Gasoline

В школьном коридоре, по которому каждые сорок минут несутся сломя голову ученики, Тэхен сидит, забившись в угол. Нет, он не сломлен из-за постоянных нападок альф, не переживает из-за ежедневных насмешек одноклассников и бесконечной зависти омег. Просто он — постоянно течный. Матушка говорит, что все это пройдет, но со временем. Но Ким уверен, что конца и краю выделениям секреции нет — и не предвидится в обозримом будущем. По озаренному солнцем помещению тянется кисловатый запах пива Балтики девятки, привлекая все больше любопытных взглядов и мерзких перешептываний. Здесь знают все, от мала до велика, что если запахло пивком, то это означает лишь одно — красавчик Тэхен снова зазывает своей природой властных альф. Ведь какой альфа в здравом уме откажется от пивка? — Отошли все, быстра! — доносится откуда-то издалека, и Тэхен испуганно поднимает голову. Ему навстречу, словно крейсер, направлялся красивый парень: волосы цвета вороного крыла, золотая кожа, что едва не блестит под лучами солнца и красивая улыбка, с чуть выпирающими вперед передними зубами. «Какой милый кролик», — думает про себя Тэхен, но тут же осекается. — Вставай, — протягивает он руку вперед. — Теперь ты будешь моей омегой. Ким смотрит снизу вверх, не веря своему счастью — у него появился защитник в лице такого неотразимого самца? — Но… я же, — заблеял Ким. — Меня не волнует то, что тебя здесь все ненавидят. Я чувствую связь между нами, незримую нить судьбы. Мы — истинные. — Ах, — вздохнул Тэхен и тут же припал к широкой груди мальчишки. — Но как же тебя зовут? Парень медленно провел широкой ладонью по густым волосам и сильнее прижал Кима к себе. — Чон Чонгук, — гордо произносит он. — Меня зовут Чонгук.

***

Ходить в школу стало намного приятнее, ведь теперь его здесь, в цитадели зла и порока, ждет самый красивый в мире альфа. Ким широко улыбается, подставляя лицо весеннему солнцу, и глубоко вдыхает. Но внезапно, под ребрами приятно защекотало — где-то поблизости запахло вяленой рыбехой. Ким резко повернул голову сторону, откуда доносился аромат, и негромко ахнул. Из красных Жигулей, пропуская пальцы сквозь волосы, выбирался он — Чон Чонгук. Гроза омег, первый парень на деревне, самый желанный в мире парень. Его парень. Тэхен вновь с удовольствием втягивает этот солоноватый запах, и с удовольствием выпускает его через рот. — Привет, — с хитрым прищуром произносит Чонгук, обхватывая своего омегу за талию. — П-привет, — стесняется Тэхен, покрываясь мелкой гусиной кожей. Прикосновения Чонгука приятные, ласковые, но одновременно пугающие. Ведь из-за них… — Ой, — колени Тэхена чуть подгибаются, но альфа успевает его подхватить и сильнее прижать к себе. Чонгук втягивает воздух рядом с Тэхеном и рычит. Этот запах, кисловатый, пенистый, немного дурманящий. — Балтика, — шепчет на ухо омеге Чонгук и облизывается. Тэхен внезапно отталкивает от себя Чонгука с громким: «Не-е-ет», — заставляя окружающих посмотреть на них. Руки омеги трясутся, он прижимает их к груди, не в силах унять дрожь. Он смотрит в глаза-омуты, тонет в них, захлебывается, но находит в себе силы вынырнуть и сделать глоток воздуха. — П-прости! — произносит Тэхен и убегает прочь, оставляя после себя лишь легкий, но такой стойкий, аромат пива.

