Кровь и розы

— Агата, у меня будет к вам лишь один вопрос, а после я задам вам домашнее задание. Брюнетка снова сидела в «излюбленном» кабинете у психотерапевтки. Теперь уже одна. Агата нервничала, даже очень, но виду не подавала. За всё это время, она научилась сдерживать эмоции и иногда даже там, где не нужно. — Давайте, только быстрее. — Я задам вам вопрос, а после дам три варианта ответа на него…Вам нужно выбрать. — Эми ждала реакции от девушки, но той не последовало, так что та просто продолжила: —Кем для вас является мистер Барнс? Варианты ответа: напарник, человек, который нравится, никем. Агата затаила дыхание. Она не ожидала вопроса про Барнса, думала снова начнут копаться в её прошлом. Задумавшись, девушка поняла, что правильного ответа здесь нет…Или она просто боится признаться. — Здесь нет правильного ответа, — чётко произнесла она. — Тогда назовите свой.       Снова молчание. — Не знаете, что ответить…В этом проблема. Агата, вам следует разобраться в том, что вы чувствуете к остальным людям. — И вы решили начать с Баки? — девушка уже была на пределе.       Ей не нравились вопросы о Барнсе, а тем более, о её чувствах к нему. Всё потому что она боялась признаться самой себе в том, что любит его. — Хотя бы с него. Ответьте, пожалуйста. — Пусть будет напарник, — отмахнулась Браун. — Ладно…Кем тогда для вас был Зимний Солдат?       Боль в груди. Резкая, такая острая, что после неё разливается неприятное тепло. Агата напрягла челюсть и непроизвольно дёрнула головой, отгоняя таким образом от себя ужасные мысли и воспоминания. —Напарник, — еле слышно говорит девушка. — Значит так… И Баки, и Зимний Солдат для вас напарники? — Нет, нет, не так. Джеймс, — она запнулась. Кажется, последний раз она произнесла имя «Джеймс» несколько десятков лет назад, — он не напарник. Он друг. — Друг, хорошо, — женщина быстро что-то черканула у себя в блокноте. —Уверены ли вы, что не чувствуете ничего кроме дружбы к нему. — Нет, не нужно этого всего, — Агата смеётся. Истерично больше. — Это в прошлом. Мы уже другие люди. — Но разве это значит, что теперь вы не можете любить? — Не можем! — резко отвечает Агата. — Всё прошло! Сгинуло в том злосчастном снежном обрыве. Между нами ничего не может быть, мы разные люди.       Браун не выдержала. Паника перемешалась с гневом — держать это в себе невозможно. Надрывистые вздохи, трясущиеся руки и нервный голос Агаты свидетельствовали о том, что девушка надолго здесь не останется. — Агата, успокойтесь прошу… — Я спокойна! — Хорошо. Агата, я хочу вам кое-что объяснить, — тихим голосом произнесла Эми. — То, что у вас были отношения — прекрасно. Но то, что произошло с вами не означает, что теперь вам запрещено иметь чувства. Не бойтесь их. Да, вы уже другие люди. Но разве это плохо?       Эми не успела договорить. — Я поняла вас, доктор. Спасибо, — девушка встает, выдавливая улыбку. — Скиньте своё домашнее задание мне на почту. Брюнетка покидает кабинет, не давая вставить Эми и слова. Всё-таки Агата не научилась скрывать эмоции.

