Парень с физмата

Стив всё ещё был красный, как созревший на солнце помидор. Баки видел такие у дяди на ферме, когда прошлым летом трудился там с другими работягами. Конечно, кто-то мог бы подумать, что он занимался всякой фигней, но Баки Барнс знал себе цену и считал, что его игра на гитаре и немного фальшивое пение здорово помогали рабочим расслабиться в тяжелое для них время. Предаваясь этим воспоминаниям, Баки решил вытащить друга из этой странной полукомы одной из своих любимых песен. Притворившись, что играет на гитаре, Баки приподнял подбородок и запел. — Поцелуй меня так, как будто ты хочешь быть любимым, — со всей искренностью напевал Барнс, искоса поглядывая на Стива, — хочешь быть любимым… [1] — Прекрати, — фыркнул Роджерс, ударив Баки по плечу. — Да я просто помочь хотел, — обиженно сказал Барнс и взялся за желе (оно так забавно тряслось в пластиковом стаканчике). — Твоё лицо скоро будет похоже на консервированную фасоль. — Что? — Ты краснеешь каждый раз, когда видишь этого парня с физмата. Однажды ты не сможешь покраснеть обратно. Что у вас там такого случилось? — Не твоего ума дело. — Но что-то ведь случилось. Иначе бы ты не краснел. — Ну случилось, и что? На вечеринках случается всякое, сам же рассказывал. — Да. Но уже дней десять прошло. Давно пора забыть эти глупости и делать другие. Стив громко вздохнул и закрыл глаза рукой, делая вид, что в глаз что-то попало. Баки наконец получил возможность съесть ложечку желе и выяснить, какой вкус у него сегодня. Вчера был малиновый, и было бы здорово, если бы и сегодня желе оказалось малиновым. — Бе-е, лесные ягоды, — разочарованно сказал Баки, посмотрев на Стива. Тот всё ещё чесал глаз, причем так наиграно, что и не скажешь, что в выпускном классе он занимался актерским мастерством и получил главную роль в завершающем курс спектакле. — Что за несправедливость? Яблочный на той неделе два раза подряд подавали, а малиновое желе в дефиците, что ли? — Твоё фото висит на доске почета. Почему вообще? — Потому что я крутой. — Очень в этом сомневаюсь, — пробормотал себе под нос Стив. — Ну уж круче тебя, парень из художественного кружка, — передразнил его Барнс и рассмеялся, заметив, как Стив ещё сильнее покраснел и взбесился. В этот самый момент, который, казалось, уже не может быть более неловким, мимо столика с бумажным пакетом в руках проходил темноволосый парень с физмата. Он улыбался и жевал жвачку, смотря куда-то вперед (должно быть, на кого-то). Баки и сам не понял, зачем, но со всей дури ударил ногой по металлическим ножкам стула, выпнув в проход. Прямо перед парнем с физмата, этим самым заставив его остановиться. — Прости-прости, — воскликнул он, когда парень с физмата одарил его вопросительным взглядом. — Я случайно. Парень улыбнулся ещё шире, его зубы блестели ярче, чем золотая сережка в ухе, и задвинул стул обратно. Ногой. — Привет, Стиви, — усмехнулся он и потрепал Стива по голове. И да, теперь Стив явно стал больше похож на консервированную фасоль. — Как дела? Стив стушевался, кинул странный взгляд на Баки, как будто хотел что-то спросить, но тот, прекрасно зная своего друга, увлекся своим желе из лесных ягод. Вот ещё делать что-то за него. В конце концов, Стив уже не маленький и сам в состоянии сделать решительный шаг. — Обедаю, — буркнул Стив, с трудом отрывая взгляд от стола. — Не хочешь присесть к нам? — Не, я специально взял обед с собой. Через десять минут начнется тренировка команды болельщиц. Ничего не хочу пропустить, знаешь. Пока, Стиви. Парень с физмата улыбнулся на прощание. Стив нелепо помахал ему рукой, и как только тот отошел от стола метров на пять, упал лицом в тарелку и завыл. Завыл так, что сидевшая за соседним столом девчонка с экономического косо посмотрела на Барнса. — Так он тебе правда нравится, — заговорил Барнс, наконец остановив попытки полюбить желе из лесных ягод. — Поэтому ты не можешь забыть то, что произошло в шкафу для поцелуев. — Шкаф для поцелуев — это игра для тринадцатилетних, — недовольно буркнул Стив. — Не ты устанавливаешь