Тили тили бом...

      Хонджун тихо всхлипывает и сильнее одеяло натягивает. Тело ходуном ходит от холодной дрожи и дикого страха, что обуял юношу в кровати. Хонджун чувствует его присутствие и силится не закричать в голос, чтобы не разбудить своих родителей на первом этаже. Он с самого начала знал, что оставаться на втором этаже одному не самая лучшая идея, но все равно рискнул.       Хонджун помнил этот дом, который наводил ужас на него еще в детстве. Маленький мальчик со слезами на глазах приезжал сюда, и со слезами на глазах уезжал. Нет, само здание было достаточно приличным, после небольшого ремонта — не было скрипучих половиц и заржавевших створок, но Хонджун все равно каждую ночь просыпался от странных звуков и встревоженный не мог больше заснуть. Тогда он мог себе позволить спуститься в комнату родителей и лечь с ними, а сейчас Хонджун кусает свой кулак и глушит истошный крик, разрывающий его грудь изнутри.       Ким физически чувствует звериный взгляд на себе и сильней сжимается в комочек, крепче прижимая краешек одеяла к матрасу. Прошло около десяти лет, а чувство кого-то постороннего в его комнате до сих пор витало в помещении. Прохладный ночной ветер ворвался в комнату, поднимая занавески и оглаживая комок из одеяла, но Хонджуну было холодно совсем не из-за этого. Почему-то казалось, что все его детские страхи в миг приобрели физическое тело, которое находится сейчас здесь. Тили тили бом       В голове Кима прозвучал низкий скрипучий голос, что ввёл парнишку в ужас. Хонджун зажмурил глаза, надеясь, наконец, уснуть. Грудь вздымалась от замедленного дыхания, капли холодного пота струились вдоль позвоночника и крупные мурашки бегали вдоль маленького тела блондина, дрожь которого росла с каждой секундой. Хонджуну кажется, что он задыхаться начинает от душного воздуха под тёплым одеялом, но вылезать из своего подобия убежища он не собирается. Закрой глаза скорее       Голос звучит совсем рядом, и Хонджун практически срывается на рыдания, но лишь скулит, теснее прижимая коленки к груди. Ему кажется, чем больше он сожмется — тем незаметнее станет, но увы это не так работает. Он вздрагивает, когда слышит скрип пола, который, к слову, никогда не скрипел, и замирает в страхе. Хонджун дышать боится, потому что воздух вокруг него пропитан страхом — диким страхом. Кто-то ходит за окном И стучится в двери       Стук костяшек пальцев по бетонной поверхности проходится по всей комнате, и самый громкий стук раздается прямо у изголовья кровати. Подушка начинает намокать от слез блондина, который содрогается в беззвучных рыданиях. Он мысленно начинает читать все молитвы, которые когда-либо слышал, и просить Бога и судьбу не убивать его так рано. Тили тили бом Ты слышишь кто-то рядом       Хонджуну ком перекрывает доступ к кислороду, и он задыхаться начинает. В комнате раздается жуткий скрежет, что режет нежный слух парня, который уши закрывает, в попытке спрятаться от того, кто находится за пределами его маленького убежища. От того что его цепкие пальчики перестают держать край одеяла, оно приподнимается, и парня второй волной дикого ужаса накрывает. Притаился за углом и пронзает взглядом       В свете полной луны проникающей в его комнату через просторное окно напротив кровати Хонджун различает на стене тень. Еле разборчивую человеческую тень. Но самое страшное, что её хозяин стоит слишком близко. Хонджун прижимает свои кулачки к груди, его губы подрагивают от количества переполняющего маленькое тельце страха. Тили тили бом Кричит ночная птица       Хонджун тянет руку к краю одеяла, чтобы спрятаться от этого ночного кошмара, но тень словно замечает движение и исчезает, из-за чего паника сковывает каждый нерв. «Это безумие! Все что сейчас происходит нереально! Паранормальных существ нет! Их нет!», причитал мысленно блондин, успокаивая бушующие в голове неспокойные мысли, но ситуация только накалялась. Он уже пробрался в дом К тем, кому не спится       Хонджун чувствует как одеяло тянут вниз и крепче цепляется за него, всеми силами упираясь какому-то неизведанному существу там снаружи. Но их силы разнятся, и Хонджун с тихим скулежом сворачивается так, что лоб утыкается