***

      Браун буквально ворвалась в дом. Она была настолько разъярённой на Эми и её вопросы, что даже не помнит, как дошла сюда. Девушка скидывает чёрные ботинки и намеревается пройти в ванную, как случайно задевает комод, стоящий в коридоре. Лишь морщится от резкой боли в бедре, хватаясь за угол об который ударилась. Но её внимание отвлекла коробка которая упала с этого комода. — Баки, какого черта…       В этот момент в коридоре как раз показался мужчина, вышедший на звуки. Он сразу подбежал к Агате. — Что случилось? — Какого черта эта коробка делает у нас всё ещё? — Мне её выбросить или что? — Я думала ты посмотрел уже всё и спрятал куда-то…В тайное место, чтобы пересматривать грустными ночами. — Перестань ехидничать. Я не буду открывать её без тебя.       Агата замокла. Посмотрела на Барнса. По-настоящему. Его взгляд не поменялся с того времени — всё такой же нежный Джеймс, заботливый и любящий. Глаза также светятся изнутри, манят своим серо-голубым цветом. В груди разлилось тепло. Так захотелось вернутся в то беззаботное время, сбегать вместе с уроков, ходить в кино на накопленные деньги, петь песни с пластинок, мечтать о совместном будущем… — Давай сейчас откроем, — тихо прошептала Агата, будто боясь своих слов. — Конечно.       Они присели на пол, Барнс взял коробку в руки. Трепет в груди, тремор в руках, но мужчина всё-таки осмеливается открыть её. Аккуратно сложенные женские и мужские футболки, свитера, штаны, в другой части коробки: расческа, грязное зеркальце, маленькая шкатулка. На дне виднелись какие-то бумаги.       Агата сразу потянулась за своим зеркальцем. Провела пальцем, снимая слой пыли. Мягко улыбаясь, она вспоминала, как мама подарила ей это маленькое зеркало перед её отъездом на фронт, во Францию. Оно было дорогим: золотое покрытие, резьба, сзади рисунок вьющихся красных роз. Браун впервые задумалась о своих родителях. Она не знает, как они умерли, где похоронены. Что им сказали о пропаже дочери и как они отреагировали? Девушка решила для себя, что обязательно должна с этим разобраться. Баки же взял в руки чёрную футболку. В голове всплыли воспоминания о войне, когда они с парнями, прятались в палатках, в лесу, пытаясь что-то перекусить и немного поспать, пока снова не начали стрелять. Время было сложное, опасное, но он нашёл там много друзей…многих и потерял.       Взору Барнса открылся фотоаппарат и, лежащие рядом фотокарточки. Он сразу вспомнил друга, который завещал этот фотик ему после смерти. — То самое фото под номером три, — сказала Агата, усмехаясь и глядя на карточку, где изображен Баки, сфотографированный друзьями исподтишка. — Да…       Пара перебирают следующие вещи, но никто из них не хочет взять письма. Они знают, что перечитывать их будет больно. Слишком.       Девушка уже несколько минут рассматривает свою шкатулку, перебирая разные украшения, в упор не замечая стопку писем. Её воспоминания прерывает голос: — Скоро мы будем выдвигаться и выходить на поле боя. Я хочу, чтобы ты знала, что во время битвы я буду представлять тебя, потому что именно ты даёшь мне силы идти дальше и не сгнить в этой дыре. Я мотивирую себя тем, что мне нужно вернуться, чтобы увидеть ещё раз тебя, твою милую улыбку и твой смущённый взгляд, когда я делаю тебе комплименты.       После прочтения этого фрагмента, Баки почувствовал на себе испепеляющий взгляд. — Зачем это читать? — С той же целью, зачем мы сейчас распаковываем эту коробку…Чтобы погрузиться в воспоминания.       Услышав недовольное цоканье, мужчина продолжил: — Старайся думать только о хорошем и знай, что я всё ещё люблю тебя. И я думаю, что у Стива просто нет времени ответить, на самом деле, с ним всё хорошо. Не волнуйся, я верю в него. Джеймс, — закончил на одном дыхании и добавил: — Помнишь, как мы гадали, что приключилось со Стивом, даже не догадываясь, что он стал Капитаном Америка?       Барнс посмотрел с улыбкой на Агату. Она же будто не слышала его. В её руках одно из писем, на глазах виднеются слёзы. Сейчас ночь, и я пишу тебе письмо в уборной, потому что это стало единственным местом, где меня никто не трогает, и можно полностью сосредоточиться на своих мыслях ,а точнее просто поплакать .Я сижу на полу, кручу в пальцах серебряное кольцо, которое ты мне подарил, и держу в руках ту фотографию под номером три и ту, которая с розами. Это единственные вещи, напоминающие мне о тебе. Не могу избавиться от мысли, что после войны я буду стоять у алтаря в кружевном белом платье с длинной фатой и ждать, когда ты подойдешь ко мне в красивом свадебном костюме. Не могу избавиться от мысли, что мы купим свой небольшой домик в спальном районе Бруклина, где будем только ты, я и громкий голос Фрэнка Синатры. Не могу избавиться от мыслей о тебе. — То время…Я убивалась, Джеймс, — еле слышно произнесла Браун. — День проходил так: перевязки, операция, всю ночь истерики, а потом снова перевязки…И так год, — девушка вытерла слёзы и прикрыла глаза, вспоминая ужасные картины. — Я утешала себя мыслями лишь о нашем будущем, что когда-то всё будет хорошо. — Милая…Но ведь сейчас всё наладилось, — Баки пересел ближе к Агате, обнимая её рукой за плечи. — Сейчас всё хорошо. — Хах, что? Издеваешься? — Браун посмотрела в глаза мужчине и с той же насмешкой добавила: — Всё давно потеряно. — Я думал... — Что все будет как раньше? Как в молодости, будешь дарить мне цветы, вместе будем петь песни и целоваться? Сейчас не сороковые, Джеймс… — Начать все сначала, — тихо добавил мужчина. — Мы буквально два старика с прошлым убийцы и психическими травмами и расстройствами. — Это мешает нам быть вместе? — Джеймс, не пытайся все вернуть. Я благодарна за те года... но сейчас я не та Агата. А ты не тот Джеймс которого я любила. Мы разные люди.       Браун резко встала и пошла в сторону выхода из дома, оставляя Баки, сидеть на полу, среди разбросанных воспоминаний о таких хороших и не очень временах. Закрыв входную дверь, она вытерла снова подступившие слёзы.