правила, — хихикнул Баки. — Ну поцеловались, подумаешь. Чего так краснеть-то каждый раз. Ты же не краснеешь, когда видишь Наташу, хотя с ней тебя запирали аж дважды. Значит, либо этот парень с физмата тебе нравится… — Да не нравится он мне! — перебил его Стив. Звучало неправдоподобно. Зря он все-таки тратил время на актерское мастерство. — …Или в шкафу случилось что-то ещё, помимо поцелуя, — закончил Баки, возомнив себя настоящим искателем истины, как Шерлок Холмс. — О, нет, нет, нет! — тут же завелся Стив, широко раскрыв глаза. — Он мне правда нравится, а в шкафу ничего, кроме поцелуя конечно, не было. Всё по правилам, никто не мухлевал. Баки с подозрением посмотрел на Стива: он всё ещё был красный, как вареный омар, дрожал от волнения, поджимая губы, и молол несусветную чушь про какие-то правила. Баки видел такое однажды, кстати, как раз на ферме у дяди, когда у одного из рабочих случился солнечный удар. Ему снова захотелось спеть что-нибудь. Но тем не менее остаток обеда они провели в тишине. Стив наконец доел свою фасоль, даже успел показать Баки пару эскизов, которые рисовал всю ночь, и только потом они пошли на занятия. Следующей по расписанию была пара математики — общая для них обоих, да и для всех, кто увлекался гуманитарными науками и искусством. Стив как раз разъяснял Барнсу о способах передачи настроения с помощью цвета, когда у самого входа заметил парня с физмата. Он сидел за столом с каким-то очкариком, волосы которого походили на птичье гнездо, и что-то с упоением читал в учебнике. Стив замер, как будто надеясь стать невидимым, но Баки подтолкнул его вперед. Пришлось идти. Когда он проходил мимо, то надеялся, что парень с физмата скажет ему что-нибудь. Всё-таки, они целовались в шкафу, за закрытыми дверями. Но вместо теплых слов и улыбки, Стив получил полный презрения взгляд. Сердце ёкнуло, настроение было испорчено в хлам. Быстрым шагом выйдя в коридор, Стив надеялся избавиться от Барнса, который всегда тормозит рядом с автоматом с замороженным йогуртом, но всё равно услышал, как тот пел ему вслед. — Любовь может ранить, — пел он, не попадая в ноты, — любовь может ранить временами, и это единственное, что я точно знаю… [2] Боже, подумал Стив, похоже, он знает наизусть все песни Эда Ширана.

***

Они бежали уже третий круг. Баки чуть-чуть тормозил, бежал позади Стива, но того это только радовало. Всю дорогу до спортзала его было не заткнуть. Его так интересовало, что же случилось там, в шкафу, что он даже начал выдвигать предположения. Ужасный бы детектив из него вышел, как хорошо, что вместо юридической школы он выбрал городской колледж. В тишине Стив наконец мог подумать о чем-то, кроме парня с физмата. Например, о проекте по Теории цвета, над которым он трудился уже месяц как. Весь проект он разделил на пять частей, и три из них уже были закончены. Пришло время подумать над четвертой, потому как проблемы взаимодополнения цвета всегда актуальны и было бы здорово придумать для них единственное решение. Эти несколько секунд были самыми прекрасными секундами в сегодняшнем дне, пока вдруг Стив, пробегая мимо трибуны, не поднял взгляд и не увидел там парня с физмата. Они столкнулись взглядами, потому что этот парень, кажется, намеренно уперся локтями на колени и пялился на пробегающих мимо студентов. Но в чем был парадокс, так это в том, что от Стива взгляд он так и не отвел. Роджерс даже затормозил, ругая себя за такую нелепость, но ему хотелось посмотреть на этого парня, на то, как он пялился и убедиться, что пялиться он именно на него, на Стива Роджерса. А эта довольная улыбка… Боже, что с ним было бы, если бы в тот день в шкафу был свет. Наверное, у него остановилось бы сердце. Думая об этом, Стив поднял руку, чтобы помахать парню с физмата, поприветствовать его, потому что после вчерашнего взгляда в столовой, его преследовало странное чувство. Может, парень с физмата злился из-за того, что он обедал с Баки, а может, потому что не спросил, могут ли они вместе пойти и посмотреть на девчонок-болельщиц. Так что он решил, что