Дурной нрав

      Легкие сдавило от нехватки воздуха. Он резко вдохнул, проталкивая кислород в себя сквозь тяжелую боль и беспомощные попытки открыть глаза. Запах гари всё ещё жег и разъедал ноздри. Сдавленный крик вырвался из груди, как последняя попытка заставить легкие принять разъедающий их воздух. Забившись в попытке пошевелиться, Том рухнул вниз, хорошенько приложившись к полу. Жадно глотая каждый вдох, он приподнялся на руках, и в следующий миг схватился за горло, ставшее невыносимо чужим.              — Томми, что с тобой?              Том вздрогнул и замер на месте. Сознание вроде бы вернулось, вот только, где он? Взору открылся вид совершенно незнакомой комнаты. Сам он, свалившись с кровати, сидел на полу, тупо ерзая взглядом по помещению.              — Что за хрень? — опомнившись будто от дурного кошмара, Том поднял взгляд на говорившего. — Рей? Как… Где я и что ты тут делаешь? — Том отполз к кровати, совершенно не понимая, что произошло, лишь сильнее вжавшись в несчастную, стоило Рею подойти ближе.              — Всё в порядке? — Рейджи подошел вплотную и сел на корточки, напротив.              — Пожар! — выкрикнул Том, сам того не осознавая.              — Какой ещё пожар? Не было никакого пожара, — Рейджи недоумевал.              — Что происходит? — схватившись за голову, Том стиснул зубы и склонился к полу.              — Тебе опять снился пожар? — Рейджи протянул к нему руку, но Том отпрянул.              — Пожар… — продолжал настаивать Том.              — Томми, пожар был полтора года назад… — Рейджи выглядел в действительности озабоченным, тянул к Тому руку, но тот отстранялся.              — Что?! — глаза Тома расширились от ужаса. — Какой к чёрту год? Какого чёрта ты тут делаешь?! Что тут творится? Где я черт бы тебя побрал!              — Успокойся, это всего лишь сон. Я рядом, всё в порядке, — Рейджи вновь потянулся к нему.              — Какой к черту сон? Почему ты не отвечаешь на мои вопросы? — зашипел Том и отполз от кровати, чтобы окончательно не дать ему себя коснуться.              — Какие вопросы? — Рейджи снисходительно улыбнулся, но в глазах не было и тени улыбки, лишь отчаянный холод.              Вскочив с места, Том как ненормальный помчался к выходу. По факту он не знал где выход, но чутье его не подвело. Наспех обувшись и натянув пальто, он выскочил на улицу — не понимая куда бежал и зачем вообще бежал. Из груди будто что-то вырвали, внутри всё пылало, а туман в голове мешал здраво мыслить. Ему казалось, что если он окажется дома, то очнется от кошмара. Только вот, там куда он прибежал никакого дома не было. Вернее, был, но уже не дом. Строители отстраивали новый, на месте сгоревшего. Непонятное чувство тревоги овладело им. Том беспомощно сжался, обхватив себя руками. В груди что-то старательно высверливало дыру. Невыносимая боль, лишенная всякого смысла, отбирала его волю и равновесие.              — Всё сгорело, — одними губами произнес он, давя горький ком, из-за которого хотелось кричать навзрыд. Прохожие оборачивались и шептались, даже строители заметили странного парня, рыдающего перед зданием, бормочущего что-то невнятное себе под нос. Но никому не было до него дела.              — Томми, послушай, давай вернемся домой, — голос Рейджи вызвал злость, а когда он попытался прикоснуться к Тому, тот лишь сильнее разозлился.              — Не трогай меня! — злобно прошипел Том. — Мой дом здесь!              — Твой дом больше не здесь, — мягко произнес Рейджи. Эти слова были сравнимы лишь с кислотой, которую заливали в уши, под предлогом вылечить глухоту. Хотелось попросить залить ещё и в глаза, а то вдруг Том ослеп. Он судорожно вцепился пальцами в волосы, будто это могло вернуть его в сознание. Однако слова Рея возымели эффект, он смог вернуть Тома обратно в реальность. — Послушай, год назад случился пожар, в котором ты чуть не погиб. После этого тебе долгое время снились кошмары. Ты не мог прийти в себя, но с тех пор, как мы вместе, кошмары перестали тебя беспокоить.              — Вместе? Что ты несешь… — Том поморщился, словно его настиг очередной ужас.              — Дослушай, — настоял Рейджи. — Сегодня годовщина пожара, возможно поэтому тебе вновь приснились события того дня. Послушай, я с тобой. Вместе мы всё переживем, всё будет хорошо, обещаю. Верь мне, ладно?              — Хорошо… Катись ко всем чертям Рей! Мы никогда не будем вместе! — Том разозлился, он больше не стеснялся в выражениях, что заставляло прохожих оборачиваться, а Рея смотреть на них с извинениями. — Все твои слова чушь собачья! Не смей ко мне приближаться! Просто исчезни! — вытерев слезы с лица, Том злобно уставился на Рея и, больше ничего не сказав, отправился прочь.              — Куда ты? — обеспокоенно спросил Рейджи.              — Не смей за мной ходить! — огрызнулся Том и поймав такси, нырнул в машину решив, что так быстрее сбежит. Во всей этой истории было явно что-то не так и он не понимал, что именно. Правда ютилась на краю сознания, но тотчас растворялась, будто её и не было. Вроде бы, всё как обычно, но при этом абсолютно иначе. Как так вышло, что он ничего не помнил? Из памяти вырвали целый год, а он не в курсе? Бред какой-то. И потом, чего-то не хватало, будто у Тома отобрали нечто важное. Чем сильнее он думал обо всем, тем отчетливее осознавал гложущее чувство потери. И неизвестно с чем это связано, и как ему выбираться из сложившейся ситуации. Всё, что он пока понимал — нежелание быть рядом с Рейджи. Рядом с этим человеком его не покидало чувство тревоги, пугающей тревоги, словно всё должно быть иначе.              Когда машина остановилась, таксист повернулся, чтобы разбудить Тома. Ему показалось, что он задремал, а Том попросту слишком ушел в себя. Поблагодарив его и расплатившись, Том просто помчался в кабинет к Оливеру. Возможно, он что-то знал.              — Том? В чем дело, на тебе лица нет, что-то случилось? — увидев образовавшегося в дверях запыхавшегося и с опухшими глазами Тома, Оливер всерьез обеспокоился. Поднявшись с места, он подошел к нему и приобняв за плечи, усадил на диван, с опасением глядя в его глаза.              — Я… я не знаю в чем дело… — хрипло произнес Том, утирая наворачивающиеся на глаза слезы. — Мне так плохо Оливер, очень плохо. Помоги мне! — поддавшись порыву, он ухватил его за руки, дрожавшими пальцами.              — Да как же… Эй, послушай, я рядом, ладно? — Оливер недоумевающе смотрел на Тома. — Объясни мне в чем дело?              — Да не знаю я! — судорожно выдохнув, Том схватился за голову, начав раскачиваться из стороны в сторону. — Оливер, можно мне пожить у тебя?              — Можно, конечно, но… — Оливер раздосадовано всплеснул руками. — Неужели ты поссорился с Рейджи?              — И ты туда же, — хрипло пробормотал Том, глядя на Оливера, будто впервые видел. Оливер никогда не был каким-то красавцем или что-то такое: мужчина средних лет, в очках, блондин с средней длины волосами, постоянная щетина. Но его бескрайнее обаяние было тем, что влекло к нему студентов, они его обожали. Сейчас, когда Том смотрел на него — он этого не чувствовал. Перед ним словно сидел другой человек. Но как такое возможно? Должно быть он бредил ещё больше, чем думал.              — То есть как это туда же. Разве вы не живете вместе? — как заведенный вторил Оливер.              — Да с какой радости нам жить вместе! Я его ненавижу! — Том беспомощно скривился.              — Тише, тише… — Оливер погладил его по плечу, но как-то бесчувственно. — Скажи, если он обидел тебя, мы решим, что с этим делать. Я бы на твоем месте не спешил с выводами, ссоры случаются, Том.              — Да нет же! Никто меня не обижал, — Том начинал уставать от этого разговора, больше похожего на монолог. — Я вообще не знаю какого черта этот тип делает в моей жизни.              — Ну… Давай проясним пару моментов, — Оливер задумчиво посмотрел в сторону. — После пожара, который чуть не унес твою жизнь, появился Рейджи. Он приехал ради тебя, и вы несколько раз виделись. Пока ты лежал в больнице, парень постоянно навещал тебя, а потом, предложил у себя пожить. Всё было в порядке, ты выглядел счастливым, а однажды рассказал мне, что вы вроде как решили быть вместе, всё такое.              — Быть этого не может, — не веря всему, что слышал, Том поднялся с дивана и замаячил из стороны в сторону.              — Ладно, хорошо. Предположим, этого не может быть, — Оливер внимательно за ним следил. — Послушай, предположим на минуточку, что он самозванец, тогда как ты объяснишь вот это? — подойдя к столу, за которым обычно сидел Том, Оливер развернул к нему рамку с фотографией. На фото был он, вместе с Рейджи и Оливером. Они выглядели счастливыми, более того — Том обнимался с Рейджи. Том несколько секунд сверлил фото взглядом, после чего подошел ближе и махнул рукой, бросив рамку в сторону книжного шкафа.              — Оливер, — ухватив Оливера за плечи, Том беспомощно вглядывался в его глаза. — У мня нет никого понимаешь? Мне некуда пойти. Пусть так, пусть мы с ним вместе, пусть сегодня годовщина чертового пожара и мне просто сносит крышу. Пусть так и будет, если так проще. Умоляю, позволь пожить у тебя несколько дней, прошу. Пожалуйста. Мне больше некуда пойти.                     — Боги, разумеется, ты можешь остаться у меня, — Оливер ободряюще заулыбался. — Устрой себе пару тройку выходных, я не буду возражать, если ты немного позанимаешься у меня дома самобичеванием. Если тебе необходимо побыть одному, то всё хорошо, я понимаю.              Тому ничего не оставалось, кроме как смириться с своим положением. Он решил не говорить Оливеру, что из памяти выпал целый год. После всего подобное не имело смысла. Он ему не поверит, поэтому лучше уж так, чем вернуться туда, куда совсем не хотелось. Оливер жил неподалеку от университета, рядом со студенческим городком. До его дома можно было дойти пешком минут за десять. Квартирка, к слову, была довольно маленькой, но, как показалось Тому, уютной.              — Располагайся, можешь чувствовать себя как дома, — Оливер провел Тома в гостиную, а сам отправился на кухню.              — Можно мне полежать на диване? — заметив диван, Том бессильно свалился на него, не понимая, что же делать дальше.              — Разумеется. Можешь лежать сколько угодно. Я сейчас тебе чай налью, а сам в университет вернусь. Ты только не скучай ладно? Постараюсь пораньше освободиться, — пока Оливер говорил, со стороны кухни слышалась какая-то возня и Том надеялся, что ему позволят лежать и дальше.              — Хорошо, — ответил Том, ерзая пальцами по покрывалу, явно старому — кажется оно на этом диване уже очень давно. Его взгляд привлекла фотография на журнальном столике, единственная во всем доме, единственными жителями полок в шкафах были книги. На фотографии Оливер был с какой-то девчушкой, лет шестнадцати. Они казались ему счастливыми. Но Том всё равно нахмурился. Оливер рассказывал про свою дочь, но разве он не говорил, что у него ничего после неё не сохранилось? И с чего Том взял, что тот говорил нечто подобное? Ведь Том много раз бывал у него… Но видел ли он фотографию?              — Ты опять разглядываешь мою дочурку, — произнес вернувшийся Оливер. Он поставил на стол кружку с чаем. — Она чем-то на тебя похожа, наверно поэтому при виде тебя, не могу избавиться от родительского желания защитить ребенка.              — Ты, вроде, не рассказывал, как она умерла, — подметил Том.              — Она умерла, уже давно. Можно сказать, это фото последнее. Моя дорогая Кейси очень много болела и однажды, просто не проснулась. Вот так легко, легла спать и больше не проснулась, — голос Оливера звучал спокойно, но Том так и не понял, тот смирился с потерей или ему правда всё равно.              — Мне кажется это очень жестоко, — Том скривил губы, сжимая рамку в руках. — Мои родители тоже умерли. Только они не заснули, а утром не проснулись. Перед смертью они мучились. Не знаю, что более справедливо.              — Иногда, мне кажется, в этом мире нет справедливости, — Оливер усмехнулся и на мгновение сжав руку на его запястье, поспешил уйти. В университете его ждала куча дел, некогда было заниматься лирикой. — Не скучай.              Кивнув ему вслед, Том какое-то время просто сидел и рассматривал фотографию, гладя холодное стекло пальцами. Если приглядеться, счастье на её лице, было каким-то грустным. Едва успокоившись, он прижал рамку к груди и завалился на диван, чувствуя, как тревоги отступали. С приходом темноты многое отступало и оставалась лишь пустота, будто всё было страшным сном. И было ли вообще хоть что-то? Он словно потерял нечто значимое, но теперь это не имело никакого значения и надо было двигаться дальше. По крайней мере заставить себя.              Стоило Тому отоспаться, как в голове поселился какой-то вакуум. Абсолютная пустота, без каких-либо вмешательств извне. То, что буквально недавно казалось странным, перестало беспокоить. Он даже начал недоумевать, откуда взялись тревоги и по какой причине случилась истерика.              — Значит, мой дом сгорел и теперь меня почти год мучали кошмары? О том, что произошло в тот день я, конечно же, не помню из-за стресса? — сжимая тонкими пальцами кружку с горячим чаем, пахнущим мятой и какими-то травами, Том сверлил взглядом потолок на маленькой кухне Оливера.              — Ну да, — Оливер пропустил легкий смешок. — Не понимаю, почему ты так завелся если честно. Пожар был ужасен, и ты сильно пострадал, а полиция так и не смогла разобраться в причинах случившегося. Видишь ли, всё произошло внезапно. Остается только догадываться, почему всё так обернулось, но я очень рад, что ты в порядке. Пусть тебя это всё ещё беспокоит, тем не менее, Рейджи тебе не враг. Он больше всех беспокоится о твоем благополучии.              — Именно поэтому ты меня не послушал и этот человек сейчас здесь? — Том покосился в сторону призрака прошлого. Непонятно правда, почему призрака и почему прошлого, но ситуация уж больно разила данным фактом. — Значит, я должен успокоиться, и я в порядке.              — Верно. Я никогда не причинил бы тебе зла, уж поверь. Мне больно видеть тебя таким, после всего, — вмешался Рейджи, который до этого лишь нелепо улыбался, давая Оливеру шанс разобраться в ситуации.              — Больно значит, — Том огрел Рейджи отсутствующим взглядом. Он не понимал, что это за «всё», о котором говорил Рейджи, однако он отчетливо осознавал, что из него будто вынули все чувства разом. Безысходно вздохнув, Том поставил кружку на стол и пресно добавил: — Идем домой.              Теперь Том смог наконец разглядеть этот так называемый дом. Обычная такая квартирка, кажется сильно напоминающая его предыдущее простенькое жилище, хоть он и забыл, как оно выглядело. Впрочем, дома на этой улице мало чем отличались, поэтому и квартиры по своему содержимому мало чем отличались. Только вот в домах нормальных людей было что-то вроде уюта, а здесь всё было каким-то вызывающим отторжение. Не было в этом интерьере ни души, ни того, что говорило бы о том, что весь этот год они жили счастливо. Кроме, разве что, фотографий, красующихся в рамочках на тумбе в гостиной. Взяв одну из рамок, Том вперился взглядом в свое улыбающееся лицо, пытаясь понять, какого лешего оно такое беззаботное. Рядом с ним стоял Рейджи, улыбаясь абсолютно по-глупому.              — Мне же надо завтра на работу? — произнес Том, не найдя слов получше. Он не знал, что сказать. Ещё больше не знал, что же всё-таки думать.              — Насколько я знаю, ты не любишь опаздывать или пропускать работу, — Рейджи лукаво улыбнулся и подступил практически вплотную. — Но иногда, ты позволяешь себе опаздывать… — его рука скользнула по щеке Том, отчего тот напрягся.              — Не припомню, чтобы я был похотливым животным, — Том убрал чужую руку, шлепнув по ней ладонью. Ему сейчас даже думать трудно, о какой физической близости вообще могла идти речь.              — Ну, не будь таким. Я терплю твое нытье уже на протяжении года, будь хорошим мальчиком, — сопротивление Рейджи явно не воспринял всерьез, напротив, начал наступать более нахраписто. Он прижал Тома к тумбе и подхватив за подбородок с силой притянул к себе. Пытаясь воспользоваться внезапной слабостью Тома и в довольно грубой форме, намекнул на то, чего желал. Холодные губы соприкоснулись с губами Тома, выпрашивая нежеланный поцелуй. Но Том оказался не так прост и сдаваться не собирался. Разомкнув челюсть, он впился зубами в его губы, отчего Рейджи вскипел то ли от злости, то ли от боли и со всей силы вписал Тому оплеуху. Земля ушла из-под ног и Том свалился на холодный паркетный пол, точно мешок. Это настолько шокировало, что он даже боли не почувствовал.              — Я смотрю ты не приемлешь отказов, — безвольно приняв вертикальное положение, Том вытер слюни с губ, скривившись, будто его это могло зацепить. — Так ты обо мне заботишься?              — Да кто вообще вытерпит твой паршивый характер! — казалось, будто Рейджи готов был наброситься на него, но что-то его останавливало. Свирепо сощурившись, он развернулся на сто восемьдесят и ушел в сторону кухни. — Только смотришь на всех свысока, а на деле ничего из себя не представляешь.              Они смотрят на тебя. Ты для них как лабиринт, стоит один раз заглянуть в твои глаза, чтобы заблудиться.              Обернувшись следом за голосом, Том ничего не обнаружил. Слова сами всколыхнулись в памяти и по щеке скользнула влага. Он вытер слезу, глядя на свою ладонь. Затем сжал её и потер запястье второй рукой. Эти слова отозвались гниющим нарывом, способным в любой момент болезненно прорваться. А бескрайняя тоска требовала куда-то вернуться, оседая осиротевшим осадком, жаждущим вернуться домой.