Самый красивый гопник

      – Ритка! Ты что с волосами сделала?       Рита рассмеялась и взъерошила короткие волосы.       – Это говорит человек, который по по собственной доброй воле сделал химию!       Валя прикусила язычок. То, что химия была плохой идеей, она признала в тот же день, но кудряшки от этого, разумеется, никуда не делись, да и Риткиным шуточкам вот уже неделю не было конца.       Ритка засунула в рот только что сорванную травинку. “И это будущий доктор, – привычно вздохнула про себя Валя. – Когда-нибудь она, интересно, осознает, сколько заразы может быть на этой траве?” А Рита, не думая ни о заразе, ни вообще об этом бренном мире, беспечно жевала травинку и улыбалась белым кустам акации, мимо которых они шли в сторону учебных корпусов. Цветы сияли на солнце, птицы заливались, ещё не устав радоваться наконец-то пришедшей в Москву весне, а небо было таким глубоким, что хотелось летать.       – Забрала сегодня посылку от тёти на почте, – сказала Рита. – Угадай, какую они на этот раз букву в фамилии пропустили?       – Не знаю, – усмехнулась Валя. – “Т”?       – Не угадала! Они пропустили и “т”, и “й”.       – Слушай, прямо бьют рекорд.       К своей фамилии Ритка относилась философски, считая, что если нельзя от неё избавиться, надо научиться получать от неё удовольствие. Когда первого сентября, ещё не знакомые друг с другом, они всей группой стояли в деканате и получали пропуска, секретарь – сама на вид едва студентка, пухленькая и картавая – о “Крейстлер-Романова Маргарита Сергеевна” споткнулась шесть раз – ровно столько, сколько там было букв “р”. Рита покорно забрала пропуск и сразу проверила – в документе ошибок не было.       Собственно, на почве имени они и познакомились. Попросив у неё прикурить возле крыльца, Валя, не удержавшись, сделала комплимент звучной фамилии. Ритка в ответ только вздохнула.       – Ну ладно маме с папой нравятся обе фамилии и они решили не выбирать. Ладно они не подумали, что их хотя бы надо поменять местами. Но они хоть раз произнесли всё это вместе с именем и отчеством?!       – Всё лучше, чем быть Валькой Ивановой, – отозвалась Валя.       – Ох сколько бы я отдала за нормальную простую фамилию…       – А мне не нравятся фамилии, образованные от мужских имён. Как будто у тебя два отчества, только в одном ошибка.       Так они и не решили, чья фамилия лучше, только выяснили, что если когда-нибудь соберутся замуж, то мужей будут искать исключительно с фамилиями, подходящими под критерии: не слишком мудрёные и не похожие на отчества. Валя, конечно, шутила, но её не покидало ощущение, что Ритка, которой было тогда всего четырнадцать, говорит вполне серьёзно. Хотя по ней всегда сложно было наверняка сказать, шутит она или нет. С того дня прошло больше полутора лет, и аккурат сегодня Ритке исполнилось шестнадцать.       – С днём рождения же! – спохватилась Валя, доставая из сумки давно вожделенный Риткой сборник Азимова, перевязанный белой атласной лентой.       – О-о-о, спасибо! – Рита едва не запрыгала от восторга, разглядывая увесистый том и обнимая Валю – как всегда, крепко-крепко. И вдруг сделала шаг назад и серьёзно посмотрела на неё.       – Валюш, – медленно сказала Рита. – Сделай мне ещё один подарок. – Она замолчала, и у Вали создалось ощущение, что она ещё не решила, что именно скажет дальше. Она почти видела, у мысли лихорадочно носятся в Риткиной голове.       – Какой? – улыбнулась она.       Рита прикусила губу, отвела взгляд, открыла рот, снова закрыла его, и наконец набрала воздуха в грудь.       – Давай… Не пойдём сегодня на пары, – наконец выдохнула она, несмело улыбаясь. И Валя готова была побиться об заклад, что это было совсем не то, что она хотела сказать сначала. Но теперь уже бесполезно: если Ритка начала как-то странно отводить глаза и упорно молчать, пусть даже не переставая улыбаться, из неё и клещами не вытянешь, что случилось. Это начиналось всегда внезапно, и Вале всегда было одновременно неловко и немного грустно – хотелось обнять её и утешить, а Ритка в такие моменты в руки не давалась, а могла и вовсе убежать.       Но это случалось нечасто.       – То есть как не пойдём? – нахмурилась Валя. – Совсем?       – Ну да. Там сегодня только патология – отработаем на неделе – и сестринское дело, а тебя Сафонова обожает, сама оправдание придумает, почему ты не пришла. – Валя колебалась. – Ты ни одной пары не пропустила за два года, это даже неприлично!       – Зато ты гуляешь за двоих.       – Ой да ладно, пара занятий в месяц – это много только по твоим меркам.       Валя нахмурилась. Конечно, день был волшебный, и бродить по зелёным улицам и есть мороженое даже ей хотелось больше, чем сидеть в аудитории и слушать, как её однофамилец Вячеслав Константинович гундит про генетические заболевания и прямо-таки презирает их, малолетних бездарей.       – Ну давай, решайся, Валюш. – Ритка взяла её за руку и потянула в противоположную колледжу сторону. Чёлка непривычно сваливалась ей на глаза, и она пыталась, не отпуская Валины руки, сдуть волосы с лица. – У меня же день рождения, меня нужно радовать.       Она так лучезарно улыбалась и так упрашивала, что Валя не нашла в себе сил отказать. И они провели день в блаженной праздности, дыша майским воздухом, лакомясь мороженым и читая Азимова на скамейке в парке. И были одинаково беспечными и счастливыми. Хотя ей казалось, что Ритка была всё-таки чуточку счастливее.

