Золушка со вкусом соукоку

В некотором царстве, в некотором государстве, где-то в соседней с Йокогамой Мухосрани, жил был юноша. Да такой красоты, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Хотя никто и не пробовал, конечно, но навряд ли бы получилось, ибо обладал этот юноша сказочными чертами, манящими за собой многозначительные взгляды многих девиц со всего местного базара, куда он так часто любил ходить за картошкой. А звали этого юношу Чуей Накахарой, да вот только имя его истинное, матерью данное, никто принимать не хотел, да и кличали его Чуюшкой. Почему его так прозвали, сам рыжик и в душе не чаял, но был благодарен, что хоть что-то от его имени осталось. Он предполагал, что сие имя ему дали за его чрезмерную женственность, но продолжал упорно отрицать это. Хотя очевидное было скрыть трудно: ярко-рыжие волосы, обрамляющие бледное лицо, и ясно-голубые, как само небо — а кое-где и ориентация, — глаза. Тонкие, изящные руки и стройная талия. Всё это придавало Накахаре некий шарм, отчего взгляды на него бросали не только девицы с местного базара. Но вот только на юном лице всегда играла грустная, печальная улыбка, ибо жизнь у него складывалась, ой как несладко. Жил рыжеволосый со своей строгой мачехой и до жути вредными сёстрами, которые, видя в нём исключительно прислугу, часто зло шутили над ним и заставляли его выполнять всю грязную работу по дому. Тягостно вздыхая, Чуя беспрекословно выполнял все их поручения и не мог перечить, ведь ныне уже покойный отец когда-то велел ему слушать «маму» и не сметь возражать ей. Наказ сей Чуюшка прилежно соблюдал, да и как бы сестры с мачехой не бесили его, терпел, лишь изредка позволяя себе любоваться ножом, припрятанным под его грубой подушкой, и так аккуратно, несмело мечтать, как однажды этим ножом он как возьмёт да как ночью перережет!.. овощи в свой салатик и поест нормально. А то всё перловкой пичкают. Изверги. Тяжело жилось ему в этой семье, да вот пойти ему больше было некуда. Но и постоянно оставаться наедине со своими сёстрами он не мог, а потому, изредка выкраивая немного свободного времени, он любил запираться в своей комнате на чердаке и при свете тусклой лампы общаться со своими единственными друзьями — животными. Ну, а точнее, пытаться общаться. Совсем недавно в его комнате были обнаружены подозрительные крысята в размере двух штук и один побитый истощённый кот, который этих крысят пытался сожрать. Чуя же, пылая чувством чрезмерной жалости, спас всех троих, а затем, выходив и едва ли не вернув к жизни, решил записать их в ряды своих друзей. Предварительно хорошенько избив каждого мокрыми тряпками с криками «Так это вы, суки, зерно воровали по всему дому?!». Видимо, крыша у бедного юноши не просто поехала от такой жизни, а стремительно смоталась от него из этой дыры куда-то на дальние острова, махая ему платочком на прощанье, раз сам Чуя в этих несчастных существах увидел спасение от одиночества. Тем не менее, как бы не обстояли дела, крыс он нарёк Федей и Колей, а полудохлого кота, как ни странно, Ацуши. Тихими вечерами, когда мачеха и сводные сёстры уже храпели в своих спальнях, видя десятый сон не самого приличного содержания с участием принца, пуская слюни — и не только слюни, от снов-то таких — в дорогие простыни, сам Чуя часто любил тратить своё драгоценное время на шитьё различных вещей для своих животных. И как бы зверюшки не сопротивлялись, от иглы парня не ушёл никто. А потому