16. Долгожданный покой
21 мая 2020 г., 16:08
"О звезды, тучи и ветры! Вы насмехаетесь надо мной. Если вам действительно жаль меня, лишите меня чувств и памяти, превратите в ничто; если же вы этого не можете, исчезните и оставьте меня во тьме" Мэри Шелли "Франкенштейн, или Современный Прометей"
— Мама?... В этот раз мне снова казалось, будто она нереальная, и если на нее подуть, то она исчезнет, как мираж в пустыне. Фата-моргана, не иначе. Она продолжала смотреть на меня своими небесно-голубыми глазами, заставляя словно уменьшаться под ее взглядом. Я почувствовала себя в этот момент самым беззащитным существом в мире. Сила Серафима повисла в воздухе, окутывая меня словно облако. Посторонние мысли испарились сами по себе. Были только мы: я и моя мать. — Здравствуй, дорогая, — эта красивая светловолосая женщина сделала шаг ко мне и остановилась, сложив руки в замок. Я приоткрыла рот, но слова застряли в горле, не желая покидать свое место обитания. Со стороны я выглядела жалко, полагаю. Но Ребекка Уокер, казалось, совсем не смущена моим видом. Еще бы она смущалась. Не положено. — Почему ты тут? — кандалы странного оцепенения спали и я понемногу начала осознавать происходящее. Мысли вновь вернулись в мою черепную коробку, но не слишком позитивные. Чутьё подсказывает мне, что все не просто так, и она здесь не потому, что соскучилась по своей кровинушке. — Разве мать не может навестить собственное дитя? — удивленно спросила женщина. Странный вопрос, мамочка. Почему же ты не навещала меня раньше? Я вяло пожимаю плечами. — Присаживайся, — показываю рукой в сторону своей кровати. Мне почему-то неприятно находиться с ней в таком относительно маленьком помещении. Невидимые силки сдавили грудную клетку. Мама лишь улыбается кончиками губ и, поправив свои шикарные светлые волосы, подходит ко мне еще ближе, чтобы положить свою руку мне на плечо. Приятное тепло расходится по всему телу. Ощущаю легкое покалывание под кожей в месте, где покоятся ее пальцы. И все. Больше ничего. Прочесть ее я не могу. — Я чувствую тебя, Вики. Поэтому я здесь, — это никак не прояснило ситуацию, конечно же. — Что ты чувствуешь? — Твои сомнения. Ты запуталась. В общем-то так и было. В моем сердце появилась отдельная комната для Люцифера. Он слишком скрытный и я совсем его не знаю, но его красные адски красивые глаза вскружили мне голову. Хотелось выбросить его из головы и перекроить все внутри себя на новый лад, но не получалось. Ведь правду говорят — девушкам нравятся плохие парни. Но плохой ли Люцифер? — Мама, — странное ощущение на языке после того, как произношу это слово. Непривычно. — У меня урок у Геральда... — Это не проблема. Нам нужно поговорить. — Говори, — слишком резко отвечаю я, отчего взгляд Серафима становится холоднее лишь на долю секунды, но все же я успела почувствовать холод, пробежавший по спине. Ангел взяла меня пальцами за подбородок, заставив смотреть ей прямо в глаза. Ее прикосновения больше не вызывали приятных чувств. Двояко... — В тебе течет ангельская кровь, моя кровь, — на последних словах в ее глазах проскальзывает еле уловимое... смущение. С чего бы? — Но ты ведешь себя не как ангел. Почему? — сталь в голосе никак не вязалась с ее миловидной внешностью. Мое сердце стало биться чаще. — С чего ты это взяла? — стараюсь унять дрожь в голосе. — Я не только твоя мать. Я еще и Серафим. Не забывай, — ее тон мне откровенно не нравится. — Я помню. Такое не забудешь. Все пытаются припомнить мне это при каждом удобном случае, — вырываю свое лицо из ее рук и отхожу на шаг назад. — Это уже похоже на клеймо. — Это великая честь! — в голубых глазах пляшет огонь. — Вот только я об этом не просила. — Ты не перестаешь удивлять меня, Вики, — она сложила руки на груди. — То связываешься с... Люцифером, — его имя она произнесла с каким-то непонятным для меня отвращением, будто он является виновником всех ее бед. Хотя какие у нее могут быть беды? Она же Серафим! Мда. — То пытаешься дерзить мне. Успехи в школе у тебя тоже так