в коленки и, он может не видеть того, кто так нагло стянул с него спасительное покрывало. Но его голой пятки касается что-то холодное, и Хонджун рефлекторно дёргается, почти поднимая глаза на ночного гостя. Тили тили бом Все скроет ночь немая Это нечто леденящее не столько нагую кожу ног, сколько душу блондина, поднимается выше по напряжённой икре, поглаживает острую коленку и ведет дальше, останавливаясь у кромки ночных шорт. Хонджун, действительно, хочет закричать, хочет воззвать к помощи родных, но страх за их жизни пересиливает страх за собственную. Неизвестный холод щекочет кожу под лёгкой тканью шорт, и судорожный всхлип нарушает гробовую тишину комнаты. За тобой крадется он И вот-вот поймает       Матрас рядом прогибается под тяжестью чужого тела, и Хонджун только сильней сжимается, еще больше становясь похожим на котёнка. Он чувствует, как его насильно заставляют лечь на спину, но держится своего положения — не сдаётся так быстро. Но ему это не нравится, и сверху слышится рык. Плечи парня больно сдавливают, и он волей неволей оказывается лежачим на спине, но все также с зажмуренными глазами.       Дразнящий смешок раздается где-то рядом с его лицом и что-то холодное касается уже его щеки. До Хонджуна доходит, что это были пальцы. Неимоверно ледяные пальцы, словно его трогал оживший труп. От подобных мыслей парню тошно стало и неприятный ком снова подобрался к горлу. А пальцы продолжили свой путь дальше, спустились вниз, оглаживая Адамово яблоко, и ниже, останавливаясь на впадинке меж ключиц. От этих манипуляций холодящее чувство распространялось вдоль всего тела, и Хонджун дрожал в руках своей смерти. — Ты остался тем же маленьким мальчиком, хоть и прошло десять лет. — твёрдый голос прозвучал, как гром среди ясного неба.       Хонджуна судорогой сковало от такого дьявольского тона, но чувство контрастного с пальцами горячего дыхания прямо у Адомового яблока заставило блондина дернуться в сторону, избегая этого, но его за подбородок вернули в прежнее положение. Лёгкое прикосновение губ вызвало пульсацию по всему телу, и Хонджун все же испуганно заерзал. — К-кто т-ты?       Хонджуна била мандражная дрожь, лёгкие сдавливало от малого количества кислорода, но он упорно продолжал лежать с зажмуренными до звёздочек глазами. Он усмехнулся, что Хонджун ощутил физически, и опустился ниже, выдыхая горячий воздух на чувствительные губы Кима. — Открой глаза и узнаешь.       Парнишка отрицательно замотал головой и сжал пухлые губы в полоску, спасаясь от настойчивости ночного гостя. Но тот так просто сдаваться не собирался. Холодные ладони просочились под футболку, проходясь по тонкой коже, считая ребра, от чего Хонджун снова дернулся, но пальцы незнакомца впились в его бока, не давая возможности выскользнуть из его лап. Протестующее мычание осталось проигнорированным, и ночной гость стал стягивать с тела мокрую от холодного пота футболку. Хонджун продолжал дёргаться в его руках, усложняя задачу, на что насильник рыкнул и разорвал на пополам надоевшую ткань. Когда Хонджун уже хотел наплевать на все и закричать что есть силы, он почувствовал на своих губах чужие, а во рту что-то скользкое и шершавое. Язык чужака во всю вылизывал рот парня, оглаживая ровный ряд зубов и проскальзывая практически до самой глотки. Хонджун дышать не мог и от такого напора, и от неожиданной мысли. «У людей не бывает таких длинных языков»       Коротко взвизгнув, Ким последние силы приложил и оттолкнул существо, испуганно забившись в изголовье кровати и, наконец, открыв глаза. Он ожидал увидеть чудовище, монстра из всяких фильмов ужасов, но перед ним сидел парень. И он бы вполне мог подумать, что это обычный насильник, пробравшийся в дом, но рожки и болтающийся сзади хвост с острым концом, говорили об обратном. Он смотрел на него по-лисьему с хитрой ухмылкой и широкими зрачками. — Что ты такое?       Хонджуна начинало трясти в преддверии паники, и лис подался вперед, чтобы погладить неспокойного парнишку, но тот только сильней вжался в деревяшку, не желая находится в непосредственной близости с ним. Тот в свою очередь остался на своём месте, не желая пугать парнишку больше чем есть. — Я — суккуб. — по кошачьи протянул тот, смотря в расширившиеся глаза Кима.       