Семь шагов, или как покорить Тома Реддла

      Самой приятной особенностью Кайл, как успел подметить Том, было умение создавать уют. Где бы они не были: на природе, в дешёвом мотеле, хорошей гостинице или на съёмной квартирке.       Он ценил это как никогда хотя бы потому, что в приюте подобная роскошь была недоступной. Серые стены и такой же интерьер вокруг — вот и всё.       Вот и сейчас он возвращался домой после очередной, к счастью — удачной, сделки. Домой. Как же приятно звучит это слово. Все мы нуждаемся в доме — собственном месте, где можно запросто укрыться от всех невзгод и найти покой.       Лондон воистину прекрасен зимой, когда, прогуливаясь по уютным улочкам, украшенным различными рождественскими декорациями, ты идёшь по укрытому снегом асфальту и молча наблюдаешь за этим чудом. Кэтрин обожала зиму. Она была её любимой порой года, и девушка никогда не уставала повторять те причины, по которым она любила снежную пору.       - Потому что зимою: снег, подарки, веселье, праздники и ты.       - Я?       - Ты родился зимой, Том. Прямо накануне Нового Года.       - И, ты серьёзно считаешь это настолько веской причиной, чтобы любить зиму?       - Да, ведь ты моё предновогоднее чудо!       Она всегда говорила что-то эдакое, и после такого он был не в состоянии носить свои маски. Не рядом с ней. Да, для кого-то это покажется мелочью, но чёрт, это были чертовски приятные мелочи.       Сейчас он идёт по ночному Лондону, снег падает с неба а в руках очередной пакет с продуктами. «Хоть бы в этот раз ничего не забыть.». Он кутается сильнее в тот самый тёмно-зелёный шарфик — её первый подарок, и ускоряет шаг. Мимо пробегают дети, таща за собой отца и эта картина вызывает улыбку. Возможно, годиков через пять он так же будет бегать...       В подъезде их дома как всегда мерцает лампочка, а уже знакомая бабушка, миссис Сандерс, здоровается и провожает юношу взглядом. Пристальным таким. И Том в сотый раз обещает себе, что они должны съехать с этого дома. Хотя бы в Годрикову Лощину.       От взгляда местной грозы нарушителей дрожь пробирает. Это вам не Дамблдор с его очками-половинками...       Вот уже видна знакомая дверь, и он находит в кармане ключи от их родной сто седьмой. Щёлкает замок, Реддл приоткрывает дверцу и заходит в прихожую. Пакет сразу же ставится на небольшую полку, а волшебник начинает снимать верхнюю одежду.       Следующим пунктом остановки является кухня, откуда идёт приятный аромат кофе и запеканки, что он так любит. В желудке урчит, но он находит в себе силы сначала разобрать продукты и помыть руки. На одной из полок он находит записку:       «Еда на столе. Только осторожно, всё горячее! А то знаю я тебя, сначала делаешь, потом — думаешь. Не скучай, я в кабинете. Хочу закончить эксперимент.       Приходи поскорее, жду обнимашек.»       Он снова улыбается этой банальщине. Если бы кто-то сказал ему о том, что его будут радовать такие записочки, то он бы просто бросил в наглеца аваду меж глаз. Даже Долохову. Нет, особенно Долохову.       Друг нередко заглядывал к ним домой и проводил время в их, как он любил называть это сборище, уютной компании. Чаще всего он брал с собой Софию и сына — двухлетнего чертёнка именуемого Михаилом. Завтра они опять встретятся здесь и потом пойдут на прогулку.       Взгляд снова задерживается на стене, где висит небольшая деревянная доска. На неё Кэтрин прилепила все фотографии, что были сделаны ими. Начиная с того момента, как они начали встречаться и заканчивая недавней вылазкой в город на новогоднюю ярмарку. А ещё путешествия: Франция, Италия, Венгрия и даже несколько стран Азии...       И её рисунки... Большая стопка зарисовок и портретов, что была обнаружена Томом после того, как они стали жить вместе. Слизеринец помнит, каким испытанием было заставить её повесить их на стену рядом с фото. А что, ему они нравились...       Том улыбается, и заканчивает свою трапезу. Посуда отправляется в мойку, а он поднимается и выключает на кухне свет.       В коридоре уже темно и дверь кабинета закрыта. Реддл открывает дверь их спальни и видит, что девушка уже давно спит. Том тихо заходит внутрь и аккуратно закрывает за собою дверь.       Он ложиться рядом и притягивает её к себе ближе, зарывшись носом в волосы. «Возможно, Долохов всё же был прав, и я стал слишком сентиментален.»