такой незамысловатый жест будет первым шагом к извинениям. И плевать, что ветер дул ему лицо, которое покраснело от физической нагрузки, мокрые волосы скорее всего походили на переваренные макароны (даже по цвету), а синяя футболка вся пропиталась потом. Он ведь бегает, и здесь абсолютно все выглядят так. Но как только он собрался помахать (из-за чего пришлось остановиться вовсе), услышал полуфальшивое пение Барнса. — …твое сердце — всё, что у меня есть, — и похоже, пел он с закрытыми глазами, потому что в следующую секунду Барнс налетел на друга и закончил свою песню уже лежа на его широкой спине. — А моё — в твоих глазах. [3] — Слезь с меня, — прошипел Стив, пытаясь оттолкнуться от земли. — Ты не пушинка, знаешь ли. — Да не ворчи, — пробормотал Баки, поднимаясь. Он отряхнул свои штаны, рассмотрел ноги и руки в поисках ссадин (надеялся улизнуть к медсестре, но не вышло — Стив принял весь удар на себя) и потом ухмыльнулся Стиву, который проделывал то же самое. — Ну упал, первый раз, что ли. — Перед парнем с физмата точно в первый, — Стив боялся повернуться к трибунам, но по лицу друга понял, что тот прямо сейчас посмотрел на этого самого парня. — Что он делает? — Тебе не понравится. Он смеётся. Там ещё какой-то парень рядом с ним тоже ржет. Они, похоже, друзья. Ну или знакомые. — Чёрт, что мне делать? — Просто повернись и пригласи его на свидание. — Да уж, нашёл у кого просить совета. — Эй, моя фотка не зря висит на доске почета. — Ага, ну конечно. — Ты ему нравишься, — продолжил Барнс. — Иначе зачем ещё ему торчать на трибуне? Эй, Стив, стой, ну куда же ты? Стив стремительно убегал от Баки, потому что вся эта ситуация и без него была глупой и нелепой. Волнение, возникшее в груди из-за этого парня с физмата, никак не унималось, и он надеялся, что бег поможет отвлечься и забыть. Он несколько раз попытался представить, как выглядело его лицо, пока он падал, ругал себя за невнимательность и окончательно похоронил все надежды на то, что начавшееся в шкафу сможет продолжиться где-то за его пределами. В конце занятия, когда он выходил со стадиона, у самого входа ему попался парень с физмата и его друг-блондин в тёмных очках. Наверное, они на пару ржали с него, как с голубя-ганнибала. Чувствуя неловкость, Стив опустил взгляд и быстро юркнул в узкий проход, но раздавшийся (и очень знакомый) голос заставил его посмотреть налево. — Стиви, — игриво залепетал парень с физмата, — ты отлично бегаешь. — Ага-а, — заикнулся Стив. — Спасибо. За спиной снова запел Баки. Стив только тяжело вздохнул и пошел дальше. — …А я буду твоим мужчиной, — Барнс снова не попадал в ноты, но в этот раз, кажется, нарочно, — ведь я четко вижу своё будущее в твоих глазах. Детка… [3] Боже, подумал Стив, надо подарить Баки сборник с несопливыми песнями о любви.

***

Целых два дня подряд парень с физмата не попадался им на глаза. Баки даже заволновался, не случилось ли чего, но в пятницу, после обеда, когда они сидели на крыльце в ожидании следующих занятий, Стив вдруг весь раскраснелся и попытался уйти. После того случая на стадионе, он старательно избегал тех мест, где обычно встречал парня с физмата. И сколько бы Баки ни просил его, ничего не получалось. Прежде, они никогда не встречались на крыльце, поэтому Баки не сразу понял, что к чему, но как только повернул голову, то сразу увидел парня с физмата. Сегодня на нём висела красно-желтая куртка с номером «17», волосы зализаны назад, как у плохого парня из «Гарри Поттера». Сжатые губы говорили о плохом настроении (или неудачном экзамене, с теми, кто учится на физмате такое часто случается). Рядом с ним, рука об руку, шла милая девушка. Всё её лицо покрывали веснушки, с которыми сильно контрастировал её холодный взгляд. Прямая спина, серый пиджак, убранные в хвост волосы… Где только этот парень нашёл такую? — Стоя на берегу, — тихо начал Баки, надеясь немного отвлечь Стива, — я напевал колыбельную. А если бы ты была рядом, то я бы спел её для тебя… [4] Парень с физмата и девушка в строгом костюме поднимались по