Маленькая оплошность большого А-Сяня

— А-аааааа! Твою мать! Отпусти-иииии! — не своим голосом визжал Цзян Чэн, смотря то на огромные лапы ворона, то на пустоту под ногами. Для заклинателя, привыкшего парить на мече в небесах, обычные несколько десятков… Да кого обманывать, сотен чжанов от земли не могли казаться слишком страшными. Вот только у Цзян Чэна не было меча. Даже Цзыдянь родимый — и тот отобрали! А над головой, до боли впившись в плечи чёрными когтями, летел огромный ворон… — Ладно, — покладисто кивнула птица, резко отцепляясь от человечка. Цзян Чэн, ещё не до конца понявший, чего он для себя родименького выпросил, начал стремительно терять высоту… Через мгновение Вань Инь уже молился всем существующим и несуществующим богам и через раз, как мантру, повторял: — Ой мамочки, ой мамочки, я же умру, разобьюсь, — тут вдруг он понял, что молитвы ему крылья не отрастят и уже во всю глотку снова заорал: — А-ааааа! Иньин, до этого парящий кружочками вниз аккурат недалеко от падающего человечка, враз взмахнул крыльями и увеличился ещё в раза полтора. Он, особо не примеряясь, ухватил падающего за голень, со всего размаху подкидывая несчастного вверх. Это выглядело, словно маленький ребёнок играет с куклой. На самом же деле огромная птица швырялась в воздухе могучим заклинателем. А Цзян Чэна уже неплохо так мутило и, он мог бы поклясться, если бы было чем, ещё и сходил бы по большому… и по маленькому. — Кар-рррр! — весело выкрикнул Иньин, когда безвольное тело главы Ордена Цзян приземлилось аккурат на огромную спину демона-птицы. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя отпустил? — вкрадчиво поинтересовался ворон, вновь набирая высоту. Теперь они уж точно летели над облаками… Цзян Чэн сглотнул вязкую слюну, кое-как перекатываясь на бок и краем глаза замечая «обстановку». — Не надо, — словно в пьяном бреду мотнул головой Вань Инь, пытаясь перевести дух. Он летел на огромной птице, которая не постеснялась его на раз-два сбросить с огромной высоты, и не факт, что снова этого не повторит… Похоже, сейчас стоит затолкать свои злость, самолюбие, тупые наезды и прочее дерьмо обратно в… Короче туда, откуда оно пытается вылезти. — Куда мы летим? — как можно более нейтральным голосом спросил Цзян Чэн. — Вперёд, — посмеиваясь, ответил Иньин. Он думал, это очевидно! — И куда мы… прилетим? — пытаясь проявлять вежливость, терпеливо спросил Цзян Чэн. — Куда сядем, туда и прилетим, — спокойно ответил Иньин. — Ах ты курица ощипанная! — терпение Цзян Чэна резко закончилось. Ему ещё какая-то птица будет здесь выпендриваться?! — Что ж, — как-то смешно фыркнул ворон, выжидая небольшую паузу. — Придётся пассажира высадить здесь, — после этих слов Иньин сделал красивый приём «бочку», резко уменьшаясь до нормальных размеров. — Удачного полёта, господин «дядя Цзян»! — прокричал вдогонку ворон. — Да твою же ж ма-аааааать! — снова не ощущая под собой какой-либо поверхности, заорал Цзян Чэн. На второй раз должно было быть не так страшно, однако… ничего подобного! Всё только хуже! Страх, не до конца пробравший сначала, теперь решил глубоко укорениться в подсознании. — Тебе всё ещё хочется обижать бедного маленького Иньина? — жалобно, даже как-то обиженно спросил ворон. — Не буду, не буду! Я не буду так больше! — самозабвенно проорал Цзян Чэн. — Повер-рю на слово, — мурлыкнул ворон, аккуратно подлетая под Цзян Вань Иня. Всё ещё ошарашенный Цзян Чэн пытался успокоить сердце, так и норовящее выбраться из грудной клетки. Полёт тем временем стал намного ровнее. Вань Инь решил покрепче ухватиться хоть за что-то, цепляясь пальцами за чёрные перья у основания длинной шеи. — Молодец, что додумался! — вдруг радостно выкрикнул Иньин. Ему в голову пришла гениальная мысль! — Что…? — непонимающе и крайне настороженно спросил Цзян Чэн. В следующий момент ворон вдруг махнул крыльями, те заискрились красным или