Зелёный

      Голова болела нещадно. Я потянулась и хрустнула всеми позвонками по очереди, размяла шею, покрутила кистями, гремя суставами, как сухими глиняными осколками в гончарной. И было бы странно, если бы мои кости были смазаны и на каждое движение не отзывались надрывным щёлканьем, ведь магия для жизни нужна даже простым обывателям.       В мире, куда я попала шестнадцать лет назад, слои общества устроены настолько странно, что я до сих пор не могу привыкнуть. Здесь люди делятся на шесть каст: по цветам радуги. Фиолетовые — самые слабые магически или вообще без силы. Биомусор, если честно. Они почти сплошь попрошайки, воры, проститутки (не самые лучшие) или дворники, потому обычно их карьера настолько прозрачна с самого рождения, что аж жалко становится. Синие ушли недалеко от них, но они владеют зачатками магии, позволяющими им выполнять простенькую работу по дому, что делает их неплохими горничными, домработницами, охранниками и прочими занимательными мелких должностей. Зелёные при очень хорошем раскладе могут дослужиться до бухгалтера или военного (читай: пушечного мяса), потому что магические способности у них хоть и есть, но их хватает только на работу по дому, слабенькие фаерболы, дождичек в четверг, угадывание настроения собеседника и укладку волос по утрам. Жёлтые славятся своими телепатическими способностями. Самые сильные из них работают на Императора и при надобности выжигают мозги неугодным Повелителю. Они замечательные эмпаты и лекари, самые нужные обществу люди, которых иногда называют солнечными. Обидно, когда тебе не хватило всего пары тонов до жёлтого цвета волос, ведь оливковый — всё ещё зелёный.        Оранжевые — первоклассные воины, советники Императора и просто нереально сильные магически люди. Если по улице пройдётся хоть один из них, ещё несколько часов в воздухе будет витать пряно сладкий аромат магии, на который подтягиваются фиолетовые, синие и зелёные, после ещё неделю наслаждающиеся телом, в котором ничего не болит, не скрипят суставы, не выпадают волосы, блестят глаза и имеется хорошее настроение. В день рождения Повелителя именно горстка оранжевых в нарядных одеждах устраивает грандиозный салют из огня, воды, блестящих завихрений воздуха, в конце которого всегда — огромный зеркальный дракон, который создан с помощью искажения простнанства. Высшая магия. Красным цветом волос обладает имперская семья и некоторые бастарды Повелителя, но, к сожалению, магия подстраивается под ядро более слабого, поэтому максимум, что могут получить любовницы Императора — огненно-рыжее дитя, усеянное веснушками, что тоже считается признаком силы.        Я провела пятернёй по спутанным волосам и села на кровати, представляющей собой жёсткий матрас на деревянном каркасе. В глазах привычно потемнело, и я прижала ладони к лицу, чтобы избавиться от чёрных мушек. Отшлифованный мной пол из кусков древесины, прибитых гвоздями, приятно холодил ноги, заставляя проснуться. Календарь показывал двадцать четвёртое ливня*, до сих пор свыкаюсь с этими дурацкими названиями месяцев, что значило начало последнего рабочего дня этой невероятно трудной недели. Всем вдруг внезапно понадобились гончарные изделия, из-за чего моя лавка просто ломилась от посетителей.       Скукоженные старички с блёклыми то-ли синими, то-ли зелёными волосами почти каждый день важно постукивали узловатыми пальцами по горшкам, вчера две абсолютно индентичные девушки с салатовыми волосами громко спорили, выбирая салатницу, а пару дней назад девчушка лет шести с тугими мятными косичками канючила у матери с красивым тонким веснушчатым лицом, обрамлённым жидкими лимонными волосами, купить игрушку, похожую на дымковскую. Идею для них я взяла из прошлой жизни, подумав, что зарабатывать нужно на новом. Собственно, вот и история выбора моей нынешней профессии. Гончаров и керамиков как отдельной профессии до меня здесь не было, поэтому необычная деятельность и востребованный, недорогой товар делали мою жизнь если не богатой, то достаточно сытой.       