Любовь - это все, что тебе нужно?

вернёмся на 2 дня назад Кенди неспеша шагала за подругой, которая рассматривала витрины бутиков с манекенами, в модных тряпках последней колекции. Её взгляд остановился на розовом пышном платье с глубоким вырезом. Когда-то Мэй мечтала появиться на балу в таком же платье и с принцем на белом коне. Но когда наступила пара расцветать и сиять (подростковый период, все дела), то всё пошло опять на перекосяк. Розовое платье превратилось в укороченный свитер с джинсами или шортами, а принц на белом коне резко стал принцессой. Даже этот бал уже был непонятно чем. В голове у этой девушки творился полный бардак. Опять она пряталась от себя, опять ей приходилось отвлекать себя, чтобы не оставаться с мыслями один на один. Кажется только Билл видел, что с ней творится, но не спешил помочь. Каждый день девушке приходилось надевать жизнерадостную маску, каждый божий раз говорить брату, что всё будет хорошо, даже если и сама в это не верила. Диппер думал, что Мэйбл не поменялась, всё та же безбашенная жизнерадостная девочка. Да, возможно она и была безбашенной, но суровые реале поставили её обратно на землю, без шанса обратно полететь в небо. (Мы летаем, Билл. (только истинные поймут, если поняли отсылку пишите в коммы)) Но если она не вдохновляла других, и не делала хорошие вещи, она же уже не была той самой хорошей сестрой, дочерью и внучкой. Знаете, ожидания близких это очень эгоистичная и неправильная вещь. Ты можешь провалить эти самые ожидания, а можешь делать то, что скажут мама и папа, наперекор себе. Вознаграждением были тепло и искренняя улыбка, на лицах дорогих ей людей. (странно, что вы не спрашивали о свинке) Кажется её переломный момент в жизни произошел год назад, когда Пухля умер от старости. Дяди сделали ему мини похороны, вместе с козой и Зусом. А родители даже бровью не повели на слезы, в то время 15 — летней девочки. Что она только не делала, чтобы её отвезли к Пухле (в основном истерила, обижалась и ныла), но родители отказывались понимать дочь. Пухля был её лучшим другом. Даже когда она не была рядом с ним, просила Стэна поставить камеру около него, и рассказывала о том, как прошла неделя или день, спрашивала как ему там живется. Они даже придумали свою систему, один хрюк означал — да, а два хрюка — нет. Мэйбл могла рассказать ему всё, не стыдясь или не смущаясь. Говорить ему про девушку из кулинарных курсов с красивыми глазами, или о мальчиках которые вели себя как полные мудаки, было обычном делом в его компании. Для Мэйбл это был как нож в спину, её Пухля умирал, а ее и в помине рядом не было, из-за людей, которые должны были не обесценивать её утрату. Было больно, очень сильно больно, но главное же улыбаться и делать то, что нравится семье? Разве нет? После того случая она не обиделась, и не устроила истерику. Она просто приняла для себя некоторые решения, которые в корне изменили её отношения к родителям. Единственный кто был рядом -это Диппер, в тот сложный период жизни он всяческий пытался её утешить и поднять настроение. Это работало, оставленная рана со временем заживала, но даже сейчас ей было больно смотреть на те свитера, которые она шила для своей любимой свинки. Странно наверное, но после случая с перемещением во времени свинья стала ассоциироваться с Пасификой. Хах, говорю же, в её жизни творится непонятно что, а она пытается походить на хорошую. Идеальная жизнь, ничего не скажешь) Боязнь остаться один на один со своими мыслями и проблемами. Вот в чём была её слабость, в отличии от брата, который никогда не прятался и боролся за свои принципы, за любимых, до последнего вздоха. Вот опять, она была где-то не здесь, сама не отдавая себе в этом отчёт. Прямо сейчас она стояла рядом с фонтаном и совала туда руку. После смерти Пухли у неё стали появляться приступы дереализации. В эти моменты она переставала ощущать себя в своем теле, и не чувствовала никаких физических взаимодействии. Мэйбл как будто бы выселили из её тела, и спрятали в небольшую комнату с телевизором, и от туда она смотрела на саму себя не в состоянии сделать хоть что-то, чтобы остановить свои же действия. Кэнди давно подметила, что с подругой что-то не так, но никак не решалась спрашивать напрямую. Но сейчас, когда она отдёрнула её, когда она собиралась прыгнуть в тот небольшой фонтан, она сказала того, чего не стоило говорить. — Мэйбл, да что с тобой? Ты сумасшедшая, что с тобой стало?! — она потресла её за плечи, дереализация спала тогда, когда её отдернули, и сейчас она слышала все слова ясно и четко, как никогда. Её взгляд в миг стал обратно жизнерадостным, и она улыбнулась подруге, убирая её руку с плеч. Но из-за вымученной улыбки становилось не по себе, и сердце, в груди Кенди, заиграло сильнее. Она тот час отпрыгнула от неё как ошпаренная, и промямлив что-то вроде «Мне родители позвонили, мне пора» ушла из её поля зрения. Но её было не в чем обвинять, думаю многие поступили бы также