У Хонджуна мурашки сальсу по всему телу танцуют, и напряжение в груди нарастает от неистового желания закричать, поднять на ноги родителей, соседей, да хоть всю деревню, чтобы спастись из лап этого суккуба, который взглядом пожирает его полуобнаженное тело. Но острый хвост, маячащий за спиной существа, загоняет страх и заставляет держать рот закрытым. Хонджун себя за плечи обнимает, пытается хоть как-то прикрыть наготу, на что суккуб ухмыляется. — Что тебе от меня надо? — парень поражается, как его голос не дрожит, и спихивает все на адреналин, который сейчас на 80% заполняет его тело из-за абсурдности ситуации.       Существо из мифов и сказок, которое является порождением дьявола, сейчас находится в его комнате, и жадно облизывается своим длинным языком, замечая, как потвердели соски юноши то ли от страха, то ли от холодного ветра из открытого окна. Хонджун хочет, чтобы все это оказалось лишь страшным сном, о котором он забудет спустя пару дней, но болючие щепки не возвращают его в ту реальность, в которую он хочет попасть, оставляя в этой. — Ты. — добродушно улыбаясь, отвечает суккуб и легонько поддаётся вперед, желая как можно скорее сократить расстояние между ними. — Зачем? — Хонджун отдергивает ногу, когда холодная ладонь накрывает тыльную сторону стопы, но двигаться больше некуда. Он в тупике. — Тебе не повезло приглянуться мне, Хонджуни. — мило тянет он имя Кима, — Помнишь, как мы в детстве играли? Как ты прятался под одеялом, пока я создавал страшные звуки, но я так огорчался, когда ты сбегал к родителям, оставляя меня одного на всю ночь. Но сейчас ты же меня не оставишь?       Суккуб снова накрывает своей ладонью ногу Кима и ласково поглаживает, в немой просьбе не бросать его, что Хонджун сделал бы сейчас с большим удовольствием будь у него возможность. Ладонь поднимается выше, а лицо ночного гостя опускается к его ноге, оставляя поцелуй на том месте, где совсем недавно была его рука. Сан оставляет поцелуи в след за своей ладонью, и Хонджуна непонятные чувства охватывают от контраста холода его пальцев и обжигающих губ. Руки того ложатся на талию, слегка придвигая к себе, но Хонджун продолжает упираться. — Я тебя боюсь. — на грани слышимости шепчет он, выставляя руки вперед и отталкивая голову суккуба. — Я знаю. — так же тихо шепчет Сан и целует ладошку, которая не дает ему приблизится к объекту желаний. — Я не хочу. — мычит парень, когда лицо Сана приближается к нему, кладя маленькие ладошки на свою грудь, под которой не ощущалось сердцебиения. — Я не сделаю тебе больно. Я буду нежен. — суккуб оглаживает стройное тело и целует выступающую ключицу.       Холодные руки проходятся вдоль торса, надавливая на некоторые места в незамысловатом массаже, и следующий поцелуй приходится в область соединения шеи с туловищем, а далее переходит и на шею. Суккуб целует мягко, в какой-то степени нежно, изредка пальцами задевая напряжённые соски, тем самым разливая по маленькому телу истому тепла. Хонджун не хочет чувствовать нечто приятное от его прикосновений, но продолжает испуганно-смирно сидеть, сильнее вдавливая позвонки в жёсткую деревянную поверхность изголовья.       Сан припадает к поджатым губам, лижет их кончиком языка, пока руки опускаются на подтянутые бедра парнишки и тянут на себя, укладывая в горизонтальное положение. Хонджун смотрит на него испуганным ягненком и кулачки к груди прижимает, вызывая в демонической душе суккуба трепещущее чувство умиления, что непозволительно. Он наклоняется к лицу парнишки и снова губ касается, щипая за бок, чтобы проникнуть внутрь языком. Его техника до небес возводит и в ад опускает, как бы иронично это не звучало. Хонджун начинает чувствовать тянущее напряжение внизу живота, спину выгибает в безуспешной попытке притупить возбуждение, но делает только хуже. Суккуб мычит в поцелуй, когда бедра Кима задевают его пах, и вжимает его со всей силы в мягкий матрас, перенося свои ласки на уже полюбившуюся шею.       