себе. Ты хочешь разочаровать меня? — Я хочу жить так, как я хочу! Это запрещено? — какого черта моей жизнью пытаются распоряжаться? — В этом мире все по другому, Вики. Здесь нет места гедонизму. — Думаю демоны готовы с тобой поспорить, — я бы тоже поспорила. Мне откровенно надоело стоять и говорить ни о чем. Я понимала, что она пришла сюда с определенными намерениями. Но почему-то не спешит выложить все, как есть. — О, не сомневаюсь. Думаю Люцифер спорил бы с особенным рвением, — кривая усмешка появляется на красивом лице Ребекки. Это ей совершенно не идет. — Причем здесь он? Говори прямо. — Даже не пытайся солгать мне или пустить пыль в глаза, — лениво протянула женщина, похожая в этот момент скорее на демоницу, нежели на ангела. Что-то внутри кричит мне, что ангелы так себя не ведут. — Я знаю, какие гнусные вещи вы с ним делали, — лицо кривится. Я обессиленно потираю переносицу и сажусь на подоконник. — Тогда что ты хочешь от меня? — В тебе есть стержень, потенциал. Ты не должна растрачиваться на мужчин вроде него! Я закрываю глаза на то, что ты нарушила запрет. Но... — женщина жмурит глаза, — ты должна понимать, что с такими, как он, лучше не связываться, — выдержав небольшую паузу, она добавила, — но, думаю, ты и сама знаешь это. В глубине твоей души покоится простая истина. Слова мамы ранят меня. Она знает Люцифера? Конечно, как иначе. И знает то, чего не знаю я. А что знаю я? Ничего. И тем не менее, я все равно позволила себе испытывать к нему теплые чувства. Я понимаю, что мое сердце действует слишком опрометчиво, но ничего не могу с этим поделать. Люцифер как маяк для дур вроде меня. Я не знаю, как к нему достучаться. Он слишком холоден и неприступен. Будто пытается оградить себя от чего-то. — Помнишь нашу встречу в месте заблудших душ? — Ребекка кивает. Идиотский вопрос, конечно помнит. — Ты сказала, что на Небесах меня ждут. Что это значит? Женщина вздохнула и будто нехотя ответила: — Нам нужна твоя помощь. Нужны сильные существа, ангелы, в частности Серафимы, чтобы помочь Господу, — ее слова заставили меня напрячься. — Весь наш мир трещит по швам, просто здесь, в школе, вы этого не видите. Учителя не дадут посеять панику среди учащихся. Это для вашего же блага. Но молчать становится все труднее. — Я все еще не понимаю... Мама подошла ко мне и крепко сжала плечо. Ее глаза смотрели в мои, не моргая. — Ты должна обещать мне, что будешь осторожна, особенно с Люцифером. Он копия своего отца, он сделает тебе очень больно, — в глазах женщины застыли слезы. Боится за меня? Или за этим кроется что-то другое? — Поверь мне... В этой истории замешан Сатана, уверена, что его сын тоже. — Но я слышала, что Сатане совсем плохо... — Ложь! — женщина отступила на шаг и сорвалась на крик, заставив меня вздрогнуть. — Он в отличном здравии! Ему хватает сил не только, чтобы подниматься на Небеса, откуда он был изгнан, но еще и угрожать самому Создателю, — ее изящные руки были крепко сжаты в кулаки. В моей голове роились мысли. Отнюдь не красочные. Мама посеяла во мне зерно сомнения, которое начинало потихоньку разрастаться. Хотелось остановить этот процесс. — Чем это все чревато? — Сатана силен, умен и изворотлив. Его сын такой же. — Но Люцифер думает, что его отцу плохо! Он считает, что в этом замешан некий Мальбонте, о котором информации почти нет, всего пару строчек, — в этот раз кричу я. Ребекка начинает смеяться. Жуткий хохот, заставляющий мурашки бежать по коже. — Демоны — лжецы. И довольно хитрые. Вбей это себе в голову! Никакого Мальбонте не существует. Если Сатана свергнет Господа, миру в нашем мире наступит конец... Равновесие рухнет как карточный домик... Мои руки вспотели. Если Люцифер действительно в сговоре с отцом, то зачем ему я? Он знает, что я неравнодушна к нему и хочет сделать пешкой? Теперь понятно, почему я нигде не могла найти хотя бы слова про некоего Мальбонте. Я даже не помню, чтобы Геральд рассказывал это. Зато у сына Сатаны память прямо таки феноменальная. Это еще одна особенность