***

Чонгук ничего не понимает, все ведь было так хорошо: эти три часа в коридоре подарили ему столько надежд. Он видел глаза напротив, что сияли ярко, чувствовал эту кожу бархатную под пальцами. Альфа сильнее сжимает руку на кожаном руле, а второй дергает ручку-розочку, переключаясь на третью передачу. Верный Жигуль несет его по ночной улице Сеула, мелькая яркими фонарями, оставляя после себя лишь приятную, чуть рваную, полоску света. Что же он сделал не так? Почему человек, которым он дорожит больше всего на свете взял и оттолкнул его? Что же он должен сделать?! Тем временем Тэхен, свернувшийся калачиком в постели, тихо скулит от боли, что стягивает внизу живота. Это неприятное чувство он переживает каждую неделю, борясь и переживая течку в гордом одиночестве. И это больно. Это разбивает его на тысячу мелких осколков, но только безграничное желание жить дальше — ради себя, своих родителей, светлого будущего, он собирает себя заново. По кусочкам собирает. Склеивает. Чтобы через неделю разбиться вновь. Он весь течет, почти тонет, в своей собственной секреции, распаляя запах пива по квартире. «Хорошо, что родители уехали на всемирную выставку по защите прав морских котиков», — хнычет Тэхен. Да, он не хотел бы, чтобы папа и отец вновь видели его таким. В дверь резко и громко стучат. Ким подскакивает на кровати, прижимая дрожащие кулачки к груди. — Нет… — шепчет он. — Кто же это мог быть? В дверь вновь стучат, заставляя Тэхена медленно подняться с кровати. Он шаркает своими тапочками-зайчиками по линолеуму, вслушиваясь в звуки, что доносятся из подъезда. И замирает. По середине коридора замирает. Вслушивается. В запахи вслушивается, громко вздыхает, руки заламывает, ведь это то, что так знакомо, что бьет по голове обухом, отрезвляет и дрожать заставляет. Замки слетают один за одним, впуская в квартиру запах воблы, что так гармонично сочетается с его собственным. Аромат наполняет комнату, проникает под кожу, под самое сердце. — Гукки, — шепчет Тэхен, бросаясь в объятия своего альфы. — Почему ты убежал? — почти плачет Чонгук, стискивая своего любимого в объятиях сильнее. — Просто… я… — слезы сами текут по щекам.

***

Выслушивая историю любимого, Чонгук не верит своим ушам. — И вот я лежу, придавленный весом своей кровати, даже вдоха сделать не могу… — омегу трясет, от страха колотит. Но Чонгук берет в свою ладонь холодные пальчики омеги и улыбается. Тэхен чувствует своего человека и расслабляется, продолжая рассказ. — Она проникала в меня… Я не знаю чем и как, но я чувствовал внутри себя что-то. Сначала было больно и неприятно, но она обняла меня своими простынями и прошептала: «Не говори папе». Это было всего-лишь раз, но… — Постой, — тихо шепчет альфа. — Тебя… изнасиловала кровать? Ким смотрит своими по-оленьи огромными глазами в самую бездну чонгуковых. Стыд, страх, отчаяние — вот и все, что сейчас испытывает омега. Но, а как иначе? Он впервые раскрывается перед кем-то, рассказывает свою тайну. — Да… — Ким опускает голову, силясь сдержать боль. Физическую и душевную. — Это было так внезапно и так… мерзко. Я не понимаю, как это могло произойти. — Прости, — резко произносит Чон. — Если бы я только знал, то не причинил бы тебе столько боли! Прости меня! — Я прощаю тебя! — обнимает омега альфу в ответ и жмется сильнее, впитывая приятный запах рыбки. Солоноватый и горький, немного с душком и совсем чуть-чуть с перегаром. Это их запах — один на двоих, неделимый. — Но, — Чон чуть отдаляется от Тэхена. — За то, что ты не сказал мне правды сразу, я вынужден наказать тебя. Ким чуть опускает взгляд, хлопая своими длинными ресничками, алеет щеками, дрожит, но кивает согласно. — Пожалуйста, будь со мной нежен, — хрипит омега куда-то в изгиб плеча. — И не подумаю, — рычит Чонгук, срывая одежду с омеги.

***

Светлое и пенное, соленое и горькое, крики о помощи и сладостные стоны — теперь они могут наслаждаться друг другом вечность. Объятиями, прикосновениями и поцелуями под звездным небом Сеула. Как сейчас — сидя на капоте красных Жигулей, — Тэхен надеется, что их любовь будет длиться вечно, как и бесконечный конвейер российского автопрома, выпуская исключительно прекрасное, преодолевающее даже самые сложные трудности. И не важно, что Тэхен все так же вечно течный омега, а его альфа — это гроза всех омега на районе. Вместе они сила, ведь с ними — Бог.