лестнице. Стив не сводил взгляда с парня и улыбался, глупо, конечно, но он не мог по-другому. Когда парень был совсем близко, Роджерс хотел с ним поздороваться, но всё пошло как-то не по плану. — Чего уставился, белобрысый? — рявкнул парень с физмата, чем вызвал недоумение у Стива. Он не нашелся с ответом. Замер и сглотнул, не зная, как на это реагировать. В итоге — тупо промолчал. Когда они ушли, он резко встал и поспешил спуститься по ступенькам. Баки, как настоящий лучший друг, пустился за ним. Не мог же он оставить Стива в полном одиночестве. Они прошли мимо футбольной команды, баскетбольной команды, команды болельщиц, а также мимо любительского кружка кубинского горлового пения (члены которого утверждают, что петь на свежем воздухе полезно для голосовых связок), и Стив, вечно вежливый и улыбчивый, ни разу не остановился и не ответил ни на одно приветствие. В конце концов, пройдя не меньше пятисот метров, он остановился и облокотился на сетчатый забор стадиона. Баки не видел его с таким лицом с самого выпускного. Он в точности скопировал его позу, встав достаточно близко, чтобы услышать, если вдруг Стив будет всхлипывать, и стоял так минут десять, не решаясь нарушить тишину. Если Стив захочет поговорить, то он сам начнет разговор. Так и случилось. Стив сполз по сетчатому забору, как по гладкой двери, и судя по странному звуку, порвал куртку. — Что я делаю не так? — спросил он, спрятав лицо в ладонях. — Сначала он мне улыбается, а потом грубит. — Плохое настроение вещь непредсказуемая, — это, конечно, звучало отстойно, но Баки пытался оправдать поведение парня с физмата, подбодрить Стива и вернуть ему веру в себя. — Ты же видел эту мадаму, которая шла с ним рядом. Должно быть, у него неприятности какие. — Это не в первый раз, Бак. И даже не второй. — Может, он злится, что ты не зовёшь его на свидание. — А почему он не зовёт? Я же не злюсь. А всегда, когда вижу его, улыбаюсь… — И краснеешь. — ...И краснею. Но это ведь хороший знак. Ведь хороший, правда? Баки пожал плечами. Он не знал ответа на этот вопрос. То, что Стив краснел, как красный гигант, выглядело не очень привлекательно, но с другой стороны явно показывало, насколько парень с физмата ему нравится. Так что, наверное, это можно было отнести к тем самым «хорошим» знакам. — Наверное, он просто потешается надо мной, — не дождавшись ответа, продолжил Стив. — Он с физмата, а значит, мнит себя самым умным, а значит легко может смеяться надо мной, чтобы показать другим, что он лучше. — Ну не выдумывай! — А после того, что случилось в шкафу, у него только поводов больше стало. Ты же видел того парня, что сидел с ним на трибуне. — Видел, и что с того? — А то. Что, если они вместе надо мной смеются? — Кончай, Стив, кто вообще посмеет смеяться над тобой? Наташа же всем яйца оторвет. Стив вдруг посмотрел на друга. У него были красные глаза, розовые щеки (наверняка они вспотели из-за того, что тот утыкался лицом в ладони) и надутые губы. Ну ещё бы, Стив никогда не умел сдерживать чувства, когда дело касалось чего-то важного. — Слушай, а ты прав. Надо попросить Нат поговорить с ним. — Нет, идея, конечно, отличная, но… блин, Стив, ты издеваешься? Просто пригласи его и узнай, что всё это значит. — Я лучше выпрыгну из литературного класса. — Он на первом этаже. — Ты понял, о чём я. — Да понял-понял, но жаловаться Наташе я не буду. Он нагрубил тебе, а не побил тяжелой книжкой со сказками. Баки оттолкнулся от забора, подошел к Стиву и протянул ему руку. Стив помощь принял, поджал губы, пока поднимался, и, кажется, ему стало легче. В конце концов, Баки был прав — у парня с физмата легко могло быть плохое настроение. Дружеское похлопывание по плечу придало Стиву немного уверенности, но Барнс решил подбодрить друга иным способом. Тем, который давался ему проще всего. — Но ты по другую сторону, — запел он, продолжая утреннюю песню, — ты там, где закат разделяет небо надвое… [4] В этот раз Стив и правда был благодарен за то, что его лучший друг знает наизусть все эти дурацкие, сопливые песни.