на её месте. На этот выпад подруги она лишь пожала плечами и направилась в зоомагазин. Мэйбл медленно проходилась по магазину, эти милые животные, которые смотрели на неё своими глазками говоря «забери меня отсюда, я хочу любви и ласки», умиляли и одновременно расстраивали девушку. Хотя Пайнс бы самой не помешал этот набор, но жизнь такая интересная штука знаете-ли). Неожиданно её глаза накрыли чьи-то нежные и мягкие ладони. Нет, Мэй не испугалась, скорее, она… она чуть не обосралась на месте. Видите, разница колоссальная. (автор хочет поднять тебе настроения, а то все так грустно😣😣) Она резким движением убрала чужие ладони и развернулась к человеку, который испугал её. Это оказалась красивая девушка с розовыми кончиками волос, которые так и притягивали к себе её внимание. Она мило улыбалась Мэйбл. На этой особе была надета толстовка с принтом из сериала «Волчонок», было видно, что девушка сама обрезала низ толстовки чтобы получилось что-то типа топа, только теплее. Смотрелось вполне себе достоино, даже Пайнс захотела приобрести себе такую. Всмотревшись в лицо этой девушки она не узнала её, и с вопросом во взгляде посмотрела на незнакомку. Девушка напротив как будто поняв всё, быстро убрав милую улыбку состроила надменный взгляд, который у неё кстати не очень получился, после чего захохотала в голос. Ну и осознание того, что прямо сейчас рядом стоит Нортвест быстро пришли ей в голову. Нет, она бы не догадалась, что это Пасифика, если бы та не дала ей подсказку. Мэйбл справившись с «культурным шоком» обняла её, сама не зная зачем. Возможно так она показывала, что скучала и думала о ней, или она просто была странной. Кто знает?) Но в любом случае это не имело значения, ведь Пасифика даже не отстранилась, а наоборот лишь притянула к себе еще ближе. Дальше разговор пошёл сам собой, ну в основном всё было в духе «Я тебя даже не узнала, боже какие красивые волосы, я хочу себе такие же». Чтобы вспомнить былое, девушки решили пойти в кафе и провести время там заливаясь хохотом и разговаривая обо всём, что можно. Такая смена обстановки пришлась по вкусу обеим особам. Они заказали себе по коктейлю, и Мэйбл всячески смешила Пасифику усиками из пены. Неожиданно взгляд Нортвест стал посерьёзнее, и она втянув в себя жидкость сделала такие же усы. Обе посмеявшись начали разговаривать на не очень приятные темы а-ля: — Я думала что ты переехала с родителями после нашего ухода. — взгляд Пасифики в миг немного помрачнел, но быстро собравшись она опять беззаботно улыбнулась ей. Мэйбл потянулась за ещё одним глотком коктейля, когда девушка начала говорить. — Нет, моя мать заболела, и где-то через два-три месяця умерла. — минуту назад, спокойно сидевшая Мэйбл, вдруг начала давиться коктейлем из-за слов Пасифики, и от того, что она произнесла это так просто. Пасифика, встав, похлопала её по спине. Мэйбл благодарно кивнула ей в ответ и Нортвест обратно села на своё место продолжая рассказ — В то лето, отец вложил почти все свои деньги неизвестно куда, и из-за этого достаточно быстро стал банкротом. Но нам с головой хватило его сбережений и мы купили себе дом неподалёку от торгового центра. Мэйбл не знала, что на это ответить, но молчать она тоже не могла. Было бы странно услышать с её стороны «Понятно, а мы вот 2 дня назад только приехали», она решила сменить тему, чтобы не доставлять Пасифике неудобства. — Понятно, а кстати, что ты делала в зоомагазине? Пасифика опять улыбнулась ей и, также как Мэй, благодарно кивнула. Её улыбка завораживала остальных своей красотой, притягивая к себе. Пайнс уже знала, что это за улыбка, каждый день в зеркале видя то же самое перед собой. Лишь хорошо подготовленная маска, вот что это было. Так вот что прошла Пасифика… Смерть матери… Странно наверное, но Нортвест единственный человек, с которым Мэйбл чувствовала себя легко. Пасифика была особенной, она не ставила никакие ожидания на её счет, из-за этого Мэйбл могла быть собой. Глотнуть свежего воздуха, скажем так. — Выбирала себе кошку, а вместо милого кота, увидела милую тебя — Мэйбл немного покраснела и только потом до нее дошло… Это был комплимент? От Пасифики Нортвест? Да ещё и в сторону Мэйбл? Нет, конечно Пайнс заметила явные изменения в ней, но не до такой же степени. Перед ней как будто стоял новый человек… — Можно с тобой? — тихонько спросила Мэй ожидая ответа. — Конечно, если хочешь, можешь остаться у меня на ночёвку. Стэн же против не будет? — комплимент, приглашение на ночевку, согласие. Кто это? И что они сделали с Пасификой? Эти вопросы никак не давали покоя девушке. Но она уже знала ответ на них. — Не будет, только надо Диппера предупредить. — Хорошо, тогда сейчас пойдем выбирать мне котика, а потом прогуляемся по лесу. Девушки, заплатив за коктейли, вышли из заведения, и обратно направились к зоомагазину. Пасифика выбрала себе рыжего кота с белыми пятнышками по бокам и на ушках. Они оставили кошку дома, а сами отправились в лес.

