Сны

— Эй, а сколько раз тебе снилась смерть твоего соулмейта? Этот вопрос, повторяющийся чересчур часто, хоть раз задавали каждому. В конце концов, всем интересно знать о чужой личной жизни и вторых половинках. Даже если все, что известно об этих самых половинках — обстоятельства их гибели. В ответ всегда слышится «один раз», «целых три», иногда даже «пять». А те счастливчики, что уже повстречали своих соулмейтов, обязательно добавляют к ответу «это было так страшно!». Разумеется, держась за руки и с нежностью глядя друг другу в глаза. «Отвратительно», — думает Бакуго, морщась при виде еще одной сладкой парочки. Их нестройный хор из «люблю тебя», «я так боялся тебя потерять» и приторных уменьшительно-ласкательных выводил из себя. Бакуго никому не позволял называть себя по имени или, тем более, — страшно даже представить! — добавлять слащавое «-чан» в конце. Но Деку, в очередной раз нелепо улыбаясь, произносил это глупое «Кац-чан», со слепым обожанием глядя в глаза, а однажды (вот придурок) даже попытавшись схватить за руку. Ведь бесполезный Деку всегда считал Кацуки своим соулмейтом. Идиотский Деку. Идиотская судьба. Бакуго ненавидит обоих. Так почему именно Кацуки в третий раз за неделю резко подскакивает в кровати ночью в попытках не думать об ужасных кадрах переломанных костей и запекшейся крови? Почему это именно Бакуго мысленно сбивается, просто из интереса пытаясь подсчитать, который раз его придурок-соулмейт оказывается на волоске от гибели? Почему именно на Кацуки Бакуго с осуждением косятся люди, когда он спокойно и без капли лжи говорит, что за этот год он видел смерть своей половинки уже больше сотни раз? Бакуго не просил о соулмейте. Несколько раз даже в отчаянии кричал, чтобы судьба наконец забрала бесполезного Деку к себе и перестала мучать его кошмарами. Каждую ночь парень уверял себя, что ему совершенно плевать на жизнь Деку, и он даже обрадуется, если дурацкие сны, от которых он испытывал совершенно иррациональную панику, прекратятся. Иногда даже всерьез задумывался о том, чтобы придушить парня своими руками, закончив обоюдные мучения. Признаться, в одном из своих кровавых снов он все же видел смерть Деку, вызванную самим Кацуки. Бакуго никогда и никому не расскажет об этом, но этот сон стал самым страшным, намертво впечатался в память и иногда возникал перед глазами. Ведь даже перед смертью от рук своего собственного соулмейта Мидория упрямо смотрел вперед, не желая сдаваться, с трудом поднимался с земли, едва уворачивался от взрывов — но не отвечал ударом на удар. «Деку» значит «все смогу», да? И — но в этом Бакуго не признается даже себе — подобная решимость была достойна восхищения. Сила Мидории заставляла сжимать и разжимать кулаки, со злостью выпускать небольшие взрывы и до крови кусать губы в приступе зависти. Тренироваться до изнеможения, не чувствовать свои руки, не обращать внимания на царапины и ожоги, оттачивать технику, становиться сильнее, сильнее, сильнее... Кацуки говорит, что хочет стать сильнее, а мысленно добавляет: «Сильнее, чем Деку»

***

Изуку хочет нежных поцелуев перед сном, долгих телефонных разговоров и мягких прикосновений друг к другу — Изуку хочет жить как нормальные соулмейты. Бакуго мечтает о прекращении ночных кошмаров и, засыпая под утро, молит Бога о нормальной второй половинке. Пожалуй, единственное, в чем похожи эти двое — взгляды в сторону милых пар, нашедших друг друга: один с отвращением, другой с неприкрытой завистью. Эта зависть прожигает Изуку насквозь. Когда он с улыбкой беседует с сидящими в обнимку Тодороки и Момо; когда он приветливо машет рукой целующимся Киришиме и Мине; когда он со смехом отмахивается от вопросов о Бакуго, бормоча под нос, что у них все просто замечательно. Мидория думает, что ему хорошо удается скрывать зависть. Даже от себя. Настолько хорошо, что иногда кажется — вот этой ночью он уж точно не будет в исступлении наносить порезы на руки и кусать пальцы до глубоких красных отметин. Ожидания не оправдываются. "Эта ночь" пройдет в слезах, как и сотни предыдущих, "этой ночью" он снова возьмет в руки тонкое острое лезвие и, помедлив, проведет по загрубевшей коже. Несильно, чтобы можно было списать все на шрамы от тренировок и боев, но достаточно, чтобы в полной мере прочувствовать боль и легкий зуд. Селфхарм становится частым гостем в его комнате. Не потому что действительно помогает. Нет, Мидория не настолько глуп, чтобы всерьез верить, что кровоточащие раны облегчат его страдания. Изуку наносит себе порезы, чтобы усугубить свое презрение к себе, упиваться им и шептать про себя, что "Деку" — значит "бесполезный". Деку бьет себя по щекам, чтобы не увлекаться, чтобы ненароком не нанести себе слишком глубокий, роковой порез, что прервет его никчемную жизнь. И этот страх смерти — глас разума — заставляет чувствовать отвращение в десятки раз сильнее. Герой, что по ночам в слезах причиняет себе боль из-за самоненависти — достойный преемник Всемогущего, не так ли? Изуку не хочет беспокоить других, и он уверен — никто не замечает время от времени появляющиеся ожоги от взрывов Бакуго, никто не обращает внимания на опухшие от ночных слез глаза. И уж точно никто не подозревает об их с Кац-чаном ненависти друг к другу и к самой системе соулмейтов. Все думают, что Деку никогда не сдается. Деку думает, что он близок к тому, чтобы опустить руки.