***

— Взгляни, в моих глазах огонь, — Баки напевал это уже в третий раз. — И он горит так же ярко, как я хочу чувствовать твою лю-юбовь… [5] Они сидели на третьем этаже самого модного торгового центра. Картошка фри была холодной и несоленой, соус барбекю закончился, и пришлось взять кетчуп. Стив не любил кетчуп, считал его соусом второго сорта и вообще большинство кетчупов на вкус кислее, чем девятипроцентный уксус. Так вот кислый кетчуп оказался последней каплей, благодаря которой его настроение изменилось с «не очень» на «я ненавижу этот мир». Именно поэтому Баки запел, просто устал слушать нытье Стива. С тех пор, как парень с физмата ему нагрубил, прошло чуть больше двадцати четырёх часов. И всё это время (даже ночью) Стив задавался одним и тем же вопросом, пытаясь найти в себе изъян, которого не существовало вовсе. Баки оказался главным собеседником (и в общем-то, единственным) и устал от этого быстрее, чем ожидал. Через шестнадцать часов он сдался, пообещав устроить встречу с Наташей. Наташа опаздывала. Это было обычным делом. Об этой её особенности знал Баки, осведомлен был и Стив, но тот не мог просто так сидеть дома, мучительно поглядывая на часы, поэтому делал это за столиком в торговом центре, поедая холодную картошку фри с кислым кетчупом. — Ты думаешь, я перегибаю палку? — спросил Стив, обрывая Барнса на полуслове. У этой песни видать судьба такая — всегда оставаться незаконченной. — В смысле, раздуваешь ли ты из мухи слона? — Баки нахмурился, но его сарказм больше походил на раздражение. — Ещё как. И Наташа скажет тебе то же самое. — Все студенты-экономисты такие, — покачал головой Роджерс, положив недоеденную картошку фри на салфетку. — Проницательные? — Это именно то слово, которое я искал. — Врать ты не умеешь. — А я и не пытаюсь. Что ж, ну хотя бы в этом честно признался. Баки решил, что больше петь не стоит. Все эти песни о любви только раздражают Стива, вместо того, чтобы поднимать настроение. И хоть Баки понимал, что у него всего одна стрела в веселом колчане, всё же считал это решение самым правильным. В тишине Стив может подумать или снова начать ныть, а Баки как никто другой знал, как важно сбрасывать эмоциональный груз. — Отвратительная картошка, — Стив нахмурился, даже разозлился (его выдавала эта мужественная складка между бровей). — Пойду за пиццей. Тебе взять? — Маргариту, — дружелюбно улыбнулся Баки. Когда Стив поднялся с места, Баки достал телефон и быстро написал Наташе. Он не заслужил терпеть всё это в полном одиночестве, кто-то должен ему помочь, иначе рано или поздно он просто слетит с катушек. Когда он поднял взгляд, то увидел Стива у витрины с пиццей: он что-то изучал с такой внимательностью, будто на каждом куске написан срок годности, стоял, чуть наклонившись, из-за чего джинсы сильно обтянули его задницу и бедра. Баки был не из тех, кто засматривается на задницы лучших друзей. Конечно, на такую задницу, как у Стива, грех было не засмотреться, правда не для Барнса, а для парня с физмата, который совершенно внезапно оказался очень-очень близко к Стиву. И пока его друзья — парень с гнездом на голове, парень в темных очках и девушка в деловом костюме — изучали витрину с пончиками, парень с физмата, улыбаясь, залипал на чуть-чуть приподнятую задницу. Вот тот момент, в который всё должно наладиться. Баки хотел стать свидетелем, отложил телефон в сторону и стал наблюдать. Это, конечно, могло показаться странным, но вряд ли кто-то наблюдал за самим Барнсом прямо сейчас, когда возле прилавка с пиццей разворачивалась такая вот Санта-Барбара. Парень с физмата подошёл ближе, поджал губы и сглотнул, не отрывая взгляда от Стива (или от его задницы, Баки не был уверен). Баки подпер подбородок рукой и облокотился на стол. А потом завибрировал телефон, и он на секунду опустил взгляд, быстро прочитал сообщение от Наташи (в котором говорилось, что она уже паркуется на парковке внизу) и снова уставился на Роджерса и парня с физмата. За эти короткие секунды Стив успел развернуться к парню с физмата лицом, опять покраснел и наверняка бормотал что-то заумное себе под нос. Хотя, для парня с физмата, вряд ли в его словах было много содержательной информации. За стол Стив вернулся с улыбкой, от раздражительности не осталось и следа. У него бы крылья выросли прямо из живота, если бы такое было возможно. Баки даже показалось, что он слышит, как воображаемые бабочки мило хлопают