демонов? Теперь мне стало понятно его отношение ко мне. Вроде отталкивал, но тем самым пытался завлечь, что у него получилось. Рассчитал все наперед. Видимо ему не впервой манипулировать другими. Хотел водить меня за нос? Только вот ты не учел одну деталь. Моя мать — Ребекка Уокер. Она — Серафим подле Господа, которого так отчаянно хочет свергнуть твой отец. Это что-то да значит. Голова начинала болеть. Я принялась массировать виски. Нужно будет обязательно поговорить с Люцифером. Если он думает, что может играть со мной в игры. То он ошибается. Еще никто не выигрывал меня в покер. Хочешь рискнуть? Это неправильно, Вики. Обдумай все. Но слова будто сами вылетают из меня. — Я не допущу этого, — смотрю на одобрительно кивающую мать.***
Девушка с волосами цвета снега, гладкими как шелк, грациозной походкой прохаживалась по траве, хранящей утреннюю росу. Ее длинные волосы ниспадали, касаясь тонкой осиной талии. Ее фигура была настолько хрупкой, что казалось, если она упадет, то разобьется как фарфоровая кукла. Услышав шорох позади себя, девушка обернулась и уставилась на источник шума своими голубыми глазами в обрамлении пушистых ресниц. Пухлые губы растянулись в блаженной улыбке.***
— Ты почему не явилась на занятие? — Мими ворвалась в комнату спустя какое-то время и начала тыкать в меня пальцем, упрекая в прогуле. — Оставила меня одну на растерзание Геральду. Я спрыгнула с подоконника, на котором сидела до того, как пришла подруга. После ухода мамы я пыталась усмирить бешеное биение сердца и восстановить сбитое дыхание. Разговор потряс меня до глубины души, ускорив мыслительный процесс в тысячу раз. Казалось, вот-вот и моя голова взорвется и из нее начнет клубиться дым. Все, что сказала Серафим, я пыталась переварить и понять. Получалось с трудом. Нужно срочно поговорить с Люцифером. Но могу ли я теперь ему верить? — Плохо себя чувствовала. — Что с тобой? — тон брюнетки чуть смягчился и она подошла ко мне. — А, просто головная боль, ничего такого, — отмахнулась я, но кажется, мне не поверили. Мими сложила руки на груди и удивленно выгнула бровь. — Я жду. Придется приоткрыть занавес. Но совсем немного. — В общем, мне нужно серьезно поговорить с Люцифером, — произнеся его имя, я почувствовала, как щеки наливаются румянцем. Блять. Что за воздействие ты имеешь на меня, Люцифер? — Именно поэтому ты решила сидеть в комнате и думать об этом, вместо того, чтобы явиться на занятие, которое, к слову, важное, и поговорить там с Люцифером лично? Он в отличие от тебя снизошел сегодня к нам. — По-твоему, я провидица и у меня есть третий глаз? — огрызнулась я. Начало дня коту под хвост. Все и всё раздражает, а я чувствую себя лишней в этом мире. Умерла, чтобы обрести покой, в итоге все стало еще хуже. — Чего ты психуешь? — Просто свяжи меня с Люцифером, — спустя время прерываю паузу и продолжаю, — пожалуйста. Мими поджимает губы, но ничего не говорит. Она закрывает глаза и стоит так около трех минут. Эти минуты кажутся мне вечностью, во время которой я успела пять раз передумать и подумать, что это все-таки плохая идея, и я не хочу разговаривать с ним. Но нужно расставить все по полочкам, разобраться во всем. Понять, кто лжец. Я вытерла вспотевшие ладони о свою одежду и шумно выпустила воздух через рот. Мими открыла глаза и сразу же взглянула на меня. — Твое беспокойство вытесняет воздух из нашей комнаты. Прекрати. Если бы я могла, то так и сделала бы, Мими. Я вопросительно взглянула на нее, ожидая ответа. Собственные мысли рассмешили меня, но я попыталась подавить этот нездоровый истерический смешок. — Он сейчас будет, — ответила Мими и от холода в ее голосе температура в помещении упала на несколько градусов. — Тебе придется потом объяснить, зачем я это делаю. Брюнетка перекинула волосы на другую сторону и поспешно ушла, оставив меня одну. Волнение накрыло меня с головой. Стало очень жарко. Чувствую себя как девочка-подросток перед первым в жизни свиданием. Такое трепещущее чувство в груди, разливающееся