На прошлое Рождество я подарил тебе свое сердце
29 апреля 2020 г., 03:03
Примечания:
Приятного чтения!
Нью-Йорк, 25 декабря восемь лет назад
Снег падает большими хлопьями, когда он гуляет по Центральному парку. Бен вышел подышать свежим воздухом и прогуляться по улицам. Кайдел придет к семи, сейчас пять, индейка была поставлена в духовку перед выходом, а тесто для пирога еще не подошло.
Улыбка не сходит с лица, как будто это его первое Рождество в жизни и завтра он получит подарок от Санты. Возможно, так оно и будет, потому что он чертовски влюблен.
Мягкий свет от гирлянд падает на него, когда Бен пытается поймать ртом снежинку, пока ноги пинают снег. Он хочет прийти сюда сегодня ночью, чтобы слепить с ней снеговика. Может им удастся попасть на каток. Ночная рождественская прогулка определенно будет кстати, потому что он еще не решил как сделает предложение, но точно уверен что сделает его сегодня.
Центральный парк рождественской ночью не так полон, как таймс-сквер или пятая авеню. Предложение руки и сердца – это момент, который должны разделить только двое, а не еще десятки человек вокруг. Бен Соло никогда не понимал людей, которые специально предлагают девушке выйти замуж в людном месте или на фоне какой-либо достопримечательности, ссылаясь на романтику.
Может быть никто никогда не задумывался, но это хороший психологический трюк. Ты ставишь своего любимого (как предполагается) человека в позицию, когда он просто вынужден сказать да. Здесь определенно нет места уважению и любви, хотя, наверное, люди так ужасно сходят с ума от гормонов, что им такое в голову не приходит.
Однако Бен думал об этом, весь декабрь. Он никогда не поставит свою пару в такое положение, потому что у нее должен быть выбор, если она захочет сказать нет и уйти. Или сказать да и разделить тот самый поцелуй, не думая о том, что их снимают и видео попадет в сеть. Для Бена это правильно. Хотя, вот здесь сказывается влияние матери – сенатора Леи Органы. Демократка до мозга костей, она всю жизнь учила его уважать выбор другого человека. Только вот к политическим противникам Леи это точно не относилось.
Продолжая собирать снег на своем черном пальто, Бен добрался до главной елки в Центральном парке. Вокруг было чуть больше народу, чем в глубине. Семьи, дети, пары, одиночки и суетливо бегущие куда-то, компании друзей и такие же улыбающиеся идиоты как он. Неужели праздники на всех так сильно действуют? Маркетинг и красивые украшения?
Нет, Бен видел это в лицах людей. Они просто счастливы. Счастливы разделить прекрасный момент с людьми, которых любят. Счастливы жить в ожидании чуда, которое всем обещают на Рождество. Они в это верят. В этом году в это верит и он.
На Рождество Бен Соло загадает, чтобы быстрей пришел Новый год.
Он простоял там еще примерно минут сорок, не обращая внимания на холод. Часы показывали половину седьмого, самое время вернуться домой и подготовить все остальное.
Бархатная коробочка согревала сердце во внутреннем кармане.