тонкими крылышками. — Я взял тебе тот, где побольше помидор, — довольно сказал Стив, поставив тарелку с кусочком пиццы прямо перед Баки, на салфетку. — Что тебе сказал парень с физмата? — поинтересовался Баки. — Поздоровался. — И всё? — Ну, и сказал, что если я буду так стоять, то его штаны лопнут, — тихо-тихо пробормотал он, уткнувшись взглядом в стол, — от напряжения. — Так поэтому ты покраснел, — усмехнулся Барнс и взялся за пиццу. Продолжил уже с набитым ртом: — А ты спросил, что это было вчера? — Спросил. И он сказал, что это был не он. — То есть? — Я не знаю, Баки. Он так сказал и всё. Потом его позвали друзья, он сказал: «Увидимся», а я купил пиццу и вернулся сюда. После этих слов Стив взял в руки свой кусок пиццы и стал есть. Хотя Баки сказал бы, что он решил просто набить себе рот, чтобы не пришлось отвечать на глупые вопросы. В какой-то степени Барнс его понимал, в то же время безумно радуясь наступившему молчанию. В общем-то, кушать в тишине, не болтая, куда приятнее, чем давиться помидорами и сыром. Минут через пятнадцать нарисовалась Наташа. Вся при параде, с красивой прической и в стильном платье и босоножках, она элегантно села за столик, повесила маленькую сумочку на спинку стула и забрала у Баки стакан лимонада, лукаво улыбаясь. Стив всё ещё витал в облаках, так что ему самому пришлось объяснять, что к чему. — Значит, проблема решилась сама собой? — с улыбкой поинтересовалась Наташа, глядя на счастливого Стива. — Ага-а, — довольно протянул Стив, напиваясь вишневой газировкой. — Хотя, учитывая переменчивость его настроения, катастрофа может случиться в любую минуту. — Так ты поэтому до сих пор не пригласил его на свидание? — Не поэтому. Стив взял стакан с газировкой, губами схватил трубочку и шумно допил остатки. Звук был такой, как будто кто-то грызет лёд. Если бы Баки не доел свою пиццу, то обязательно бы подавился ломтиком помидорки. — А почему же тогда? — осторожно спросила Наташа; кажется, точно так же она разговаривала с соседским мальчиком, с которым нянчилась в свободное время. — Очевидно же, что ты ему нравишься. — Вот этот как раз спорный вопрос, — протянул Стив. — Вчера он назвал меня белобрысым. — А ты в зеркало давно смотрел? — Наташа рассмеялась. Стив обиженно надул щеки. — Так и в чём же проблема, белобрысый, а? — Ну, — Роджерс поднял брови и сжал губы, выдохнул так, как будто не дышал минимум минуту, и наконец выдал: — я не знаю, как его зовут. — О мой бог, — пародийно произнесла Наташа, закатив глаза. — Тоже мне, проблему нашел. Разыграй с ним ту штуку, с фальшивым знакомством. Запомни: сначала приглашаешь его на свидание, а уже при встрече спрашиваешь имя. — А что, в такой «игре», — Баки изобразил кавычки пальцами, — кто-то говорит настоящие имена? — Слушайте, но этот парень-то с физмата, а наш Стиви с художественного факультета, нельзя недооценивать разницу в интеллектуальном развитии. И кому, как не парню с физмата, знать это. — Эй, я не дурак! — воскликнул Стив и снова надулся. Наташа, похлопав его по плечу, сочувствующе кивнула, но даже в этом невинном жесте Роджерс разглядел иронию и совсем поник, положив локти на стол и уткнувшись в собственные ладони. — Милый, — Баки знал, что выглядел, как дурак, но, кажется, именно это всегда веселило Стива — когда кто-то был глупее, чем он сам. Так что он пел, нарочно фальшивил и выстукивал ритм по столу, — не нервничай зря. Ведь я всё пойму, если ты отпустишь меня… [6]

***

— Так что я просто попросил Сэма, и моя фотография оказалась на доске почёта, — Баки хмыкнул, но тут же понял, что Стив не обращает на него никакого внимания. Понедельник вышел адским, и вот в перерыве между лекциями, они снова засели во дворе колледжа. Солнце было таким ярким, что небо казалось белым, и у Баки от постоянно прищуренных глаз и нахмуренного лба разболелась голова. Парень с физмата стоял возле турникетов, упирался на железные балки и, поджимая ноги, глупо качался. А ещё улыбался так очаровательно, что Стив, похоже, не замечал солнечный свет, грязное пятно на своих джинсах и раздражение на лице лучшего друга. — Ну давай же, пригласи его, ну Стив, — умоляюще сказал Баки. — Посмотрел бы я на тебя, если бы тебе пришлось звать на свидание кого-то с физмата, — буркнул Стив, кинув беглый взгляд на Баки. — Наташа права, я проиграю ему в интеллектуальной схватке. Как и любому из них, кстати. — Зато ты в лучшей физической форме, — Баки