Кровь и розы

"Shadows will scream and I`m alone" "Migrane" by Twenty one pilots

      Барнс и Агата сидели на двух массивных креслах, извиваясь от жуткой боли. Из-за тугих креплений на руках и ногах остались багровые метки. Ток, проходящий прямо в мозг, уничтожал его, заставляя голову разрываться от этих пыток. Смотреть на них было страшно: тело бьющейся в агонии, дикие крики, вопли и судороги, но Ирму это не особо смущало. Она стояла рядом и наблюдала за всем ужасом и выглядела так, будто просто наслаждается рассветом, стоя на берегу моря — ни капли жалости. «Я чувствовал подобное…Огонь, пылающий внутри моей головы и сжигающий всё на своём пути. Я Баки, Баки, рядом со мной Агата, моя девушка, её имя Агата! Как лихорадочны мысли. Прошлый раз был неудачным, но в этот, боль настолько резкая и ужасная, что такое ощущения, будто их план выполнится. Я должен сопротивляться. Нужно вспоминать всё, не дать этим долбанным нацистам забрать мою память, лучшее в моей жизни, не дать забрать меня.»

***

— Я заварю нам чай. — Эй, нет. Садись, я сам. Я разберусь, как включается вода и где сахар, — Джеймс усадил девушку за кухонный стол.       Когда Барнс отвернулся, Браун показала ему язык и уж было собралась высказать своё недовольство, но Баки успел раньше. — Я всё вижу, — протянул он. Парень не хотел беспокоить Агату тревожными вопросами сейчас, когда раны и в душе, и на теле девушки ещё были свежими. Баки рассказывал ей про свой день, параллельно занимаясь приготовлениями к чаепитию на кухне. Он иногда оборачивался, чтобы посмотреть на то, как смеётся девушка над его шутками, на её улыбку, святящиеся глаза. Всё детство они были лучшими друзьями, бегали по улице, бились, кидались друг в друга едой, а сейчас Баки правда понимал, что чувствует к девушке что-то иное. Парень отвлекал Агату. Отвлекал от плохих мыслей, слез и печали. Буквально несколько минут назад она билась в истерике, не зная, что делать, а теперь рядом с ним она обо всем будто забыла. Его голос обволакивал девушку, успокаивая.

***

— Мы можем взять лодку напрокат, если хочешь, — произнёс парень, не отрывая глаз от девушки. — Давай, — сказала Агата, мило улыбнувшись. Парень подошёл к мужчине, который занимался арендой, договорился, и тот, выдал ему небольшую лодочку на время. Все это время Браун сидела возле воды и наслаждалась прекрасным видом и легким ветерком. — Пошли, Агата! — окликнул девушку Баки. — Нам тут такую красавицу дали! Лодка и вправду была неплоха. Джеймс подал руку Агате, убедился, что она удобно разместилась на лавочке, и после сразу взялся за вёсла. Это было не так сложно, как казалось, так что плыли по озеру они достаточно быстро. — Вау, Джеймс, ты так хорошо придумал, — не могла нарадоваться Агата. Девушка провела рукой по водной глади, ощущая прохладу, а после снова посмотрела на небо, залитое красно-оранжевыми лучами. Парень перестал грести где-то на середине озера, чтобы передохнуть. Он тоже посмотрел на садящееся солнце и перевёл взгляд на Агату. Её пушистые ресницы вздрагивали от яркого света, а пухлые губы расплылись в улыбке. Девушка вновь почувствовала на себе изучающий взгляд, но в этот раз уже не отвела своих глаз. Она посмотрела на него. Его карие глаза будто притягивали, а уложенные волосы придавали ещё большего шарма. Долгое молчание смутило друзей, так что им пришлось отвлечься на разговор о более примитивных вещах, окружавших их в данный момент.

***

«Я уверен, что вернусь целым и невредимым, и мы сыграем самую лучшую свадьбу на свете. Моя мама приготовит нам свадебный торт, а твой отец сыграет что-нибудь на гитаре. Если хочешь, пригласим только самых близких, чтобы это была наша маленькая уютная свадьба. Ведь говорят, счастье любит тишину, не так ли? Я тоже часто думаю о нашем будущем. Надеюсь, ты не против купить дом напротив моста? Мне нравится природа там. Представь теплый весенний вечер, ты надеваешь легкое платье, берёшь меня за руку и ведёшь в парк, который находится рядом. Мы ходим по узким тропинкам, разглядывая всё, что окружает нас. Из-за усталости мы садимся под первое попавшейся дерево и отдыхаем, прислушиваясь к пению птиц и дуновению ветра. Все эти звуки природы заставляют расслабиться, и я чувствую, как ты засыпаешь, облокотившись на моё плечо. Дойдя с тобой на руках до дома, я укладываю тебя спать, накрываю теплым одеялом.»

