Касаться

Я Зимний Солдат. Потомок большой войны. Жестокий эксперимент. Призрак — не человек. Я — Солдат. Без мыслей в голове. Только код и приказы на уме. Без прошлого. Без родных. Без памяти. Я машина для убийств, и только. Я убиваю. Просто выполняю задания. Но у меня появилось одно желание: Касаться. Только бы касаться её! Этой рыжей девчонки, которая словно огонь, разжигает что-то внутри, уничтожая любые коды. Касаться. Только бы касаться её руки. И этих губ цвета спелой вишни. И чувствуя вкус самой жизни, проводить по огненным волосам. Касаться. Желания хоть иногда должны исполняться. Она танцует балет на сцене и улыбается мне мягко. А после… Даёт к себе прикасаться. И что-то во мне обрывается. «Оно» в человека превращается. Но только на час. На миг. Пока она рядом. Вспышка — обнуление — и снова приказ. Я — Зимний Солдат. Недоношенный ребёнок войны. Лучший эксперимент. Рыжая девочка в крови на полу валяется, от боли задыхается. И руки Солдата — мои — тоже в крови. И есть просто приказ. Просто сломать. И так просто убить. Лишь коснуться железной рукой шеи той, что дороже жизни была. Касаться. И от касаний к спине пламя дрожит. Но Солдат убивать её не спешит. Рыжие всполохи на осколках памяти в адовой Красной комнате затесались в код машины без жалости. Она снова Вдова, а я снова Солдат. Машины для убийств. Худший эксперимент, взятый под патент, в её случае уже вышедший из строя. Новое задание — человек из прошлого, что со мной до конца. Что помнит «другого» меня. А рядом с ним женщина. Она слишком опасна. И она — моя! В бою. Дерётся. Стреляет словами, касаясь руками, ногами. Но не губами. Что, убьёшь и даже не вспомнишь? Как по имени звал? И от чужой боли кричал? И раз за разом приказы нарушал, чтоб пламя Вдовы сохранить, которой удалось ледяную броню растопить? Она уже не девчонка. Женщина с грацией кошки, что паучьи сети плетёт. Метко стреляет, легко убивает. Способная была ученица… И я уже не Солдат. И не совсем человек. Лишь тень с обрывками памяти, что друг когда-то «Баки» звал. А рядом с другом она. Огонь. И губы цвета вишни со вкусом самой жизни. И зелёные глаза, что произносят: «Нельзя!» Касаться теперь нельзя. Касания теперь под запретом… Касаться. Глазами. Тихонько. Украдкой! Рассматривать сбоку, расспрашивать Стива. И тайну хранить на века. О касании, о котором говорить и даже помнить нельзя… Время мучительно тянется. Раны не лечит. Прошлое не забывается. В человека превратитЬся до конца не получается. А у меня, даже перед смертью, будет лишь одно желание. Единственное касание, сжалься, прошу! Просто рукой, случайно, по памяти. Напрямик — через код на подкорку сознания. Ты же умеешь, я знаю. Властью своей — дай мне почувствовать себя человеком. Лишь на секунду, на миг. А после, пожалуйста, счастлива будь навсегда. Хоть с другом моим, хоть где, хоть как-нибудь, но, пожалуйста, будь. Жива! И оставь мне на память это воспоминание о том самом касании… Благодарю!