пожал плечами. — И вообще, вам не нужно соревноваться, вам нужно дополнять друг друга. К тому же я слышал, что после секса можно и радио послушать. Если поймать правильную радиостанцию, можно даже блеснуть умом, а ты можешь специально подгадать или там включить подкаст. Только недавно слушал подкаст о сверхъестественных существах, ты знал, что… — Что значит «дополнять»? — перебил его Роджерс. Сверхъестественные существа его не особо интересовали. — Ну, он умный, а ты красивый… — Но он красивый! Одевается так стильно! А эта сережка в ухе, Бак! — Ладно, вы оба красивые. Но, во-первых, ты сильнее, во-вторых, у тебя утонченный вкус, ну и… — Баки замолчал, не зная, что сказать ещё. Стив смотрел на него в ожидании, смешно подняв брови. — Прости, я думал, что смогу придумать побольше достоинств. — Даже лучший друг не видит во мне достоинств, — пробормотал Роджерс себе под нос. — На что я вообще могу рассчитывать? Что парню с физмата может во мне понравиться? — Задница, — не подумав, ответил Баки, а когда Стив косо посмотрел на него, заулыбался, пытаясь сделать вид, что пошутил. — Ну а что? У тебя по-дружески привлекательная задница. В конце концов, ты смелый. А ещё, — он задумался, как будто что-то вспоминал, и вдруг начал петь: — Ты прекрасен, как ожившая мечта, невероятен, как грешное чудо, лирический, и опять ты спас мне жизнь… [7] Стив был приятно удивлен сменой репертуара и, черт знает зачем, приравнял эту ситуацию с песнями, которые так любит петь его друг, к своей ситуации с парнем с физмата. Да, Баки предпочитает придерживаться привычных ему песен Эда Ширана, потому что они подходят на все случаи жизни и приятно звучат, но сегодня он плюнул на своё правило и спел другую песню, чтобы чуть-чуть растрясти Стива. И пусть это не геройский поступок (из горящего здания он же никого не вынес), но это поступок, который заставил Роджерса взять яйца в кулак и пойти к парню с физмата. Сделав глубокий вздох, он поднялся со ступенек и направился прямиком к турникам, для себя решив, что неважно, какое у парня с физмата сегодня настроение, что бы ни случилось, он всё равно позовёт его на свидание. Даже если он обзовет его или будет долго сверлить самым злым взглядом в мире. Когда он остановился возле турников, первым на него обратил внимание парень с «гнездом» на голове, а только потом и сам парень с физмата. Стив сделал ещё несколько шагов и встал прямо напротив турника, на котором висел предмет его симпатии. Его губы были плотно сжаты, глаза прищурены от яркого солнца (как и у Баки), а синяя олимпийка была застегнута под самую шею. Из-за нелепой позы плечи были на уровне подбородка. Синяя кепка, повернутая козырьком назад, была натянута так сильно, что, вероятно, сдавливала голову. — Слушай, — начал Стив и сказал это таким тоном, что парень с физмата не посмел его перебивать, — я не знаю, что за ерунда происходит. Ты то улыбаешься, то злишься, то шлепаешь меня по заднице, протягивая «Стиви», то огрызаешься и нелестно отзываешься о цвете моих волос. Но знаешь, мне это уже надоело. Пора уже расставить все точки над «и», найти все неизвестные или как там говорят у вас на физмате… Я просто хочу понять, что всё это значит и зачем ты это делаешь, так что… Стив вдруг запнулся. Он смотрел на парня с физмата и чётко видел привычные для него вещи: глаза, губы, темные ресницы и ехидную улыбку. Но в то же время это как будто был кто-то другой, чужой и при этом не очень-то симпатичный. Он хмурил нос и это выглядело так, как будто через минуту другую он просто врежет Стиву в челюсть, хотя, с его-то ростом, вряд ли это желание будет удовлетворено. Этот парень всё так же стильно одет, от него пахнет тем же парфюмом и даже, кажется, тем же самым гелем для волос. Вот только сейчас, присмотревшись, Стив заметил, что торчащие из-под кепки волосы, которые были светлее, чем у парня с физмата, а в ухе не было сережки. Про себя он начал придумывать план отступления, но уже знал, что провалится. И какого хрена он вообще решил, что прислушаться к Баки — хорошая идея? — Серёжка, — первое, что смог сказать Стив, глядя на парня с физмата. — У тебя нет серёжки. — О чём ты, белобрысый? — спросил парень с физмата. — Вот чёрт, какой же я дурак, как я мог не заметить, — Стив продолжал разговаривать сам с собой, игнорируя парня с физмата и его друзей. — Я же… Как же так… О боже, мне что теперь нужно просить прощения? Или как это делается