***

«Баки…Меня зовут Баки…Нет, больше не могу. От сопротивления намного больнее. Мне кажется, мой мозг взорвётся и превратится в кашицу с кровью. Я не смогу так больше, нет смысла бороться, это заполнило меня уже полностью. Боль ушла. Не только боль. Я ничего не чувствую. Как будто внутри меня ничего уже не осталось. Я пустой». «Это смерть? Или что похуже? Я видела многое, хорошее и плохое, но не хочу умирать. Я ощущаю, как меня поглощает пустота. Как стирается все моменты из моей жизни и превращаются в мелкую пыль. От меня ничего не осталось. Они высосали мою душу, сущность и сделали бездушной тварью. Воспоминания? Память? Я больше не знаю этих слов. Я даже не знаю, кто я теперь». — Отсоединяем! — крикнула Ирма, поглядывая не небольшой монитор, где виднелись все жизненные показатели подопытных. Она, Дзэта, три других врача и, соответственно, Агата с Джеймсом находились в маленькой комнатке. Она ни чем не отличалась от других в этом корпусе: такая же грязная, пошарпанная, с влажными стенами и противным запахом внутри. Именно в ней, сейчас, проводился один из этапов создания ГИДРой сверхчеловека — стирание памяти путём проведения электрического тока прямо в мозг. Три мужчины быстро подбежали к Агате и Баки, убрали металлические провода с их висков, предварительно выключив аппарат. Их головы сразу обессилено упали на плечи. По красным вискам тёк солёный пот, перемешиваясь с алой кровью, оставляя следы на и так грязной одежде. — Состояние? — спросила Грезе. — Без сознания. Нужно дать отдых и проверить их потом.       Ирма злобно ударила по монитору, так что неожиданный звук заставил её команду испугаться. Она нервно почесала затылок, что-то обдумывая, а потом двинулась быстрым шагом к Дзэте. — Мне нужно знать сейчас! —Слишком большая нагрузка на организм, нельзя... — Дзэта!       Злить Грезе или же вставать с ней в спор, это копать самому себе могилу. В любом случае она права, а если кому-то что-то не нравилось, то женщина смело его устраняла. Хоть она не заправляет всем отделом, но после захвата Арнима, и как недавно узналось, смерти Шмидта, Ирма вполне может заполучить право главнокомандующей.       Дзэта гордо вскинула голову и посмотрела на Ирму, стараясь не показывать свою злость и недовольство. У девушки не было выбора и она не стала перечить.Щелкнув пальцами, Дзэта таким образом, призвала парней идти за нашатырём и холодной водой. Девушка, отводя взгляд от всё ещё гневной Грезе, ушла в другой конец комнаты, подальше от женщины. — Фрау! Они могут не прийти в сознание,— отозвался один из врачей, подходя с ваткой к Джеймсу. — Значит сделайте так, чтобы пришли.       Ушло минут 10, для восстановления Агаты и Баки и, конечно, одним нашатырем и водичкой не обошлось. Дзэта всё так и стояла совсем в другом углу, рассматривая шкафчик с лекарствами, делая вид, что это занятие очень увлекательное и даже глазом не глядя на происходящее, тем более на Ирму. — Эй,— Грезе подошла ближе к девушке и заговорила тихим и нежным голосом, что было непривычно от неё слышать. — Не говори, что обиделась. — Ты никогда меня слушаешь, — сказала Дзэта, не разворачиваясь. — Они в сознании!       Ирма кинулась к пациентам, совершенно забыв про расстроенную Дзэту. Зелёные глаза женщины метались то к девушке, то к парню, ожидая их реакции. Агата зажмурила глаза, морщась от яркого цвета. Баки инстинктивно дернулся, но ощутив тугие ремни на его руке и туловище, остановился и стал непонимающие их рассматривать.       Грезе подошла сначала к девушке и закусила нижнюю губу, в предвкушении. — Назови мне своё имя.       Браун испугалась звука и начала бегло осматривать всё вокруг, крутить головой, пытаясь осознать, откуда звук. — Имя! —Я,— еле слышно произнесла Агата. Найдя источник звука, она посмотрела стеклянными глазами на женщину, сидящую на корточках перед ней.— Я не знаю. —Есть!— воскликнула Ирма и быстро устремилась к Джеймсу.— Имя!       Барнс попытался что-то сказать, но у него не вышло с первого раза. Он прокашлялся и начал рассматривать мыльный силуэт, стоящий перед ним. — Не помню.       Грезе резко подскочила и громко захохотала, крутясь на одном месте, так что её белоснежный халат развивался. Первый этап её плана уже прошёл успешно, всё идёт как по маслу и теперь может этим гордится. Её радости не было предела, ведь теперь она фактически творит историю своими руками. — У нас получилось! — она хлопнула в ладоши. — Мы молодцы с тобой Дзэта! Все те эксперименты не прошли зря! Ты представляешь, что теперь будет?! А? — Да, я очень рада,— ответила девушка, развернувшись, и иронично улыбнулась. — Ты не рада, — утвердила Ирма, нахмурив брови.— Почему? — Всё нормально,— соврала Дзэта. Она привыкла к таким перепадам настроения, отношению, да и вообще к Ирме, так что долго злиться не могла. Ей всегда казалось, будто она никто здесь и не понимала, зачем нужна Ирме, если та и так справляется и не слушает её мнения. Девушка чувствовала себя лишней, но никогда не признавалась в этом Грезе. Ирма махнула рукой и приказала врачам выйти. После она медленно подошла к девушке и бережно убрала белую прядку с её лица. —Ты же знаешь меня...