малиновым цветом и… О Господи, он ускорился! Цзян Чэна чуть не снесло и он инстинктивно припал к обтекаемой формы туловищу, цепко оплетая руками и ногами шею ворона. Ощущать «свободное падение» в третий раз не хотелось от слова совсем! После некоторого времени полёта Цзян Вань Инь почувствовал, что опасность миновала, и немного расслабился. Вокруг слишком быстро пролетали пушистые облака, под ногами мелькали зелёные коврики лесов и облыселые точки-города. — Эй, а ничего, что тебя заметят? — вдруг пришла мысль. За всё время полёта злость куда-то выветрилась, желание спорить тоже пропало… Явное превосходство одного существа над другим не позволяло вести себя непочтительно. Иньин решил применить ту же тактику, что действовала на него самого: давить превосходством. Кажется, с этим человеком иначе и нельзя было. Такие иначе… не понимают. — Слишком быстро и слишком высоко, — беззлобно ответил Иньин. — Кстати, господин «дядя Цзян», как к тебе обращаться? Цзян Чэн чуть не выпустил из рук перья. Он до этого как-то не вдумывался в то, о чём болтала эта ворона. — А почему ты меня так зовёшь? — недоумевающие спросил Цзян Чэн. — При мне тебя иначе не называ-али, — снова играя в кошку, протянул Иньин. — «Дядя Цзян» постоянно говорит Цзинь Лин, другие называли «он, этот, твой дядя и больной на голову идиот». Мне последнее больше всего нравится! — А, понятно… — кивнул Цзян Чэн, а затем вскинулся, уже собираясь спросить, кто это осмелился его обзывать! Но вовремя вспомнил, что спорить или делать какие-то резкие движения опасно для жизни и его выпрыгивающего сердца. — Моё имя — Цзян Вань Инь, титул — Саньду Шэншоу. — Ты забыл добавить имя при рождении, Цзян Чэн, — весело каркнул ворон, а внутри Цзян Вань Иня вновь вскипела ярость. — Кстати, «Три яда» — этот титул больше подходит кому-то из наших. Хотя не знаю насчёт жадности, а гнев и невежество — это прям о тебе! Цзян Чэн с силой сжал перья, пытаясь хоть как-то унять поднимающийся гнев. Его прямо сейчас поливали грязью, какая-то птица обращалась на «ты» и неприкрыто издевалась! — Ты ещё не назвал своего имени, — давя вырывающийся наружу рык, напомнил Цзян Чэн. — Триста раз уже, вообще-то, говорил, — каркнул ворон. — Если и на этот раз не запомнишь, я обижусь! Моё имя — Иньин. — Воспевающее дитя? — переспросил Цзян Чэн. Имя очень странное, особенно для такого существа! — Не так! — резко перекрутившись, чем очень напугал Цзян Чэна, воскликнул ворон. — Инь — как в «Инь и Ян» и Ин. Вместе — Иньин. — То есть, тебя зовут «Тень», — заключил Цзян Чэн, у которого перед глазами всё ещё летали звёздочки. — Верно! — радостно воскликнул ворон, ещё больше ускоряясь. — Ну, а фамилии у тебя, разумеется, нет, — пробормотал Цзян Вань Инь, покрепче обхватывая шею ворона. — Я хотел взять фамилию молодого хозяина, — вдруг как-то обиженно и тихо ответил Иньин. — Но у него их слишком много. И я не смог определиться. Белая тень звучит противоречиво, золотая тень — странно, Мо — я вообще не знаю конкретного значения, Призрачная тень звучит неплохо, но хозяин сказал, что эту нельзя. Князь запретил тоже брать свою фамилию. Бедный Иньин! Ни роду, ни племени! Цзян Чэн резко притих, осознавая сказанное. Ворон болтал без умолку и всё, что он выплеснул, никак не получалось целиком переварить… — Как, ты говоришь, зовут твоего «молодого хозяина»? — Цзян Чэн так и не понял, о ком всё время талдычила эта птица. — Каждый зовёт по-разному, — каркнул ворон. — Твой племянник иначе как А-Юй наотрез отказался называть, леди Бай чаще всего зовёт оболтусом и маленьким негодником, Князь уже привык называть Бай Юем, — Иньин начал входить в раж, набирая обороты и неосознанно ещё больше ускоряясь… — А господин Лань упёрто продолжает звать Вэй Ином… — последние слова резко резанули по слуху и Цзян Чэн напрочь потерял любую концентрацию, перестав слушать неосторожную болтовню демонической птицы…