и… — Эй, Стиви, — за спиной послышался знакомый голос. Стив глубоко выдохнул — парень с физмата — и повернулся, столкнувшись с довольной физиономией. Черные волосы, улыбка, сережка в ухе и джинсовка — всё было как обычно. — Ты чего здесь забыл? — Я же говорил, что он имбецил, — фыркнул парень с физмата. Тот, что остался на турниках. — Ты мог бы выбрать себе кого-то поумнее, братец. Братец. О боги! Стив такой дурак! Он не чувствовал себя настолько глупо с тех пор, когда пытался пригласить на выпускной вечер парня из параллельного класса. Он стоял между двумя почти одинаковыми парнями с физмата и не мог найти себе место. Стоит ли ему уйти? Сбежать? Спросить дорогу до ближайшей столовой? Он не знал, что делать, а Баки совершенно не спешил к нему на помощь. Как мог судить Стив, он всё ещё сидел на ступеньках и с кем-то разговаривал. — Будь добр, Грег, завали хлебало, — грубо ответил парень с физмата. — Любопытно, кто меня заставит, Энтони, — ехидно протянул второй. — Суд присяжных, я надеюсь, — фыркнул Энтони — о боже, какое прекрасное имя — и аккуратно взял Стива за руку, отводя его в сторону. — Увидимся дома, придурок. Когда они отошли на достаточное расстояние, Энтони отпустил Стива, но продолжал смотреть на него с улыбкой. Слава богу, на нём не было той дурацкой кепки, а в ухе была та самая серёжка. — Так ты искал меня, м? — спросил Энтони, убрав руки в карманы джинс. — Прости за Грега, ему нравится внимание. — Тебе тоже, — сглотнул Стив, опешив. — Ну да, но я наслаждаюсь вниманием, а не самоутверждаюсь за чужой счёт. — Я бы поспорил. — Не надо, Стиви. Всё равно проиграешь. Ещё никому не удавалось выиграть спор с Тони Старком. — Тони, — повторил за ним Стив. — Мне так даже больше нравится. — Что? — не понял Энтони. — Ничего, не бери в голову, — быстро протараторил Роджерс, сообразив, что случайно высказал мысли вслух. — Я тут подумал, Тони… Что может быть ты, Тони, согласишься куда-нибудь со мной сходить? Что думаешь, Тони? Ему определенно нравилось повторять его имя. — Сходить куда-нибудь? — переспросил Тони с улыбкой. — Типа, как на свидание? — Не типа, как на свидание, а на свидание. На настоящее свидание. Со мной, — зачем-то уточнил Роджерс. — О, — удивленно сказал Тони, но Стив видел, что он совсем не удивлен. — Да. Конечно. С удовольствием. Как насчет завтра? У меня пары до двух, а потом я свободен. И ты тоже. Не спрашивай, откуда я знаю. — Хорошо. Встретимся завтра на крыльце? — Встретимся. — Тогда до завтра? — Ага, до завтра. Стиви, — Тони подмигнул ему, показав несколько неприличных жестов рукой, которые вряд ли поймёт кто-то, кроме Стива, ведь это ему пришлось лежать всю ночь на полу платяного шкафа, согнувшись, рядом с Тони и оттопыривая свой зад так, чтобы перед не касался задницы Тони (с этим, кстати, он не справился), только потому что кто-то придвинул к дверям тяжелое кресло. — Надо будет поблагодарить Бартона за ту ночку в шкафу. Кто такой Бартон, Стив понятия не имел, но спрашивать не стал. Ещё не хватало всё испортить. Нелепо кивнув, он поспешил к крыльцу, но иногда оглядывался, наблюдая за тем, как Тони идет в совершенно противоположную сторону. Он остановился неожиданно, резко, но этим напугал только самого себя. А вот Баки, болтавший с каким-то парнем в очках, не обратил на него никакого внимания. Ещё минуты три Стив был, как Гарри Поттер под мантией невидимкой, пока вдруг не раздался звонок. Милый парень сильнее прижал учебник к своему синему свитеру, поправил очки и поспешил в колледж. — И что это было? — спросил Стив, Баки вздрогнул, выпучив глаза. — А это, — замялся он. — Милый парень с физмата. Он чуть не упал, я помог ему, и мы разговорились. Он рассказал мне о темной материи и о теории черных дыр, а ещё зачем-то рассказал, как считать дифференциал под знаком интеграла. — Что такое дифференциал? — Понятия не имею, — Барнс пожал плечами. — А ты пригласил? — А-га, — Стив сел на ступеньки, поднял взгляд к небу и улыбнулся. Всё было хорошо: он сделал всю домашку по теории цвета и весь сегодняшний вечер может потратить на мечты о том, каким прекрасным будет завтрашний день. — Ну и как его зовут? — Кого? — Твоего парня с физмата. — Тони, — Роджерс взглянул на друга, прикусив губу. Уж очень приятно было произносить это имя. — А твоего? Баки широко раскрыл глаза. Наверное, ощущал себя полным дураком. Стив же едва сдержался, чтобы не сказать что-то вроде: «Я же говорил!».