Прости, если обидела,—Ирма поцеловала мягко девушку в щёку.       Дзэта прикрыла глаза, ощущая приятные мурашки, бежавшие по спине. Только эта молодая итальянка могла раскрыть в жестоком тиране чувственную женщину. Рядом с Дзэтой Ирма становилась другой: её привычный грубый голос становился приятнее, появлялось уважение и приличие к другим. Но этот процесс действовал и в обратном направлении. Дзэта превращалась из милой медсестры в бездушную девушку, не желеющую никого. Спустя 3 дня «Это слово поставило меня в тупик. «Имя?»— такой лёгкий вопрос, казалось. Почему я ничего не помню? Не может быть, я должна что-то знать. Боже...Ничего. Белый лист. Кем я была? Кто эти все люди? Кстати, я так и не поняла, зачем мы смотрели те фильмы. Сначала оставили меня валяться в тёмной комнате полуживой, а потом повели в «кинотеатр». Я запуталась…ничего не понимаю. Ещё парень рядом со мной всегда. Такой же, как я, измученный с чёрными кругами под глазами и кровавыми ранами по всему телу.. Только вот вместо левой руки у него протез. Из металла. Мне страшно находится с ним рядом, хоть он за это время и слова не сказал. Но его рука… внушает страх…О, Боже…Меня куда-то ведут. Зачем? Нет, я не хочу! Нет!!!» —Отпустите,— шепчет Агата через боль.— Прошу, нет! — она начинает кричать и пытаться вырваться из хватки врачей, который тащат её по узкому коридору. «Я спал…Так больно раскрывать глаза. Я ничего не вижу, всё такое мутное. Голова гудит. Я иду куда-то. Кто эти люди? Я хочу вспомнить всё. У меня нет имени? Почему я не помню своё детство, школьные годы? Сколько мне вообще лет? Мне больно копаться в воспоминаниях. А точнее, мне не в чем копаться. Но все равно больно... И эта рука. Почему у меня протез? Я ничего не знаю…Кто там кричит? Снова это девушка. Я видел её. А знал ли? Боже, нет…нет, я не пойду туда!» — Нет,— прохрипел Баки, —Я не хочу туда! Не надо!       Агату и Джеймса завели в широкую комнату. В ней не было ничего кроме двух высоких и узких капсул. Они были с ростом человека, белого цвета, поцарапанные, залитые чем-то, видно, что не новые. Это «Стаканы». Механики ГИДРы состроили их ещё давно специально для Ирмы и её экспериментов. «Я не знаю, куда меня привели. Я только ступила в эту…капсулу и сразу закрылась дверь. Здесь очень тесно. Такая маленькая, крошечная комнатка. Боже, я не могу присесть». —Откройте!— кричала Агата, что есть силы и тарабанила в дверь.— Не оставляйте меня здесь! Прошу! «Ну хоть будет время подумать. Эти люди пытаются помочь? Или наоборот это они стёрли мне память? Если честно они не выглядят, как хорошие парни, скорее садисты. Я спал в душной комнатке, куда они меня затолкали, на полу, пока с моих висков продолжала литься кровь… Я в ужасе от моей руки. Железной руки. Это настоящее оружие, один удар ею оставит человека инвалидом. Даже смотреть не хочу на неё… Больше меня страшит рыжеволосая женщина. Она похожа на сумашедшего гения и совершенно не с благими намерениями… Все так сложно и непонятно. Сколько они будут держать меня здесь? Меня вообще выпустят? А что насчёт девушки? Её тоже сюда поместили? Я вспомню что-то? Боже, как много мыслей. Я не могу. Мне больно. Всё тело ноет, голова гудит, я слышу лишь эхо, отзывающейся в моей голове, поток непонятных слов. Не могу дышать, стоять...существовать. Если бы меня спросили что такое ад, у меня был бы ответ на этот вопрос с красочным описанием.» Спустя неделю «Я не знаю сколько здесь нахожусь.Я перестала кричать и плакать уже давно, ведь сил совершенно нет. Хочу пить. Воду давали всего один раз и то, я не помню, когда это было. Ощущение будто моя гортань высохла и я не могу даже нормально глотнуть. Ноги затекли. Да что там ноги, я не чувствую своего тела. Я парализована в буквальном смысле, не могу пошевелиться. Каждую минуту я содрогаюсь и корчусь от боли. Что я такого сделала им? Наверно я была ужасным человеком. Но я все ещё ничего не помню. Лучше бы меня проникли десятки пуль, чем пережить это ещё раз». Спустя две недели —Открыть двери! — закомандовала Ирма и один из медбратьев быстрым шагом направилась к «Стаканам». Сначала он открыл камеру Агаты. Перед мужчиной виднелась ужасная картина: растрепанная и почти не живая Браун, которая еле стояла на ногах, а вокруг обцарапанные стены с пятнами крови. Её глаза залипли, пересохшие губы потрескались, а ногти на руках стёрлись наполовину. Увидев, что дверь открылась, девушка попыталась шагнуть, чтобы выйти из этой адской камеры, но получилось лишь обессилено упасть на медбрата.       Ирма стояла возле «Стакана» и всё контролировала. От дальнейших действий зависело всё и облажаться сейчас она не может, слишком много времени потрачено. Грезе переживала, хоть со «Стаканами» она работает не первый раз и все попытки до, всегда были успешными.