уже спустя пару дней и противные крысы, и пугливый кошак были наряжены в лучшие лохмотья Накахаровского чердака. В общем, жили, да тужили бы так они и дальше, если бы однажды в местном дворце не собирались проводить бал. Сзывались туда все леди округи. Да поговаривали ещё, что, возможно, юный принц, если ему кто приглянется, возьмёт одну из прибывших девиц в жёны. Милые дамы со всего королевства тут же всполошились, набегами опустошая все модные бутики и магазины тканей, скупая всё что только можно и нельзя, ведь каждая мечтала предстать перед принцем в лучшем свете. Весь этот бунт не обошёл стороной и семью Чуюшки, который, в свою очередь, тоже был не прочь побывать на балу. Не раз он слышал, что на подобного рода мероприятиях бывают только настоящие сливки общества и куча различного рода дорогой выпивки, а также отменных закусок, а его искренняя любовь к хорошему алкоголю была известна всем. Да вот только брать на этот бал Чуюшку никто не собирался.  — Но, Кое-сан! Умоляю Вас, я ведь так редко выхожу в свет… — жалобно протянул юноша, внимательно смотря на свою мачеху. Озаки же, лишь снисходительно улыбнувшись, подозвала к себе своих любимых дочерей и, мило потрепав их по головам, вновь глянула на парня.  — Вот если успеешь сшить нам троим платья и разгрести весь хлам в доме, то, возможно, я подумаю, — эти слова были последним решением женщины, и она, статно развернувшись, раскрыла свой веер, а затем поспешила удалиться из комнаты, придерживая подол пышного платья. Чуя тяжело вздохнул, смотря ей вслед, но вскоре перевёл взгляд на сестёр. Синеволосая девушка, мирно стоявшая в сторонке и миловидная блондинка также недовольно поглядывали на него. Вскоре Элис не выдержала и, бросившись на Чуюшку, схватила его за руку, восторженно начиная перечислять всё то, что ей хотелось бы увидеть в своём платье, а Кёка, сказав лишь, что платье должно быть красным, удалилась из помещения, горделиво держа осанку. Рыжик, едва успевая записывать всё за восхищённо лепечущей девушкой, мысленно молился не упустить ни единой детали, чтобы, не дай бог, чего не забыть. Иначе Элис бы точно подняла самый отвратительный визг, на который только способна, недовольно топая ножками, и тогда точно плакали бы его и без того мизерные шансы попасть на столь престижный бухач. И вот, затарившись тканью и прочими прелестями, он принялся за шитьё, надеясь, что его желание дорого пожрать не накроется медным тазом.

***

А во дворце тем временем активно шла подготовка к балу. Всюду гремела посуда, прислуга металась тут и там, желая выложиться на полную, а сам виновник сего мероприятия лишь лениво отсиживался у себя в комнате, не желая принимать участия во всём этом. Молодой принц — Осаму Дазай — весьма скептически относился к грядущему торжеству, организованному лишь для того, чтобы найти ему невесту, но вот его отец был на все сто процентов уверен, что его коварный план по сведению сына с какой-нибудь милой леди точно удастся. Мори Огай, хоть и был не так уж и стар, уже мечтал о внуках, а увидеть своего драгоценного сына в объятиях миловидной девушки у алтаря — было его тайной мечтой. Ведь с совсем недавних пор он узнал трагичное известие, нехило пошатнувшее его. После услышанного короля вся прислуга откачивала, а как потом стало известно, эти идиоты едва ли не разнесли полдворца, выискивая нашатырь. Кх… Так вот. По дворцу стали расползаться подозрительные слухи, что принц наш отнюдь не