теплом по всему телу. Желудок затягивается в узел, что вызывает неприятные ощущения. Если бы я могла, то прыгнула бы в ледяную воду прямо сейчас без раздумий. Или съела бы ведро льда, да побольше. Слышу звук. Спиной чувствую его присутствие в комнате. Дыхание вновь сперло. Когда-нибудь я снова умру, потому что задохнусь из-за присутствия Люцифера. Он стоит на месте. Молчит. Как и я не может произнести хоть что-то. Интересно, он знает зачем я его позвала? Или может догадывается? Ведь по словам мамы он такой же могущественный, как и его отец, так что вполне вероятно, что он видит всех насквозь и знает о каждом шаге влево или вправо. — Ты звала, — его хриплый голос приятно обволакивает мои уши. Я разворачиваюсь и встречаюсь с его алыми глазами, такими же как реки в аду, и как летние закаты. Жгучие, манящие. Цвета спелого граната. Мои глаза так и норовят опуститься и лицезреть мою обувь, поэтому приходится прилагать усилия, чтобы смотреть прямо на него. Лишь бы не выжечь дыру на его красивом лице. — Я могу перемещать нас, как это делаешь ты? — хотелось бы поговорить в максимально пустом месте, где были бы только мы вдвоем. Боюсь сорваться на крик. Не хочу, чтобы нас слышали и видели. — Непризнанные могут это только после превращения. У чистокровных ангелов и демонов эта способность как безусловный рефлекс, присутствует с самого момента их создания. Но ты можешь представить любое место, а я перенесу нас туда. Я кивнула. Он подошел ко мне совсем близко, между нами были расстояние около двух сантиметров, если не меньше. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Я ощущала его аромат, от которого подкашивались мои ноги. Но не ощущала его самого. Откройся мне. — Закрой глаза, Вики, — мое имя из его уст звучало непривычно и очень вкусно. Я сделала так, как он сказал. Он положил свои ладони мне на талию и притянул вплотную к себе. Я чувствовала и слышала биение его сердца, его горячее дыхание на своем лице. — А теперь представь это место в мельчайших подробностях. Я сильнее зажмурилась. В этом месте я никогда не бывала, но что-то подсказывало мне, что такое существует. Я кивнула головой и услышала щелчок. Открыла глаза и ахнула. Это место существует! Поверить не могу! Грудь разрывало от восторга. Я все еще была в объятиях Люцифера. Он посмотрел на мое лицо, выражающее полнейший восторг, и... улыбнулся. Может у меня галлюцинация? Он действительно улыбнулся от моего детского восторга. Сердце приятно кольнуло. — Люцифер, я не знала, что оно существует. Я просто почувствовала, что это место реально, — я мягко увернулась из его объятий и потащила его за собой туда, где открывался вид получше. — Невероятно! Я захотела поправить свои развевающиеся по ветру волосы, но не смогла. Моя рука была в плену ладони Люцифера. Я повернула к нему голову, удивленно всматриваясь. — Ты способна на многое, Уокер. Стоит только захотеть. Мы стояли на обрыве, который был покрыт ковром из зеленой сочной травы и миллионами различных цветов. От изобилия красок под ногами рябило в глазах. Цветы были синие, желтые, красные и даже черные. Последние были особенно красивы. Они были похожи на розы, но их лепестки были не такие шелковые, скорее замшевые. Кроме нас, этих цветов и обрыва было еще кое-что. Самый главный элемент этого волшебного места. Море с чистой и прозрачной, как слеза, водой. Волны разбивались у берега, оставляя после себя пену, которую так и хотелось потрогать. Горизонт был размыт, казалось, небо, на котором было ни облачка, и вода слились воедино. Никогда такого не видела! Свежий соленый морской воздух заставляет легкие работать усерднее. Я чувствую, как внутри меня разрастается большой цветок энергии, такой же красивый, как и здешние растения. — Так почему мы здесь? — голос Люцифера выводит меня из оцепенения. — Я не знаю зачем я это делаю, но мне нужны ответы. Я запуталась! — Постараюсь помочь тебе выпутаться. Я качаю головой со стороны в сторону, как заведенная. Кому верить? Мама была очень убедительна, а тот