***

Давайте пока посмотрим на прошлое Пасифики, и на то, что происходило с ней, и происходит до сих пор. — Пап, все будет хорошо. Не плачь пожалуйста, уже прошёл месяц, тебе нужно подняться на ноги. Хотя бы ради меня, пожалуйста… — она вытерла слезы отца пальцами, и обняла его. Каждый раз она удивлялась своей выносливости. Каждый раз она не понимала как сдерживала себя, как сохраняла стоикость духа. Её отец, лишь как-то грустно улыбнувшись, кивнул дочери и со словами «Тебе пора спать дорогая» встал и ушел к себе. Она знала, что он продолжит рыдать, с этим нельзя было ничего сделать. Просто нужно было перетерпеть это всё… Перетерпеть. Девушка с момента смерти матери перестала чувствовать заботу со стороны других, и отца. Она уже не была уверенна, что у неё есть дорогие ей люди. Пасифика уже сомневалась в том, что хоть кого-нибудь искренне любит. Было ощущение, что чувства отключились, и была лишь пустота… Пустота не хотела никак затягиваться, чтобы она не делала, пустота всегда была рядом. В момент, когда у неё умерла мать, она даже не пустила слезинку. Не было тихих истерик и всхлипов. Была лишь пустота. Пустота, которая перерастала с каждым днём больше и больше, не желая останавливаться. Все задавали слишком много вопросов, когда она была такой… что-ли, не из мира сего. И она научилась надевать маску, чтобы не было этих самых лишних вопросов, на которые она сама не знала ответов. (Автор откроет вам секрет, у неё уже как год была затяжная деперсонализация. В этот период, человек засовывает свои чувства далеко-далеко, в недры сознания. Отказываясь верить, что это всё происходит с ним. «Это не я, это не мне так больно». Спрятанные чувства -это обычная реакция организма на плохие события, например, как в нашем случае, смерть близкого.)

***

Вернёмся обратно к девушкам, которые медленно шагали по тропинке. Они оба молчали, но молчание не было давящим или напряженным. Это молчание было таким нужным и приятным. Они встретили небольшой булыжник по дороге, и решили немного передохнуть от ходьбы на этом месте. Неожиданно для самой себя, Мэйбл задала вопрос Нортвест, Пасифика бы даже не поняла его, если бы всё было в порядке. Но в порядке ничего не было. — Тебе до сих пор больно? — Не знаю… С того момента что-то изменилось во мне, и наверное это прозвучит странно, но я перестала чувствовать. Как насчёт тебя? Ты тоже очень изменилась… Такая же — не успела она закончить как Мэйбл договорила за нее. — Улыбка — Пайнс опять улыбнулась, но эта улыбка уже не была такой прелестной и притягивающей. Наоборот, в этой улыбке была волна боли, скорби и сожаления, но она была искренней. По крайней мере, единственной искренней за последний год. — У тебя такая же — тихо добавила она. — Знаю… — Нортвест тоже улыбнулась. Не было грусти или сожаления, была лишь дикая усталость, и страх… такой же дикий… Когда ты не понимаешь, что происходит вокруг, и кто загнал в тебя пустоту, становится страшно. Страшно до такой степени, что ты опять зарываешь всё глубоко в себе, и ночные кошмары каждую божую ночь душат тебя, загоняя в угол. Она уже не видела смысла в жизни, удивительно, что она ещё не покончила со всем этим дерьмом… А главное, с собой… Мэйбл притянула к себе рядом сидящую девушку, и крепко зажмурившись обняла. Для Нортвест этот жест был таким незнакомым, но таким родным… Пасифика, лишь прижав её к себе ещё ближе, уткнулась носом в её плечо, вдыхая аромат вишни исходящий от Пайнс. Когда этот запах стал таким знакомым и родным?

Непонятно… Было понятно лишь одно, эти девушки дополняли друг — друга, каждая по своему. Одна страдала от переизбытка чувств, а другая наоборот из-за их отсутствия. Они дополняли друг — друга, прямо как их расстройства. Одно не могло существовать без другого…