет. Просто...резкие движения вызывают панику и страх. Это... из-за отца. — Блять, прости. Не знал, что этот мудак запугал тебя насколько сильно. — Ну... Звездкин без колебаний прижимает друга ближе, на секунду позволяя себе отвлечься на размышления. Нет, не позволяя. Даже думать не получается, когда в объятиях плачет Саша, потому что его нервы окончательно сдают. И отчасти в этом вина и блогера. С самого первого их взаимодействия, черт возьми. — Саш, прости меня...Не только за подушку, но и за причину нашего знакомства тоже. — Я простил уже. На секунду Вася хмурится, а затем, в непонятном даже самому себе порыве целует чужую макушку. — Может, ляжем? — Да, давай. *** Сколько ещё они пролежали в попытке поговорить на отвлечённые темы — никто не считал, но в один момент, когда все вдруг стало уже не таким интересующим, Беличенко почему-то решил: пора. И задал отчасти провокационный вопрос. — А как ты к ЛГБТ+ относишься? — Других вопросов не осталось? — Ну, Вась, мне интересно. — Никак, положительно? Люди, как люди. Я и сам сомневаюсь, что натурал. Но меня это совершенно не волнует. И никого не должно. Личное дело каждого — если говорить проще. За всю свою жизнь слышал много разных позиций и как-то установил свою. — Ты так сказал, словно тебе сорок и у тебя уже правда немало опыта. — Не сорок, но и не шестнадцать уже. Наслушался и навидался много всего. — А сколько тебе вообще? Вася вдруг краснеет, понимая, что они даже не оговаривали возраст, увлечения друг друга. Их общение началось с ничего и с ничего развилось до настолько доверительного. До того, что, он, кажется, начинает влюбляться. — А тебе? — Двадцать один, универ только окончил. — А я и не знал, что ты ребёнок. — Забыл на лбу написать! И вообще, ребёнок? А сам то сильно старше? — Ну...На шесть лет. Между ними повисает пауза. Судя по всему — она затягивается надолго. И наверняка ни один из них, конечно же, даже и не догадается, что мыслят они в одном направлении. «А что, если правда влюбился? Возраст вообще влияет на что-то?» *** К обсуждению возраста парни больше не возвращались. Беличенко пошутил что-то про «старость», атмосфера разрядилась и дальше разговор вновь прошёл на тему тех или иных разногласий. Сейчас же они и вовсе занимались иными делами: Вася стоял у плиты и следил за блинами, пока Беличенко, судорожно вздыхая, пытался взбить яйца с солью, сахаром и молоком уже для второй партии. — У меня рука устала... — Это ты ещё муку не вмешал туда. — Пощади! — Ладно, неси сюда. Я все сделаю. Шаркающие шаги и рядом появляется тарелка с уже взбитой заготовкой для теста. — Спасиб... А Саша прилипает, неловко и немного неуверенно обнимая его сзади. «Нет, надо сознаваться. Уверен – не уверен, а обговорить надо. К тому же, он сам затеял разговор про ориентацию и ведёт себя так доверительно, что... Нельзя промолчать и лучше никакие откровения на потом не откладывать». — Сейчас блинчики дожарю и приду обниматься, если так хочешь. Иди в комнату и дай мне двадцать минут, хорошо? — Пятнадцать! Парень лишь вздыхает, осознавая, как непросто будет завести разговор. *** Прошёл день, ещё один, неделя. Никто так и не сознался в чувствах, в то время, как они становились все заметнее. Саша лез обниматься постоянно. Звездкин заботился о Саше. И вдвоём у них был целый мир, отделённый ото всех. Наверное, обо всех бы они и забыли, если бы не один телефонный звонок с утра. Юноша лишь слышал, как быстро Беличенко убежал на кухню. И не в силах противостоять любопытству, поспешил следом, делая вид, словно ему очень важно рассмотреть немногочисленные магниты на холодильнике прямо сейчас. Косые взгляды сбоку, разумеется, игнорируя. Разговор слышался урывками, но даже такого хватило, чтобы понять — парню звонила недовольная мать. Спустя неделю! Неделю, черт возьми. Вася решил не мешать и уже был у двери, как услышал приглушенное: «нет, я живу не один», и уже не смог пойти дальше. «Почему сразу девочка? Нет... Я не хочу обсуждать это так. Все, пока..» — Мог бы и сказать, что мы трахаемся! — юноша высунулся из-за холодильника и приветливо улыбнулся. — Я едва успел сбросить! Дурак! — Зато со мной весело... — Не поспорю. А не сказал, что мы трахнемся, потому что это не так. — А ты бы хотел? «Показалось или Саша покраснел?» — Только если в качестве наказания для тебя. — Столько раз пугал и не разу даже не протопал наказать меня. — Потому что, ты... Звездкин уже готов смириться, что ответа не будет и молча провожает взглядом проходящего мимо Сашу, но тот слишком неожиданно прижимается ближе. — Едва поймал, хотя ты предупреждай! — Ты мне, кажется, нравишься... Наверное, сейчас стоило бы удивиться, но их признания — лишь вопрос времени. Время пришло. — Но ты не уверен? — Я...Не знаю. «Ну, что за потерянный ребёнок? Как будто я выставлю его за правду». — И почему же? — Я никогда до этого не влюблялся. Была симпатия...Внешне привлекала одна девочка, но все быстро закончилось. Отчасти, из-за отца. А теперь мне нравишься ты и...Вась, это все и так сложно говорить. — Поцелуешь меня? — Ч-что...? — Так проще будет понять, насколько все серьезно с обеих сторон. — Так ты...тоже? Неловко краснея, Беличенко встаёт на носочки и быстро целует Васю в щеку, пока сердце, кажется, вот-вот выскачет. — Ты даже целуешь, как ребёнок. — Да иди ты! Сам ведь тоже не профи в поцелуях, не забыл?! — Я думаю, нам надо сходить на свидание. Возможно, не на одно. Я... на первом не даю. — Если что, на первом и я могу дать. — Саша, ты озабоченный, отойди! — Пойдём лучше завтракать...У меня животик урчит очень... — Ну, в таком я тебе точно не откажу. Пошли...Хотя, нет, — Звездкин осторожно приподнимает лёгкое тело и берет его на руки, относя в сторону кухни, игнорируя все неуверенные возмущения. «Точно влюблён».