о принцессе мечтает, а ориентация его пылает всеми цветами радуги. После этого также поползли слушки о том, что принц, будучи не в самом трезвом состоянии, был замечен кухарками в кладовке за не очень пристойным занятием с нынешним королевским советником — Акутагавой. Сам Рюноскэ, конечно, открещивался от этого, хотя, поговаривали, что сам он эти слухи и распускал, а вот Осаму было уже плевать, что о нём там говорят. Мори же все эти слушки тревожили, и он, твёрдо решая брать ситуацию под контроль, загорелся желанием немедля женить своего драгоценного сына. Да вот только Дазай, хоть и принял решение отца, всё же настоял на своём, поставив условие, что невесту он себе выберет сам. Как-никак, а ему с ней ещё жить. Вот и решил высматривать, кто как танцует, кто как губки для селфи дует, а кто как бухает в стороночке. Время уже близилось к вечеру, а гости, медленно, но верно начинали сползаться во дворец. Чуя к этому времени только и успел, что сёстрам платья сшить, да пальцы все исколоть, а ни о себе позаботиться, ни с домашними делами закончить так и не смог.  — Что ж, Чуюшка, прости, но, видимо, сегодня с нами ты не поедешь, — слова эхом прогремели в голове, заставляя Чую на секунду задуматься о том, чтобы использовать нож не только для салатиков… Мачеха и сёстры, скрывшись за воротами, укатили во дворец, и не думая о несчастном юноше. И накатила на доброе, слегка крышей поехавшее сердце тоска-печаль. Не знал Чуя, что же ему теперь делать. А ведь Кое-сан перед уходом ещё и указ дала — все дела закончить. Тяжело вздохнув, пригорюнился несчастный, всеми забытый рыжик и, прихватив сопротивляющихся крыс вместе с вымученным котом, отправился горевать в кладовку. Это место выбрано парнем было неспроста, ведь он лучше любого знал, что именно в стенах этой комнатушки мачеха хранила отменные запасы вина. Не хотелось ему трогать их без разрешения, но до глубины души оскорблённое сознание подталкивало его на эту небольшую шалость, которая могла стоить ему жизни. И вот, уже порядочно так ужравшись, он решил наведаться на свежий воздух, без промедления вываливая свою бренную тушку в огромный сад. Усевшись поудобнее на какой-то камень, он поднял взгляд к небу, рассматривая сияющие там звёзды. Эх, а как бы ему сейчас хотелось оказаться там, среди людей, а не в этом вот жалком участке сада, да ещё и в полном одиночестве. Хотя, какое там одиночество?  — Вот скажи, Фёдор… — пьяно протянул он, переводя взгляд на крысёныша, мирно дремлющего на его плече. — Почему всё вот… вот так вот? — жалобно протянул он. Крыс, слегка сонно разлепив свои глазки, лишь недовольно зыркнул на человека и, пропищав что-то в ответ, поправил свою мини-шапку-ушанку когтистыми лапками.  — Вот и я говорю, несправедливо, — вдумчиво кивая на весьма убедительный писк крысёнка, Чуя глянул на заспанного кота Ацуши, мирно сидящего у его ног. — Вот… вот только вы у меня и остались… Протянув ещё пару невнятных, казалось бы, душевных речей, Накахара вновь припал к горлу бутылки с вином, продолжая своё горе запивать да крысятам в их напальчники вина подливать. Ну не в одиночку же пить?  — Кхм-кхм, — вкрадчивый кашель откуда-то из-за спины заставил Чуюшку едва ли не подавиться алкоголем и удивлённо оглянуться, замечая у себя за спиной подозрительную фигуру.  — Ты… кто? — щурясь, протянул парень, полностью разворачивая свою неуклюжую тушку в сторону гостя ночного. Довольно высокий блондин в очках, выходящий из лунного света, с легким презрением оглядел эту компашку, а затем слегка задержал недовольный взгляд на коте, так старательно вылизывающим себя во всех неприличных местах. Крысята подозрительно зашипели на незнакомца, что-то угрожающе пища, а кот, поймав на себе холодный взгляд, притих, прячась за спиной отважного Коли. Чуя, покосившись на крыс, фыркнул, улавливаясь среди их пьяного писка нечто похожее на что-то между «Ещё шаг и позвоночник на жопу натяну» и «Ты чо, падла, решил к нашему кошаку лезть?». Мотнув головой, он прогнал эти мысли, решая, что ему показалось. Тяжело вздохнув, мужчина подошел ближе.  — Я — твой крестный. Куникида, — лениво отозвался он. Чуя удивленно захлопал глазками, резко затыкая крысятам рот, всё ещё удивленно пялясь на мужчину.  — Стой… Это, типа, как в сказке? — выдохнул он, уже мысленно раскатывая губу на дорогой костюм и лимузин, на котором он на бал и отправится.  — Ну, типа, как в сказке, — поправив очки, выдохнул Доппо, с неким недовольством рассматривая это чудо в радужных перьях. Чуюшка слегка прищурился и неким недоверием покосился на него.  — А палочка где? В сказке палочка была, — важно изрек он, последние извилины мозга своего вусмерть пьяного напрягая.  — Вот тебе палочка, — хмуро отозвался Куникида, демонстрируя свой чудо-блокнот. О блокноте этом легенды ходили. Говорят, что на блокнот сей все выпускники школ местного государства молятся, мечтая достать его, ведь поговаривают, что взяв с собой лист из этого блокнота в качестве черновика, можно увидеть нечто сказочное, никем раннее не виданное… И если Чуя не ошибается, величают это чудо, как «Ответы На ЕГЭ» И да взглянул Чуя на блокнот сей, да как ослеп от света яркого, глазки свои небесно-гейские ладонями закрывая. Да хлынула та самая песнь, именуемая, как «звук типа священный, ну, например при виде бога её часто вставляют». Яркая надпись, гласящая «идеал», вальяжно разместившаяся на обложке, давала понять, что Куникида человек принципиальный, строгий, ответственный… Значит со всей этой ситуацией тоже поможет, и Чуя всё же попадет на бух… бал!  — Хорошо! Тогда колдуй! — радостно воскликнул Чуя, а затем развел руки в стороны, случайно заезжая бутылкой по лбу несчастному, и без того нервному коту. Доппо вновь поправил очки, а затем хмыкнул, ловким движением рук вырывая из блокнота чистый лист. Рука, крепко сжимающая ручку, взметнулась вверх и, нарисовав пару изящных линий, швырнула клок бумаги в Чую. Выбив Чуюшке глаз, она заискрила, разрезая тьму красочными лентами, образуя вокруг Накахары сияющий в ночи световой шар. Чуя, зажмурившись, слегка испуганно сжался и, чувствуя мягкие показывания по всему телу, постарался не обращать внимания на странную мелодию про фей, играющую на фоне. Через пару секунд его мягко опустили на траву, а сам он, несмело открывая глаза, испуганно взвизгнул, стараясь судорожно отползти от мягкой шелковистой ткани. Осознав, что коварная ткань ползет за ним, он понял, что ткань — это зло, а того хуже, демон, и от неё нужно избавиться! Спустя непродолжительное время драки с платьем, Чуя понял, что силы неравны, причем, платье явно побеждает, а потому попытался убить ткань, падая на землю. Задавить гада!  — Успокойся, придурок! — возмущенно воскликнул Куникида, хватая его за руку. Чуя буквально завис в пяти миллиметрах над землей, а затем испуганно икнул. — Если испачкаешься, прикид себе сам шить будешь, — с раздражением хмыкнул Доппо. Спустя пару минут объяснений и обдумывания полученной информации, местные окрестности пронзил яростный крик Накахары:  — Не поеду я туда в платье! Птицы, спокойно дремавшие на деревьях, испуганно закричали и, поднимая вихрь черных перьев, взметнулись в воздух. Пара бабушек, разбуженных этим воплем, в унисон перекрестились и, пробурчав что-то под нос о «в край обнаглевших заднеприводных», дальше лягли спать. Коля и Федя, наблюдая за Накахарой, зашлись в тихом писке, явно напоминающем смех, а Ацуши жалобно замяукал.  — Конечно, не поедешь, — деловито поправляя очки, выдохнул Куникида. Чуя уже было успел обрадоваться, как Доппо вновь заговорил: — Пойдёшь.  — В смысле? — вновь икнул Чуюшка, с прищуром смотря на блондина.  — В прямом. Мне за эту ночь ещё десять таких вот «жизнью обиженных» по разным царствам обойти нужно, а мой блокнот, как видишь, не бесконечный, — с раздражением отметил мужчина и, вновь недовольно глянув на Чую, резко развернулся. — А я так погляжу, дворец у вас тут недалеко, сам доползешь. Ну, или впрягай свой зверинец в спичечную коробку и езжай так, — бросив это напоследок, он просто растворился в темноте.  — Э-эй, стой! — растерянно выдохнул рыжик, стараясь поймать Куникиду. Но, увы, неизвестно откуда появившиеся туфельки на каблуках, устроили ему засаду, таки заставляя его грохнуться на землю. Отлепив своё личико от земли, Накахара с раздражением глянул на крысят и несчастного кота. Если вы, наши дорогие читатели, решили, что Чуя после этого сдался и пошёл домой, разжигать камин своим новеньким платьем, то вы недооцениваете стремление Накахары ужраться этим вечером ещё сильнее. Взяв ноги в руки, он стащил с себя туфли и уже собирался зашвырнуть их в ближайший куст, но быстро опомнился. Как однажды сказал Федя — если это, конечно, была не белочка, — в хозяйстве всё пригодится! Чуя — человек не богатый, хрусталём разбрасываться не будет. В конце концов, его можно будет потом толкнуть на рынке при следующем походе за картошкой… Усадив своих друзей на плечи, Чуюшка заглянул в ближайший сарай, натянул галоши, пихнул туфли за пояс и отправился на встречу мечте. А во дворце тем временем уже во всю веселились. Осаму, блуждая по зале, полной людей, старался высмотреть кого поинтересней. Нет, сам бы он и в жизни сюда не сунулся, но король строго-настрого запретил ему покидать гостей. Сам же он, обрекая сына на поиски «той самой», завалился на кресло, которое находилось в отдельной ложе и наслаждался жизнью. Пень старый… Скучно было на балу, чего греха таить. Только один Рюноскэ, будучи немного подшофе, мог развеселить своего принца, толкая задушевные речи о том, что он, если бы был девушкой, затмил бы любую на этом мероприятии! С увеличением количества алкоголя в его крови, увы, здравый смысл в его действиях и словах стремительно уменьшался. Оставив советника и дальше пытаться завернуться в скатерть, делая вид, что это роскошное платье, Дазай обвел взглядом помещение, невольно вздохнул и, уже собираясь опустошить пару бокалов в одиночестве, вдруг увидел… Её. Леди невообразимой красоты, что была элегантна как лебедь, впорхнула в зал, аки ангелок на своих шикарных белоснежных крыльях… Полы её голубого платья развевались на ветру, а длинные, медные пряди… Тоже развевались на ветру… И ресницы её тоже!.. Кто-то резко закрыл входную дверь, прекращая поток ветра, отчего Осаму печально вздохнул, но, решая не унывать, двинулся к миледи своей мечты.