Хонджун метается на простынях, тихо поскуливает и подушку в руках мнет, чувствуя шершавую поверхность дьявольского языка на своём соске. Ему противно, но почему-то это не ощущается неправильно или мерзко. Хонджуну противно от того, что он начинает желать происходящего. Он на встречу выгибается, когда острые клыки смыкаются на другом соске. Суккуб всего себя отдаёт процессу, хочет доставить мальчику как можно больше наслаждения — это же его работа.       Ким краем глаза замечает как острый хвост исчадия ада ползёт вдоль его ноги к кромке шорт, поддевает край и тащит по стройным ногам вниз. Парень проклинает свою привычку спать без нижнего белья, когда Сан хищно облизывается, смотря сверху вниз на его нагое тело. Хонджун краснеет и пытается хоть как-то прикрываться от голодного взгляда суккуба, но тот его руки аккуратно убирает и целует каждый пальчик, иногда засасывая в жаркий плен своего рта. — Какой же ты прекрасный, нежный, непорочный, тобой просто невозможно налюбоваться. Я живу почти пять сотен лет, но такую красоту вижу впервые. Ты сводишь меня с ума, Хонджуни. — будто бреду шепчет Сан и почти чувствует на своих щеках жар от прилившего румянца, но отбрасывает это, такое ведь невозможно.       А вот парень под ним смущённо отвернул голову, немного растерявшись от комплиментов со стороны адского существа, и услышал сверху смешок, что заставило залиться краской еще сильней. Сан ни на секунду не переставал ласкать юное тело, заставляя парня вытягиваться в его руках и несдержанно тереться о бедро. Суккуб опустился к плоскому животу Кима и оставил укус у пупка, получив в ответ первый полноценный стон. Ему крышу сносил голосочек ангелочка под ним, которого он собирался осквернить собой, может и не один раз.       Хонджун звонко всхлипнул и бёдрами наверх поддался, когда длинный язык огладил возбужденный орган, слизывая предэякулят. Сан оставил пару поцелуев на внутренней стороне бедра, прежде чем опуститься ниже и раздвинуть мягкие ягодицы. До парня не сразу дошло происходящее, и он опомнился поздно, уже не в силах хоть как-то помешать действиям суккуба. Тот самым кончиком огладил дырочку и проник внутрь, удивлённо вскидывая брови, тут же хмуря их. — А ты не такой невинный, как я думал…даже обидно. — вытащив язык пробурчал он, и снова проник внутрь Хонджуна, даря восхитительные ощущения, от которых комната перед глазами плыла.       Сан оглаживал чувствительные стеночки, выворачивал язык так, как ни один человек не сможет, за бедра тянул на себя, проникая еще глубже и заставляя Кима задыхаться от возбуждения, разбушевавшегося в нем адским огнём. Он цеплялся за тёмные локоны, не сильно сжимая у корней, и падал в эту пучину в виде шоколадных глаз суккуба. Хонджун признает — он тоже по своему необычайно красив: острые черты лица, высокие скулы, тёмные волосы так эстетично контрастирующие со светлой кожей, выразительные глаза с хитрым прищуром, и этот идеальный язык, что вытворяет сейчас с ним нечто волшебное.       Сан бедра парнишки поглаживает, не прикасаясь к органу и не давая это сделать самому парню, в отместку за то, что его человека кто-то другой попробовал раньше. Тихие стоны Хонджуна, которые он усердно глушит ладошкой, заводят суккуба сильней, желая довести того до разрядки скорее. Он до упора входит в него, кончиком находит заветную точку и массирует простату, от чего Хонджун подскакивает на кровати, и стонет так, что его услышать могли все, кто находился в радиусе пятидесяти метров. От бессилия парнишка больно кусает ребро ладони, вскрикивая и чувствуя, как внизу живота взрывается бомба и распадается на миллион маленьких атомов, что приятно пощипывают кожу.       Пережитая эйфория туманит разум настолько, что он совсем не замечает, как его руку кладут на внушительных размеров член суккуба, который долго не выдерживает и кончает вслед от одного вида маленькой ладошки на своём возбуждении. Хонджун судорожно пытается привести дыхание в норму, от слишком приятных ощущений волны удовольствия все еще пульсацией проходят вдоль его тела, и он блаженно прикрывает глаза. — Это еще не конец, малыш. У нас впереди все лето, и ты надолго запомнишь его, ведь проведёшь с твоим личным демоном — Чхве Саном. — шепчет он в ухо уснувшего парнишки, и покидает комнату, закрыв окно, чтобы его человек не простудился.