факт, что она является Серафимом, только закреплял ощущение правдивости ее слов. — Утром ко мне наведалась сама Ребекка Уокер, — я проследила за его лицом, но ничего компрометирующего не заметила. Либо он хороший актер, либо его не беспокоит это событие и он действительно не в курсе происходящего. — Знаешь почему? Он встал передо мной, заслонив собой открывающийся мне вид на море. Он как обычно был в черных брюках и такой же черной рубашке, рукава которой были закатаны к локтям, а две верхние пуговицы расстегнуты. Сверху был надет пиджак, тоже черный, который придавал еще больше шарма. Взору открылись его татуировки, несущие в себе целую историю, определенно важную для него. Он взъерошил себе волосы одной рукой и посмотрел на меня своим самым колючим взглядом. — Откуда я могу знать? — легкое ощущение дежавю. — Моя мама отчетливо дала мне понять, что ты знаешь все и даже больше, — голос становится тверже. — А она что, следит за мной? Или может она Господь? — в его глазах загорелся огонь, который смог обжечь меня. — Уокер, я чувствую, что тебя что-то гложет. Я не хочу, чтобы мне пудрили мозг. Говори прямо. Набрав в легкие побольше этого чистого воздуха, я выпалила: — Не существует никакого Мальбонте, Люцифер! Это все ложь! Уверена, что для тебя это не новость! — злость накрывала меня и в порыве эмоций я занесла руку для удара, которую брюнет успешно перехватил и крепко сжал. — Пусти, — прошипела я. — Твоя истерика мне не нужна. То, что тебе запудрили мозг, мне ясно, как здешнее небо, — он наклонился к моему лицу и принялся внимательно его изучать, будто пытался что-то найти. — Если ты помнишь, я попросил твоей помощи, ибо сам ничего не знал, и не знаю до сих пор. — Почему именно я? Это все из-за того, что моя мать — Серафим? — Черт, да нет же! — почти прорычал он и убрал свои пальцы с моего онемевшего запястья. Возможно, будет синяк. Но сейчас меня это не заботило. — Я попросил помощи у тебя, потому что ты была мне никем! Мы даже не были особо знакомы. Ты не знала, на что шла. Изначально это было выгодно нам обоим из-за того случая с Ости. Но потом... Все стало слишком запутанно и серьезно. Если ты думаешь, что я тебе лгал, — он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией, и продолжил, — то так тому и быть. Ты вольна думать что угодно. Я не собираюсь оправдываться перед тобой. — Ребекка рассказала мне, что твой отец явился с аудиенцией к Господу и даже угрожал ему, — мой голос стал чуть спокойнее, но слова Люцифера меня не особо впечатлили. Он засунул руки в карманы и закатил глаза. — Что ты знаешь об этом? — Ровным счетом ничего, Уокер. Отцу нездоровится долгое время из-за его бастарда. — Это он тебе так сказал? — Намекаешь на то, что он соврал мне? — Нет. Говорю прямо: он тебе солгал. — С чего такая уверенность? Думаешь Серафимы не лгут? — лицо Люцифера приняло злобное выражение. — Ты не понимаешь. Ты не был рядом, когда я говорила с мамой. Ты бы все понял, если бы слышал ее. Она была чертовски обеспокоена тем, что Сатана замышляет что-то против самого Создателя, так еще и пускает слухи о несуществующем Мальбонте! Ребекка думает, что ты тоже причастен к этому и, честно говоря, я... Но он не дал договорить мне, грубо перебив: — Ты тоже? — Не смотри на меня так. Был бы ты на моем месте, то понял бы все. Когда мы искали хоть-какую то информацию о неком ребенке твоего отца, то я не нашла ровным счетом ничего. Ты же выдрал откуда-то пару строчек об Ангеле Смерти и Лилит. Подозрительно, что именно ты нашел те пару строчек, будто вырванных из контекста, — я тяжело дышала, меня переполняли эмоции. — Могло показаться, будто ты хочешь сбить меня со следа, ведь тогда ты уже знал о моей встрече с мамой в месте заблудших душ. Ты знал о чем мы говорили, вот и решил поступить как истинный дьявол. На его лице не дрогнул ни единый мускул. Выдержка просто огонь. Ставлю пять морских драконов из пяти. — У тебя очень изощренный ум, Уокер, раз ты смогла выстроить такую цепочку из событий. Уверена, что