***

      – Валентина Владимировна…       Валя обернулась, с трудом выныривая из тёплого майского дня 94-ого. Она догадывалась, почему ей вспомнился именно тот день. Дима, который приехал за компанию с Лерой и Кристиной, чтобы провести всем вместе кино-вечер и заодно, как Рита сказала, “попривыкнуть к Вале”, ужасно напоминал ей саму Ритку лет двадцать назад.       – Дим, – строго сказала она. – Прекрати, пожалуйста. У меня такое чувство, что мне сто лет в обед. Мы же договорились.       Димка улыбнулся краем рта – тоже страшно похоже! – и исправился:       – Валя.       – Вот так-то лучше. – И она повернулась обратно к салату. Рита должна была вот-вот приехать с работы, а если судить по спешному звонку днём, Галя была не в духе, даже несмотря на то, что дела как такового у них не было. Даже на Валю по телефону успела рассердиться, хотя у той вообще был выходной. А значит, Ритка вернётся злая и уставшая. А тут – как Валя ни старалась, совсем абстрагироваться от сравнений у неё не получалось – как и со Стёпой, было только одно средство: покормить и не кантовать. – Ты что хотел-то?        – А я забыл… – озадачился Дима. Рассеянно оглядев кухню, он остановил взгляд на Риткином ноутбуке, за которым Лера делала домашку по информатике.       – У тебя косяк во второй строчке.       Лера молча нахмурилась, а Валя опять улыбнулась воспоминаниям. Тот день был особенным, и она ни на секунду не пожалела, что впервые в жизни решилась прогулять занятия в колледже. Ритка была совершенно счастлива, и Валя тогда в первый раз подумала о том, что она почти наверняка станет очень красивой, когда подростковая угловатость и неуклюжесть останутся в прошлом. А экспериментов с волосами она после того раза больше не повторяла – и совершенно, на Валин взгляд, правильно делала. Не то чтобы ей не шла короткая стрижка, но отказываться от таких шикарных волос ей казалось натуральным преступлением.       То была пятница, и на следующий день в кафе-мороженом за её столик подсел студент второго курса архитектурно-строительного Степан Антонов. И началась совсем другая жизнь, в которой было гораздо меньше места для лучшей подруги.       В прихожей хлопнула дверь, сразу после этого раздался странный хлопок и глухой стук падающих предметов. Рита громко выругалась, и на секунду в прихожей повисла тишина.       – Дети, извините!       – Что ты там уронила, мам? – Димка вышел ей навстречу.       – Да ничего я не уронила, пакеты эти ебучие…       Последнюю фразу она сказала вполголоса: Валя не одобряла ругательств в присутствии девочек.       Следующие пять минут все вместе собирали с пола рассыпавшиеся продукты и слушали Риткины жалобы на работу, на пакеты, которые не выдерживают каких-то десяти килограммов, на соседей, заставивших машинами весь двор, и на жизнь в целом.       – Рит? – сказала Валя, когда продукты были собраны, а ребята ушли на кухню. – А ты после развода не думала девичью фамилию обратно взять?       – А? – Ритка замерла с сапогом в руках, балансируя на левой ноге. В этом растрёпанном, недовольном всем и всеми капитане полиции почти невозможно было узнать ту девчонку, которая сидела с ногами на скамейках и плевалась шелухой от семечек в пивные бутылки. И всё-таки, если бы это не была она, Вали бы здесь вообще не было.       – Фамилию, говорю, не думала старую вернуть? – улыбнулась Валя, придерживая её за плечо, чтобы не упала.       – Да ни за что, – ответила Ритка, выпрямляясь. И вдруг улыбнулась. Совсем не той беззаботной улыбкой, какой улыбалась тогда, в свой шестнадцатый день рождения. Эта улыбка была совсем взрослой и как будто слегка заржавевшей от редкого использования – но казалась от этого в сотню раз красивее. Валя зажмурилась, боясь расплакаться. И в сотню раз нежнее. И в сотню раз ценнее.