Маленькая оплошность большого А-Сяня

День суда пришёл через неделю. К этому времени Вэй Ин уже уверенно мог устоять на своём мече около… нескольких мгновений. Цзинь Гуаншань держался на этом свете только на чистом упрямстве. А ещё в Орден приехали взволнованные названные братья преступника. Первым наследником падшего Цзинь Гуанъяо никто больше не называл… — Суд по делу о попытке убийства главы Ордена Цзинь начался, — торжественно заявил Шуан Чжи, он же глава стражи. Именно этот грозный мужчина вёл расследование. Сидел господин Шуан за своим столом в большом зале, правда, немного ниже, чем «судья». Госпожа Цзинь, как супруга главы Ордена и второй по статусу человек в Клане, села в судейское кресло, отбросив все восклицания некоторых несогласных. «Заинтересованная сторона, женщина, необразованная» — кричали некоторые протестующие, на что получили в лоб и пинок под зад. Что-то не устраивает? Гуляйте отсюда! — Оглашайте обвинения, — чинно кивнула Мадам Цзинь, морально настраивая себя на терпение и понимание. — Цзинь Гуанъяо, законный сын главы Ордена Цзинь, Цзинь Гуаншаня, пытался убить своего отца. Также он обвиняется в ведении тайных счетов и воровстве в крупных масштабах, — громко и чётко произнёс Шуан Чжи, внутренне негодуя от выбранного судьи. — Какой приговор вы бы хотели услышать? — не без удовольствия спросила Мадам Цзинь. — Лишение титула, почестей и смертная казнь, ваша честь, — ответил Шуан Чжи. — Что ж, давайте послушаем обвиняемого и свидетелей, — вздохнула Мадам Цзинь, кивая стражникам.