Отца этого тела я не видела, но цвет волос явно намекал на его происхождение. С матерью мы не особо ладили из-за моего излишне взрослого поведения. Что поделать, перед рождением я успела прожить лишних двадцать четыре года, чтт отнюдь не добавляло детских взглядов на жизнь и розовых фантазий. Фактически мне чуть больше тридцати шести… Я стараюсь об этом не думать.       После смерти матери около двух лет назад, пришлось брать лавку под своё начало, что позволило полностью сконцентрироваться на лепке из местной немного розоватой глины, выколупывая из неё колотистые камешки, которые можно было продавать в виде подвесок, серёг и простеньких глиняных колец, а можно было растирать и добавлять в глиняный раствор, получая на выходе мерцающую и переливающуюся на свету бледно розовую вазу с блестящими разводами по бокам.       Колокольчик над входной дверью ненавязчиво звякнул, предупреждая о посетителе, застав меня не за прилавком, завязывающую волосы в короткий, немного вьющийся оливковый хвост. Я быстро прошмыгнула на своё законное место. — Оливия Карен Флотц? — о да, мамá думала, что это смешно. — Да, это я, — я подозрительно оглядела гостя, явившегося через пару минут после утреннего открытия. — Отлично, — мужчина сверился с какими-то желтоватыми бумажками в руках. — Пройдёмте за мной. — Он развернулся и почти вышел. — Нет, подождите. — Он недоумённо глянул на меня через плечо и чуть приподнял брови. — Вы в курсе, что сегодня рабочий день, и… — Если бы он не был рабочим, меня бы здесь не было, — резко перебил меня мужчина. — Послушайте, — наконец он вздохнул и соизволил нормально посмотреть на меня, — Мне наплевать на неудобства, которые вам создаёт эта ситуация, но тем, кому нужна встреча с вами, наплевать ещё дальше и сильнее.       Мой взгляд вдруг отметил его тусклые изумрудные жидкие волосы, мешки под глазами и усталый взгляд. Ему действительно всё равно, от него я ничего не узнаю. Не факт вообще, что он в принципе хоть что-то знает, а не просто выполняет поручение. — Вы даже не представились и думаете, что я пойду с вами куда-то в самом начале рабочего дня, когда может снова нахлынуть куча покупателей? — я отзеркалила его выражение лица, подняв брови, вложив в мимику гораздо больше ехидности и скептицизма. — Мы наслышаны о популярности, — он так выразительно мазнул серыми глазами по аккуратным шкафам с керамикой и глиняными поделками, что не осталось сомнений в том, насколько жирными были кавычки вокруг этого слова, — вашего магазинчика.       Я оскорбилась. — Я Деннис Пенвер, если вам так важно моё имя, юная леди. А сейчас не могли бы вы наконец пройти за мной. — Видя сомнения, наверное, отразившиеся на моём лице, он продолжил сверлить меня взглядом. — Это надолго? — наконец спросила я, во-первых, чтобы знать к чему готовиться, а во-вторых, чтобы снова найти лазейку к отступлению, если вдруг время окажется слишком большим. — На пару часов, плюс поездка, не заставляйте меня применять силы, дора Флотц, — мгновенно раскусил мой замысел Пенвер.       Колокольчик снова тихонько звякнул, уведомляя о новом посетителе. — Здравствуй, Олив… — Извините, она сегодня возьмёт небольшой отпуск, — глядя мне в глаза бросил вошедшему Деннис. Чёрт. Это была болтушка-Мэй, через десять минут весь район будет знать о внеплановом закрытии, а через двадцать — уже начнут судачить, выискивая причину. К вечеру я узнаю, что была жестоко убита за прилавком одной из своих ваз за неуплату долгов. Я бросила укоряющий взгляд на Пенвера, но, вздохнув начала скидывать в новый (только вчера купила) вместительный рюкзак расчёску, пару дымковских игрушек (здесь я назвала их флотцевскими, ну, а что) на всякий случай, бутылку воды, пирожок с местным овощем типа картошки, только более сладким на вкус, на случай, если проголодаюсь. Деннис скептически провожал глазами каждую вещь. Ну его. Я же не знаю, куда еду и чего могу там ожидать, верно?