ты дочь ангела? — Люцифер прищурился. — А тот случай во время нашего с тобой секса... Неужели не помнишь? Да о чем он вообще? Что такого произошло? Я оторвала у него перо в порыве страсти и он обиделся, или что? — Тогда на твоей руке красовалась рана после подношения Создателю. У Ости в тот день из нее пошло красное свечение. Из твоей же была только кровь. Но в аду, когда ты была на пике, — брюнет жадно улыбнулся, — из твоей раны появилось еле заметное, но все же красное свечение, которое уловил мой цепкий глаз. Невероятно! Это действительно было! Я помню, но и подумать не могла, что он видел и имел ввиду именно это. Я не знала, что сказать. — Я не знаю, кому мне верить и что делать, — накопившиеся эмоции прорвались наружу в виде слез, непрерывным потоком стекающих по щекам. Я осела на траву, схватившись одной рукой за свою шею, будто это поможет мне успокоиться. Люцифер какое-то время стоял, а потом вдруг ошарашил меня. Он сел передо мной на колени, не боясь испачкать дорогие брюки, и взял мою руку. — Вики, — и снова он назвал меня по имени. Какая роскошь. — Я не лгал тебе. Я как и ты ничего не знал. Я хотел и надеялся, что ты поможешь мне, потому что ты особенная, но не из-за своей матери, — он приложил мою ладонь к своей груди. — Включи эмпата, ну же. Я смотрела на него заплаканными и ничего не понимающими глазами. Но все же я закрыла глаза и попыталась прочесть его. Он открылся мне. Резкий толчок в области солнечного сплетения. Отчаянье, боль, переживания из-за отца. Второй резкий толчок в области лопаток. Злость, гнев, желание разрушить все на своем пути. Третий толчок попал прямо в сердце, заставив меня вскрикнуть, но руку я не убрала. Желание. Желание быть рядом. Просьба о помощи. Приятное тепло. Гребанный желудок завязывается в тугой узел. Отрицание. Благодарность. Когда я подумала, что это все, то успела в последний момент ухватить кое-что еще. Желание защитить самое ценное. Я резко распахиваю глаза, но руку не убираю. — Люцифер... — тяжело дышу. Он не знал. Ничего не знал, как и я. Не врал мне. Блять, Уокер, ты в дерьме. — Что же нам делать? — задаю волнующий меня вопрос. В последнее время я перестала понимать, что происходит вокруг. — Если отец действительно замешан во всем этом, мне нужно узнать об этом от него лично, — на лице во всю ходили желваки. — Ты должна быть в хороших отношениях с матерью, несмотря на то, что она настраивает тебя против меня, все остальное — правда, это вполне вероятно. Отец всегда любил и любит власть. Вспомнить того же Фенцио... Люцифер умолк. Наши взгляды поникли. Фенцио... Очень жаль, что так вышло. — Нам нужно понять, что за чертовщина происходит. И зачем это нужно отцу. — Мне страшно... Чертовски, блять, страшно. — Тебе не должно быть страшно рядом с сыном самого Сатаны. Ты была права. Я весь в отца, — на его губах заиграла дьявольская ухмылка. — И против него лучше использовать его же оружие. Мои руки опустились ему на шею, я пододвинулась чуть ближе. — Помнишь о Лилит? — он кивает. — Мне кажется это вполне может быть правдой. Мы не знаем, кто такой Ангел Смерти и существует ли он вообще, но если найдем Лилит, то сможем узнать все наверняка. — Мы обязательно отправимся на землю и все узнаем. Мы. Я осторожно приближаюсь к нему и оставляю невесомый поцелуй на его щеке. Руки Люцифера обвивают мою талию и прижимают ближе к его торсу. Жарко. Долгие секунды мы неотрывно смотрим друг на друга, а потом, будто с цепи сорвавшись, начинаем целоваться. Страстно, горячо, возбуждающе. Его язык во всю исследует мой рот. Я зарываюсь пальцами в его волосах, таких шелковых и приятных. Мы разрываем поцелуй, когда в наших легких заканчивается кислород. — Ты такая красивая, — шепотом произносит Люцифер, бережно положив меня на мягкую пушистую перину травы. Он внимательно смотрел мне в глаза, попутно расстегивая пуговицу на моих джинсах. Когда его рука оказалась под такой невовремя мешающей тканью, я издала хриплый стон. Его ловкие пальцы уже были во мне и ритмично