***

На улице, как ни странно, вдруг начался сильный дождь. Ливень на пару с ветреной погодой безвозмездно решили оказать Чуюшке услугу и проводить его до дворца. Пару раз чуть не потеряв Ацуши, но каждый раз находя его тонущим в луже, Накахара всё же преодолел эти несчастные десятки метров и горделиво открыл дверь во дворец. Мощный порыв ветра заставил его свалиться на пол почти на пороге, но он, опять же, не пал духом, поднялся на ноги, поправил мятое платье, а точнее, его остатки, усадил крыс в образовавшееся из веток и грязи гнездо на голове, а затем гордо потопал в сторону стола с закусками. Принц тем временем уже порхал к нему на крыльях любви, попутно спотыкаясь о странное существо, смутно напоминающее кота. Отпихнув его носком ботинка куда подальше, он продолжил порхать, не обращая внимания на злобное мяуканье. Накахара тем временем открыл для себя удивительную вещь! Оказывается, под его платьем невероятно сложно заметить припрятанный алкоголь! Уже вовсю присматриваясь к ценникам на бутылках, он подкармливал Николая и Фёдора сыром, умудряясь засунуть себе под пояс платья пару бутылок, ловко скрыв их за складками голубой ткани. Вдруг, сквозь мелодичные трели музыки до уха Чуюшки донёсся голос, то и дело восклицающий: «Дитя, что даровали мне небеса, позволь коснуться твоей прелестной руки!». Подавившись сыром, который он ел за компанию со своими товарищами, рыжий удивленно уставился на того самого полудурка, что принял его за девушку, а затем глупо улыбнулся. Если бы они были не в реальной жизни, а в каком-нибудь вымышленном произведении, написанном маленькой девочкой, над головой Чуюшки точно загорелась бы яркая табличка с не менее яркой надписью «Гейская паника».  — О, миледи, Вы так прекрасны, — подхватив ладонь Накахары, Осаму коснулся губами его руки, следом поднимая на юношу взгляд. Когда вместо привычных глаз на Чую взглянули зрачки-сердечки, парень понял — ему пиздец. Следующий час пролетел как в тумане — Чуя решил сослать это чувство на происки крёстного, а не на переизбыток алкоголя в крови. Принц не оставил Накахаре выбора, утаскивая его на танцы. Точнее, сам Осаму точно танцевал, а вот рыжий неуклюже двигался, стараясь повторять движения за мужчиной, попутно сбиваясь с ритма. Все наблюдали за этой прекрасной парой, да слюной давились, и только Рюноскэ, что так и не смог выпутаться из скатерти, громко рыдал где-то на заднем плане. Осаму стойко терпел боль, чувствуя, как его избранница в очередной раз наступает на его ногу, вероятно, в порыве страсти и любви желая превратить его пальцы на ногах в кашу. Но Дазай знал! Знал, что это всё тайные послания искренних чувств! Потому, продолжая приносить свои ноги в жертву, он наслаждался теплом аккуратных ладоней в своих руках… Громко звучала музыка, звенели бокалы… Бутылке, что была хуже всех закреплена на поясе Чуе, тоже хотелось хлеба и зрелищ. Ей надоело сидеть в темных складках дешёвого платья! Ох, как ей хотелось в очередной раз блеснуть своей ценой перед множеством чужих глаз… Она отчаянно боролась за это право и в конечном итоге наконец освободилась из плена тугого пояса, сливаясь в громком лязге с бокалами. Бутылка была глупой, она не подумала, что умрёт, пойдя на такой риск… Но умирала она счастливой, понимая, что сейчас абсолютно каждый взгляд в этой зале прикован к ней… Чуя, борясь с желанием прямо сейчас броситься на пол и начать оплакивать свою новую подругу, к которой он так привязался за это время, понял, что пора бежать. В помещении повисла тишина. Понимая, что это его шанс, Чуюшка схватил Ацуши за шкирку и, резко подхватив подолы платья, ломанулся на выход. Так быстро он, наверное, бегал всего один раз в жизни — когда его матушка узнала, что он разбил её любимые духи, и намеревалась выпороть парня как следует… шваброй. Сейчас у него был стимул чуть сильнее. Проскочив мимо охраны, он обернулся и с ужасом осознал, что принц (!) бежит за ним. Паникуя лишь сильнее, он