"Keep you in the dark What had you expected?" "Bury a friend" by Billie Eilish

      Джеймс буквально вывалился из своего «Стакана» и схватился мёртвой хваткой за медбрата. На его костяшках виднелись красные раны, видимо, он, как и Браун в порыве гнева и беспомощности пытался выбраться из камер. Каменные тела Агаты и Баки вывели в кромешную тьму. Стоять они не могли, ноги постоянно подкашивались, а коленки дрожали, так что медбратьям пришлось держать их на себе. — Свет!       Яркие прожекторы засветили прямо в глаза Браун и Барнса. Они сразу отвернулись, пугаясь такого света. Но мужчины им этого не позволили и насильно держали их головы, не давая отвернутся. Быстрые вспышки начали ослеплять молодых людей, ведь даже через закрытые глаза можно было увидеть белый режущий свет.       Через пару секунд громким эхом раздался женский голос. Неизвестные слова проникали в разум Браун и Барнса, оставляя там свой след. Слова, стирающие все эмоции и чувства человека. Если ток забрал воспоминания, то код уберёт всё остальное—то, без чего человек не может существовать. Теперь Агата и Джеймс полностью подчинены ГИДРе, не могут перечить, возмущаться, думать о побеге…влюбляться, ведь они просто этого не умеют. — Желание. Семнадцать. Ржавый. …       Вся идея с кодом принадлежала Дзэте. Она подобрала соответствующее слова, которые так или иначе относились к Агате и Баки, добавила каждое на 25-ый кадр и на фон ставила самые ужасные картинки — кровь, мёртвые тела, армии, оружие. А после показывала молодым людям фильм. Они сами того не догадываясь, смотрели не романтическую комедию, а настоящий триллер, который их вербовал. Теперь каждое слово в коде ассоциировалось лишь со смертью и желанием убивать. Дзэта не хотела делать код на родном итальянском или немцком, поэтому решила воспользоваться русским языком. Она знала в совершенстве много языков, в том числе и этот, так что перевод нужных слов не был для неё проблемой. —Товарный вагон, — закончила свою тираду Дзэта, отложив листок с кодом в сторону.       Пустые глаза. Пустой мозг. Агата и Джеймс больше не люди. Они не могут подумать, шевельнуться или сделать что-либо без приказа. Никаких эмоций, мешающих работе. Теперь Барнс и Браун простые марионетки, за ниточки которых, будет тянуть Ирма Грезе. Она стояла в тени, и другим было видно лишь её огненные волосы и белоснежную, немного странную, но такую счастливую улыбку. Дзэта мелкими шажочками подскочила к Грезе и радостно обняла её. — Мы такие молодцы, Ирма…       Грезе охотно обвила руки вокруг её талии и улыбнулась ещё шире. — Я знаю, дорогая.       Их не волновало то, что они сделали из простых, ни в чём не виноватых людей настоящих роботов. Не волновало то, сколько боли они им принесли. Главное результат. Ирма сдержала своё обещание. Барнс и Браун и правда теперь будут всегда вместе. Только вот жива ли ещё та, молодая хрупкая девица по имени Агата и существует ли до сих пор тот, красивый и заботливый Джеймс с Бруклина? Нет. Теперь они машины для убийств ГИДРы.