Такое не прощают

Москва. Как же Дима был рад вновь оказаться в этом городе. Их не было четыре часа, может пять, но ощущение было, что целую вечность. Сейчас, глядя на огни ночного города, даже не верилось, что он настоящий. Как и не верилось, что заброшенный санаторий и весь ужас произошедший в нем, остался где-то далеко позади. Казалось, стоит лишь обернуться и все вернется, но за спиной была лишь пустая дорога, освещенная яркими фонарями. Дима свернул во двор своего дома. Часы показывали три ночи. — Ты не отвезешь меня домой? — спросил Эмиль. Он жил не так уж и далеко, но идти пешком не хотел. Три ночи и карантин — не лучшее время для прогулок по городу. — Блин, прости, я задумался. Масленников действительно совершенно забыл о том, что должен отвезти Эмиля домой. Словно на автомате он приехал в свой двор. Наверное, следовало развернуться и проехать пару километров до дома, где Эмиль жил вместе со Стасом и Евой, но вместо этого Дима предложил: — Может останешься у меня, Полины сейчас нет. — Ладно, — согласился парень. Он устал настолько, что ему уже было все равно, хотелось только принять душ и уронить голову на мягкую подушку. Дима припарковал машину, и они поднялись в квартиру. — Можно в душ? — попросил Эмиль. — Да, — ответил Дима, — сейчас только дам тебе полотенце и футболку. Оказавшись в ванной комнате, парень стянул с себя всю одежду и швырнул ее на пол. К пыльной ткани было противно прикасаться, на ней словно остался след всего произошедшего на заброшке. Эмиль вошел в душевую кабину и включил воду, сперва теплую, но потом повернул кран еще больше, и вода стала горячей. Терпеть было трудно, но Эмиль не хотел повернуть кран обратно. Температура воды смывала с кожи весь ужас, все отвращение. Парень простоял под душем минут пять, прежде чем отрегулировал воду до приемлемой температуры и взял шампунь, выдавил на руки, намылил волосы. Он провел в душе намного больше времени, чем, наверное, когда-либо в своей жизни. Стук в дверь заставил его наконец выключить воду. — У тебя там все в порядке? — спросил Дима. — Да, — ответил Эмиль, — уже выхожу. — Хочешь чай или что-нибудь покрепче? — Да, можно молоко с медом. Молоко с медом. Мама в детстве всегда готовила Эмилю этот напиток, когда ему было грустно, когда он был напуган. Молоко с медом ассоциировалось у парня с теплом и спокойствием, с уютом. Правда, уже много лет он никогда его не пил, но сейчас почему-то захотелось. Эмиль услышал, как за дверью Дима усмехнулся, но согласился сделать. Парень быстро вытерся мягким, пахнущим порошком полотенцем, оделся и вышел из ванной. Его вещи так и остались лежать на полу, о них Эмиль не позаботился. — Короче, ложись в спальне, а я постелю себе на диване, — сказал Дима. Масленников не знал, почему поступил именно так. Впрочем, он даже и не задумывался, просто отдал свою кровать Эмилю и все. Парень не стал спрашивать почему, как и не стал возражать. Одно слово «кровать» ужасно манило к себе. Оказавшись в спальне, Эмиль тут же забрался в кровать. Дима протянул ему чашку с молоком. — Я сейчас в душ, но еще зайду к тебе. Эмиль сделал глоток молока, оно было теплым, со сладким медовым привкусом. Почти таким же, как когда-то в детстве готовила мама. Напиток успокаивал, согревал. Парень обхватил чашку руками, пусть ему и не было холодно. Через стенку было слышно, как в душе льется вода. «Все позади», — повторил про себя Эмиль, дабы в очередной раз убедить. Он не знал, как будет жить дальше, сколько потребуется времени, чтобы обо всем забыть или хотя бы смириться. Впрочем, забыть вообще вряд ли получится, эти воспоминания останутся с ним на всю жизнь, подобно шрамам, которые остаются, когда рана заживает. Оставалось лишь надеяться, что все будет нормально, что их отношения с Димой останутся такими же, что они смогут просто взять и жить дальше. Эмиль поставил пустую чашку на тумбочку. Он бы мог выключить свет и лечь спать, но дождался Димы, благо тот провел в душе не так много времени. — Тебе точно больше ничего не надо? — поинтересовался Масленников. — У меня есть успокоительное, надо? — Нет, — покачал головой Эмиль, — спасибо. — Тогда я возьму постель и пойду на диван. Дима подошел к шкафу. Эмиль не подумав, предложил: — Может тут останешься, кровать большая. Парень действительно не знал, зачем предложил такой вариант. Только ли потому, что Масленникову будет неудобно спать на диване? Вряд ли. Наверное, Эмиль не должен был хотеть видеть Диму сейчас, не после всего, что произошло между ними, но, тем не менее, он предложил ему остаться, если не попросил. Он не хотел оставаться в одиночестве, пусть Дима и собирался спать в соседней комнате. Масленников захлопнул дверцу шкафа. — Почему бы и нет? — пожал плечами он, после чего забрался в постель и погасил свет. Спальня погрузилась в темноту. Темнота напоминала о заброшенном санатории. — Между нами ведь все будет по-прежнему? — тихо спросил Эмиль. Спать почему-то перехотелось. — Я не знаю, — честно ответил Дима. — Я… Я люблю Полину и пускай у нас сейчас не все в порядке, но я надеюсь мы будем вместе, так что извини. — В смысле? — не понял Эмиль. К чему все это было? — Тот поцелуй, в машине, почему ты это сделал? И почему ты согласился на все то дерьмо, что они заставили нас делать? Эмиль улыбнулся, но в темноте Дима не мог этого увидеть. Парень не знал, почему его реакцией стала именно улыбка. — Потому что они бы нас убили, неужели это лучше? А в машине? Я… не знаю, — Эмиль замялся, — просто захотелось, но не потому что… нет, боже, мы ведь друзья, не думай ни о чем таком. Диме нужно было услышать эти слова. Лучше них было лишь то, что Эмиль сказал потом, его ответ на вопрос Масленникова: — Ты точно прощаешь меня? — Да. Да. Всего лишь «да», самое желанное «да» на свете. — И мы просто обо всем забудем? — спросил Дима. — Да, утром, — ответил Эмиль. — Утром? А что сейчас? — Обними меня. И Дима обнял, осторожно прижал парня к себе, позволяя тому уткнуться лицом в изгиб его шеи, случайно коснуться кожи губами и дотронуться рукой до своей груди. Это всего лишь объятия, они все забудут утром. Конечно, они ничего не забудут. Такое невозможно забыть. Но станет легче, когда-нибудь станет легче. То, что пришлось пережить — кошмар, но он закончился и это главное. Утром все станет лучше. Утром, а сейчас у них есть пару часов, чтобы побыть друг с другом. Дима и Эмиль попытаются забыть обо всем потом. Но пока это «потом» не наступило, у них есть «сейчас». И пока есть «сейчас», можно не думать о «потом».