двигались, заставляя мое тело отвечать. Я извивалась как змея, не зная за что ухватиться руками. Когда я близилась к оргазму, Люцифер вынул пальцы и, о боже, облизал их. Этот жест был таким грязным, диким и возбуждающим, что мне просто снесло крышу. — Сладкая, — хрипло произнес Люцифер, заставляя мои щеки налиться краской. Я приподнялась и начала расстегивать его рубашку, желая насладиться дьявольски красивым телом. Руки предательски дрожали, пальцы путались между собой же, не давая мне возможности справиться с этими маленькими пуговицами. Наплевав на прелюдии, я приложила всю злость и разорвала черную ткань одним рывком, чем вызвала ухмылку на лице Люцифера. — И как я теперь без рубашки буду, дикарка? — Без нее тебе куда лучше. Он одним рывком кладет меня на лопатки, вжимая в землю. Его лицо нависло над моим. В глазах больше нет огня злости, лишь спокойное алое закатное небо. Скинув с себя куски ткани, Люцифер помогает избавиться мне от одежды, и приспустив свои штаны, резко входит в меня. Я издаю стон, который он сразу же ловит своим ртом. Его сочные губы терзают мои. Люцифер кусает мою нижнюю губу, а потом зализывает и посасывает, словно извиняясь. Его чуть шершавые руки исследуют мое тело. Сжимают талию, бедра, грудь. Я откидываю голову, устремив свой взгляд в небо, окрашенное в персиковый цвет. Люцифер вдалбливается в мое тело все сильнее и жестче, будто хочет слиться со мной и стать единым целым. Я не сдерживаюсь и кричу. Здесь только мы. — Ты мне веришь? Решил побеседовать, пока твой член во мне? — Да... — хрипло отвечаю, пытаясь дышать ровно, но темп Люцифера не позволяет. По телу разливаются приятные ощущения от происходящего. Быстрым движением мужчина приближается к моей груди и кусает сосок, что вызывает у меня стон наслаждения. После этого он целует его и повторяет все по кругу еще несколько раз. Такие действия возбуждают еще сильнее, заставляя меня выгибаться как струна. — Ты поможешь мне в нашем общем деле? Блять, Люцифер... Мой разум слишком затуманен. — Помогу... Он выходит из меня и резким движением переворачивает на живот. Входит в меня во всю длину. Наклоняется к моему уху, обдавая кожу горячим дыханием. Мурашки по всему телу. — Обещай быть на моей стороне... Его хриплый голос сводит с ума. Я не могу ему противиться, как бы я не хотела. Нутро подсказывает, что это будут те еще американские горки. Но рискнуть стоит. — Об-обещаю! — вскрикиваю, когда он звонко шлепает меня по ягодице. Его дыхание сбилось, как и мое. Кажется вот-вот и я взорвусь. Пара мощных толчков и по моему телу проходит мощный разряд, заставляя извиваться в судороге, как змея. Спустя еще пару секунд оргазм накрывает и Люцифера. Я чувствую как его член пульсирует во мне, а по внутренней поверхности бедра стекает горячая вязкая жидкость. Я переворачиваюсь на спину и блаженно прикрываю глаза. Веки дрожат, сердце громко бьется об грудную клетку, пытаясь вырваться оттуда и покинуть заточение. Поворачиваю голову и смотрю на лежащего рядом Люцифера. Такого нагого во всех смыслах этого слова. Лежит сейчас со мной в траве после секса. Смотрим на одно и то же небо, дышим одним воздухом. Все ли это, что связывает нас? Вряд ли. Мне кажется, что я не смогу нарушить эту мягкую тишину, в которой слышно наше уже ровное дыхание. Все вокруг слишком девственно, не хочется осквернить и нарушить хоть что-то. Чего не скажешь о траве под нами, уж ей-то досталось. — Люцифер... Я все-таки решила заговорить первой. В моей голове все еще хаос, с которым я не могу совладать, как бы не пыталась. Слишком много всего навалилось в последнее время. Не знаю как я это все выдержу. Но мной движет старое привычное чувство, когда хочется спасти всех, сгорая при этом самой. Так было при моей жизни на земле, когда я училась в медицинском. Врачи всегда жертвуют собой во благо других. Своим сном, личной жизнью, здоровьем, временем. Отдают часть своей души другим, не требуя ничего взамен. Это истощает, и тогда наступает профессиональное выгорание. Крайне