***
Кайдел вваливается в квартиру Бена, с тремя упакованными коробками, которые еле удерживает. Бросает ключи на столик и бежит к дереву у искусственного камина, чтобы поставить подарки. - Я ждал этого целый день! – медленно подходит к ней Бен. Она оставляет нежный поцелуй на его губах и обнимает в ответ. - Даже не смотри под ель, распаковка подарков по утрам, ты же знаешь это, верно? - Один? - Нет. - Хотя бы снять бант? - НЕТ. - Я же именинник! - Иисус тоже. - Хорошо дева Мария, утром, так утром. Не удивляйся, если к тому времени я постригусь в монахи. - Я бы на тебя посмотрела. Знаешь, твои минималистичные апартаменты до неприличия завешаны украшениями. Здесь вырвало сотню эльфов? – Спрашивает Кайдел, оглядывая гостиную. Глаза то и дело останавливаются на однотонных гирляндах и мягко сияющей живой ели, которая на фоне липового огня выглядит немного несуразно. Носочки для подарков висят там, где им положено. Это что, шутка? - Я просто люблю Рождество. - С тем же успехом ты мог встречать его в детском магазине. - Может ты прекратишь унижать мою квартиру, и мы сядем за ужин? – Голос Бена затихает где-то на кухне. До Кайдел доносится восхитительный запах яблока и корицы. Ладно, может быть он действительно очень любит зимние праздники. Она тушит свет и зажигает свечи на журнальном столике около дивана. С места, которое она заняла, открывается прекрасный вид на ель и камин. Тепло, уютно – это точно дом. Бен приносит тарелки с индейкой и гарниром и просит ее сходить за шампанским. - Знаешь, последние несколько лет я встречал рождество один. – говорит он, пока она заходит в гостиную с двумя бокалами и бутылкой игристого. - Знаю, мы же познакомились ровно год назад на таймс-сквер. До сих пор удивляюсь тому, как ты там оказался. С твоей нелюбовью к столпотворениям людей. - Не знаю, я тогда говорил с матерью в дороге и как-то так получилось. Кайдел уже успела открыть и разлить шампанское по бокалам, протягивая бокал ему. Удивительная девушка. - Итак, раз рождественских плясок и пений не будет, за что пьем? – спрашивает она, наклоняя голову и смотря на Бена. - Я говорил тебе, какая ты красивая сегодня? - Брось, Бен, я сижу в этом дебильном свитере и джинсах, уставшая после перелета. Ты не дал мне даже привести себя в порядок, когда вызвал такси. Все, что я успела, закинуть чемодан и взять твои подарки. - Это не имеет значения, ты все равно очень красивая. – Он смотрит на нее с нежностью и теплотой. - Спасибо, ты тоже очень красивый, особенно в этом милом фартуке с оленем. - Черт, почему ты не сказала мне раньше? – Кайдел заливается смехом, а Бен срывает с себя фартук, кидая куда-то за диван. Теперь на нем лишь белый кашемировый свитер с темными брюками. - Ты такой забавный, Боже. – она никак не может успокоиться. - Знаешь, вообще-то я чертовски волнуюсь. – Отвечает Бен и понимает вот тот самый момент. Главное все не разрушить. - Почему? – Лицо Кайдел принимает беспокойное выражение. Она видит в его глазах панику, впервые с момента их знакомства. - Что такое, Бен? – повторяет она. Он ставит свой бокал на стол и забирает её. Никакого пафосного вставания на колени. Из кармана он достает ту самую бархатную коробочку. Медленно смотрит на её округлившиеся глаза и открывает. - Потому что мне сегодня 22, а это значит, что через шесть дней я встречу свою родственную душу. Только вот это неважно, потому что я встретил её ещё год назад. Какая-то неведомая сила привела меня год назад на таймс-сквер, где в меня врезалась девушка, спешащая непонятно куда. Знаешь, я никогда не верил в любовь с первого взгляда, но это видимо была она. То, как ты меня понимаешь, как сдерживаешь мой гнев, как даришь свою любовь – это нечто. Если честно, то мне всегда казалось, что встреча с родственной душой – это какой-то взрыв, сопровождаемый неприятными эмоциями. Ведь ты до конца жизни связан с одним человеком, которого, возможно, никогда не знал. А как много людей, так и не находят родственных душ из-за дикой разницы в возрасте или сотни других причин? - Бен…. - Погоди. Я чувствую это, ты чувствуешь это. Случайная встреча, полное взаимопонимание. Раз это так, то почему мы должны ждать? Кайдел Конникс, ты станешь моей женой? – на последних словах его голос все же надрывается. - Боже, Бен. Я тоже чувствую это, всегда чувствовала. Да? Да! Я выйду за тебя! – Бен тысячу раз прокручивал в голове момент, когда услышит да, и еще примерно столько же вариант с отрицательным ответом. Только реальность ничем не похожа на то, что он себе воображал. Не надевая ей кольцо на палец Бен суматошно целует её, как будто боится, что это сон. Это не сон, не сон, она сказала да! Ужин так и остается остывать. Следующие шесть дней они не выходят из квартиры. Бен отменяет все встречи, даже не вспоминая о том, что хотел слепить с ней снеговика и прогуляться. Нью-Йорк 1 января, 8 лет назад. Они специально встречали Новогоднюю ночь порознь, чтобы, переселившись в тела друг друга, встретиться в течение дня. Так было интереснее, тем более что за последние шесть дней практически беспрерывного секс-марафона, им нужно было немного проветрить головы и остыть. Бен ждал полуночи со свойственным ему нетерпением и суетился. Часы на стене показывают 23:59 еще минута, ми-ну-та. 00:00 Бен закрывает глаза и понимает, что больше не может их открыть.