выдернул из-под пояса туфельку. Прицелившись, он швырнул её в голову принца. Будь Чуя немного трезвее, та точно бы попала Дазаю в глаз, а тот, за отсутствием нормальной медицины, умер бы от потери крови, прикладывая к глазу подорожник. Но чудо! Благодаря выпитому алкоголю, Чуюшка промазал, зашвырнув туфлю в какого-то левого парня, который скакал следом за принцев, будучи обмотанным куском скатерти. Выжил ли бедняга, история, увы, умалчивает… Жаль, но это было последним, что Накахара запомнил… Лесами-огородами, но домой Чуя добрался. Оставшиеся бутылки с дорогим вином он всё-таки унёс с собой в целости и сохранности, оставшуюся туфельку продал, из уцелевших кусков платья нашил для своих друзей новых нарядов… Жизнь налаживалась!.. Ровно до тех пор, пока принц не вышел из недельного запоя и не вспомнил, почему вообще всё это время бухал… Его возлюбленная! Вот, ради кого его сердце всё ещё билось, а печень с трудом, но функционировала! Поиски шли долго… Часа два, а может и все три. Туфелька, на удивление, подходила каждой второй девушке! Потому Дазаю приходилось попутно целовать ладонь почти всякой дамы, стараясь определить ту самую «по вкусу», а затем и вовсе мерить рост. Когда все красивые и молодые девушки в королевстве закончились, Осаму невольно решил, что на пьяную голову умудрился провести вечер в компании кого-то, кого он оставил в категории «не в моём вкусе». Отчаялся принц, что не может найти ту, что под своим платьем вынесла не только вино, но и, кажется, его сердце… Недалёк был Дазай от нового запоя, но Рюноскэ, который только-только выбрался из больницы, неожиданно пришел на помощь. Сначала Осаму обрадовался, мол, устроим конкурс! Кто сможет точно также швырнуть туфлю в Акутагаву, тот и окажется его возлюбленной, но испуганный Рюноскэ от такой перспективы неожиданно вспомнил, что знает, как выглядела та загадочная леди. А позже, приложив ещё немного усилий, смог добыть и адрес, и имя, и даже фотографию беглянки. Осаму на радостях в тот же день заявился домой к Чуюшке при всём параде, да и позвал парня под венец. Накахара, который в это время стоял в запятнанном мукой фартуке с сырой лепешкой в руках, так и выронил её. Та шлепнулась на кота. Ацуши на это даже не отреагировал, тяжело вздыхая. Как же его достала эта кошачья жизнь… Скорее бы уже следующая, ради бога… Чуя даже не успел сказать «привервели-тевервели на ворво-лужо-ворвочек север-вень-и-зевер-вень», как его уже стиснули в объятьях крепкие руки, утаскивая с собой во дворец. Чуя сопротивлялся, как мог! Он искренне не хотел ехать с Дазаем и старался как можно быстрее донести эту мысль до принца, но тот словно не хотел его слушать!  — Слушай, я ведь совсем не могу стать твоей женой! — возмущенно завопил он, а Федя с Колей одобрительно запищали в ответ, упорно хватаясь за фартук Накахары.  — Это ещё по-че-му? — нараспев протянул Дазай.  — Это ещё потому… Потому… — покраснев от ярости, Чуя задёргался лишь сильнее. — Это потому что я парень! Довольная улыбка Осаму в один момент стала ещё шире. Чуя обреченно посмотрел на него, судорожно сглатывая. Вляпался… Сильно… Поженились они дня через два… Оказалось, что принц не такой уж и плохой парень, когда молчит или спит в другой комнате… На деле же, он так много болтал, что Чуя даже невольно решил, что нашел еще одно применение для своего любимого ножа. Зверинец Чуюшки изначально был против этого. Дазай сильно не нравился им… Но когда принц всё же предоставил им взятку в виде трех кусков сыра, мягкой подушки, а также пакетика кошачьей мяты… В общем, именно эти трое тащили Накахару за полы платья к алтарю в роковой день… Жили они действительно долго и даже вроде бы счастливо… Ацуши наконец смог отоспаться и отдохнуть, крысы нашли себя в сфере крысиной моды, демонстрируя всем свои наряды, Дазай наконец заполучил сердечко Накахары, а Чуюшка… А Чуюшка до сих пор пытается понять, не был ли тот странный мужик-крёстный очередным визитом белочки…