***

Вэй Ин сидел рядом с отцом одного из своих одногодок, молодого господина Цзинь Чаня, Цзинь Ушанем. Они не были близки или особо знакомы, но Мадам Цзинь попросила «кого-то из взрослых» побыть с ребёнком. И вот мальчик сидит почти что в первых рядах, смотря на суд и удивляя некоторых присутствующих. Пострадавший, он же Цзинь Гуаншань, на заседании не присутствовал по состоянию здоровья, но его грозились привести на «казнь», если таковая случится. Судя по слухам, этот старый жеребец теперь даже смотреть на женщин не желал и вообще находился в отвратном состоянии, непременно всем своим видом обещая в скором времени уйти на круг перерождения. — Слово даётся обвиняемому, — сказал Шуан Чжи, махнув рукой на стражников. В зал ввели бледного, как лист рисовой бумаги, Гуанъяо. На его лице были видны свежие следы побоев, впрочем, Золотое ядро заклинателя способствовало скорому заживанию. — Давайте послушаем версию обвиняемого, — спокойно сказала Мадам Цзинь, снисходительно смотря на ублюдка своего мужа. Показания «обвиняемого» многим отличались от показаний свидетелей, потому нужно было во всеуслышание озвучить его версию событий. Мэн Яо оказался в невыгодном положении. Его решили послушать первого… — Отец захотел попробовать что-то новое, — с жалким и «очень честным» лицом начал Гуанъяо. В зале сидели оба его названных брата, потому для обвиняемого было важно, чтобы именно эти люди ему поверили. Он верил, что по крайней мере Сичэнь ему поможет! — Но способности отца оказались преуменьшены болезнью, потому он попросил дать ему афродизиак и… привязать к кровати. Когда пришла госпожа Цзинь, — он поднял виноватый взгляд на «судью». — Мне было слишком стыдно, я очень растерялся и попытался сбежать. «Он всё равно умер, а его репутация бабника и кобеля обеспечит мне доверие большинства», — с уверенностью думал Мэн Яо. Ему сказали, что Гуаншань скоропостижно скончался, сердце бедолаги не выдержало и остановилось… Свои обвинения обвиняемый не слышал… — Такова версия обвиняемого, — кивнула Мадам Цзинь, выражая беспристрастность. — Что говорят свидетели? — Прошу выйти первых свидетелей, — несмотря на грозный вид, голос Шуан Чжи был спокойным и размеренным. На середину зала вышли старые женщины в однослойных белых одеждах, одна из них носила бледножёлтую одежду прислуги Ордена Цзинь. — Представьтесь. Женщины одна по одной начали называться. — Су-Су. — Фея Жу. — Синь Ся… И ещё около двадцати имён-псевдонимов, от которых у приличных людей вяли уши и горело лицо. Шуан Чжи чинно пролистал бумаги и поднял взгляд на толпу женщин: — Госпожа Су-Су, прошу вас рассказать, как вы с подругами оказались в резиденции Ордена Цзинь. Если у кого будет что добавить, мы выслушаем вас после госпожи Су-Су. Начинайте. — Мы с сёстрами зарабатываем своим телом, — без стеснения начала немолодая женщина. Она была самой бесстрашной и, как ни странно, самой уродливой среди двадцати проституток, — ютились в переулке, когда к нам пришёл человек в маске и предложил работу. Вознаграждение было щедрым, заплатили наперёд. Мы без раздумий согласились, — из-за спины говорившей послышались согласные поддакивания и угукания. — Сначала мы обрадовались, без возражений забрались на повозку и прибыли к вечеру… сюда. Нас встретил молодой человек в жёлтом и отвёл к роскошному дворцу. Это казалось подозрительным и мы испугались. Женщина на мгновение остановилась, чтобы перевести дух. Все эти высокопоставленные заклинатели действительно её пугали и сбивали. Храбрая сестрица старалась не показывать этого, но её руки в рукавах уже все вспотели и тряслись. — На входе во дворец нас встретил человек в белом, человек в жёлтом назвал его «товарищ Су». Дальше мы пошли за ним. Тот человек привёл меня и сестриц в большую комнату, где на красивой кровати лежал связанный человек. Мы не сразу заметили, но в комнате был ещё один мужчина, — Су-Су перевела взгляд на Гуанъяо, указав на него. — Он влил в рот человека на кровати какую-то жидкость и заткнул его кляпом, что-то прошептав ему на ухо. Человек… он сопротивлялся, — немного неуверенно добавила последнюю фразу. — Потом нам приказали раздеваться и «делать своё дело»! Мы не соглашались ублажать больного человека! Где это видано, чтобы двадцать девок скакали на немощном, по очереди! — она негодующе выкрикнула на весь зал. — Свидетель, успокойтесь, — вздохнула Мадам Цзинь, хотя уже у самой не хватало сил. — Продолжайте, что было дальше? — На нас накричали и мы начали делать… своё дело… — женщина немного замялась, разводя руками. Насколько она знала, в приличном обществе о таком вслух не выражались. — Когда подошла очередь пятой или шестой сестрицы, в коридоре послышался шум и вошла госпожа с двумя мужчинами. Завязалась драка между этим человеком, — она ткнула пальцем в побелевшего Мэн Яо, — и двумя другими. Потом госпожа приказала привести лекаря и ещё кого-то. Одна из сестриц побежала звать на помощь, лекарь вскоре пришёл, за ним прибежал… сын пострадавшего, а потом нас увели и допрашивали по одной. На этом всё. В зале зашептались, женщина вернулась в ряд к своим подругам. — Есть дополнения или возражения? — спросил Шуан Чжи, получая в ответ дружное «Нет». — Возвращайтесь на свои места. Следующий свидетель, прошу, назовитесь. На середину зала вышел старик в лекарском золотом халате и начал неспешно говорить: — Главный лекарь «Дворца лекарей», Гу Линвень, — представился старик. — Расскажите, что произошло? — кивнул ему Шуан Чжи. — Я был в своём кабинете, когда прибежал молодой господин Цзинь Сюань Юй. Он был очень взволнован и сообщил, что Цзинь Гуанъяо отравил его отца, господина Цзинь Гуаншаня. Я взял сундук с противоядиями и поспешил к главе Ордена. Когда я пришёл, в спальне господина Гуаншаня находились эти дамы, — он кивнул на группу старых сестричек, — госпожа Цзинь рядом с господином Цзинь Гуаншанем, а также господа Цзинь Ушань и Цзинь Гуанчжоу рядом с бессознательным Цзинь Гуанъяо. Я проверил состояние главы Ордена, он оказался под мощным афродизиаком. После моего прихода госпожа Цзинь приказала увести Цзинь Гуанъяо и женщин. Потом прибежал молодой господин Цзинь Сюань Юй и долго плакал у постели господина Цзинь Гуаншаня. — Хорошо, — кивнул Шуан Чжи. — Из чего состоял афродизиак и как он мог навредить здоровью главы Ордена? — Судя по запаху, — нахмурился лекарь, — это была настойка мёда с Чан Су* на вине. Оно вызывает галлюцинации и может даже остановить сердце. После удовольствия человек может умереть. Очень опасно, очень. — Мы вас услышали, благодарю, — кивнул Шуан Чжи, вновь смотря на листочки. Он внезапно нахмурился и посмотрел на зал людей. — Следующий свидетель. Молодой господин Цзинь Сюань Юй, прошу привести его. В зале сразу зашептались. Неужели и маленького ребёнка будут допрашивать? Со своего места поднялся Цзинь Ушань, за руку выводя маленького мальчика. — А-Юй, расскажи, пожалуйста дяде Шуану, как ты узнал о произошедшем? — негромко попросил Цзинь Ушань. У него был маленький сын, так что с детьми молодой человек общался без проблем. — Я… — мальчик заикнулся, покрепче ухватившись за руку его сопровождающего. — Я гулял недалеко от дворца отца, когда увидел нашего адепта и этих… — мальчик показал пальцем на группу женщин, не сумев подобрать нужного слова для их обозначения. Через мгновение он всё-таки решил для себя что-то и выдал: — Тётенек! Я решил посмотреть, зачем они идут к отцу, пошёл за ними. Но на входе был какой-то чужой человек в белом. Мне это не понравилось и я забрался через мой тайный вход, — на лице мальчика появилось недовольное выражение. Ещё бы, его личный тайный проход теперь обнаружили! — Но в комнате отца уже кто-то был. Я не хотел мешать, но… я подсматривал через щель. Братец Яо заставил отца что-то выпить, а «не наш» господин в белом приказал тётенькам раздеваться, — после этого по залу вновь прошлась волна шёпота и негодования. Ребёнок видел такое! Мальчик сильнее прижался к человеку рядом, было видно, что малышу некомфортно говорить при таком количестве людей. — Я не стал дальше смотреть и побежал к госпоже Цзинь за помощью. А потом к дяде Гу, потому что там его ещё не было. Дядюшка Гу был у себя. Он взял какой-то сундук и убежал к отцу. — Достаточно, спасибо, — махнув рукой, сказала Мадам Цзинь. — Можете идти на своё место. — Следующий свидетель, — продолжил Шуан Чжи, но Вэй Ин его уже не слушал. Через столько лет публика действительно была немного пугающей, У Сянь провёл в своём внутреннем мирке всё оставшееся время суда.

***

После выслушивания всех свидетелей, судья сказала, что ей нужно подумать и посоветоваться, отсрочив вынесение приговора на следующий день. Поговаривали, что к госпоже Цзинь заходили вечером того же дня господа Цзэу-цзюнь и Чифэн-цзюнь. Правда, вышли они от женщины в весьма подавленном настроении. Их разговор так и остался покрыт мраком тайны.