неприятное чувство, превращающее жизнь в одну сплошную неприятную ситуацию. — Да? — лениво протягивает брюнет, все также всматриваясь в бескрайнее полотно над нами. Вновь не могу собрать мысли в адекватное и грамотно построенное предложение. Слова ускользают от меня, оставляя неприятное послевкусие. — Каковы будут наши действия? — Нужно найти Лилит в первую очередь, — Люцифер нахмурил брови, сведя их к переносице. — А потом будем действовать, исходя из того, что она нам даст. — Если мы поймем, что твой отец все-таки хочет свергнуть Господа, — а это так и есть, я уверена, — то каковы будут твои действия? — этот вопрос очень волновал меня. Все еще не могу нормально строить предложения. Он не отвечал долгих пять минут. Я успела откинуться за это время и воскреснуть снова. — Я уже говорил, что отцу нельзя править двумя мирами. Под его попечительством находится только Ад. Он карает грешников. Этим он и должен продолжать заниматься, — холодно отчеканил Люцифер, а потом взял меня за руку. — Но если он начнет бесчинствовать, я грубо вмешаюсь, — с его подачи наши пальцы сплелись в замок. Этот жест приятно удивил меня. Больно осознавать, что вот так лежать мы можем только вдали от школы и в обстоятельствах свалившегося на голову дерьма. — Можешь рассчитывать на меня. Мы остановим эту хрень, какой бы она не была, — после этих слов, он подносит к своему лицу мою руку и оставляет на ней легкий поцелуй. Мы лежали так еще какое-то время, наслаждаясь тишиной и безмятежностью этого места. Время здесь будто остановилось, позволяя нам растянуть это наслаждение. Но ничто не вечно, даже на Небесах, поэтому нам пришлось собраться с мыслями и уходить. Мы были полностью голыми, и когда Люцифер начал меня пристально рассматривать, пока я одевалась, мои щеки почему-то налились румянцем. Странно, ведь буквально только что я совсем смущалась, когда стонала под ним. — Чего я там не видел? — изогнул бровь Люцифер, надевая на себя рубашку. Стоп, я же разорвала ее. Увидев мой удивленный взгляд, он ухмыльнулся и ответил: — Я же дьявол, Уокер. Какой ни какой, но дьявол. Наблюдаю за его ловкими пальцами, которые недавно были во мне, быстро справляющимися с пуговицами. — Время действовать? — он кивает и вновь прижимает меня к себе, чтобы совершить уже такое привычное действие.***
Люцифер щелкнул пальцами и мы оказались посреди широкой дороги. Вокруг был лес, оглушающий своей тишиной, а колючие шарообразные растения словно тюремная проволока простирались вдоль дороги с каждой стороны, угрожающе предостерегая не соваться в чащу. Еще один щелчок и на дороге появился старый черный кабриолет. Демон растянулся в довольной улыбке и, галантно протянув мне руку с театральной напыщенностью, произнес: "Леди — вперед". Я устроилась в кожаном сидении и принялась рассматривать детали салона. Как только Люцифер сел за руль, он надавил на газ и рванул с места как сумасшедший. Не успела я опомниться, как мы уже мчались по дороге со скоростью 200 километров в час. Ветер рассекал лобовое стекло, пытаясь добраться до моего лица, словно хотел дать пощечину, но никак не мог дотянуться. Откинув голову назад, я закрыла глаза, отпуская все мысли из головы. Чувство скорости захлестнуло меня, счастье проникло в каждую клеточку тела, погружая в экстаз. Набрав в легкие воздуха, я подняла голову я радостно завизжала, чем рассмешила Люцифера. Он развернулся ко мне, грубо схватил рукой за лицо и притянув к себе коротко поцеловал, тут же отпуская. Мы ехали час, может полтора, а дорога все не кончалась. Из-за тумана впереди не было видно ровным счетом ничего, но я старалась абстрагироваться. Люцифер начал нервничать, это было видно по его лицу и вцепившимся в руль пальцам. Я закинула ноги на панель и устало сползла поглубже в сидение, ежась от холода и потирая себя за предплечья. Удерживая руль одной рукой, демон ловко снял пиджак другой и протянул его мне. Мне было лень двигаться, поэтому я просто накрылась им и закрыла глаза, проваливаясь в царство Морфея. Я проснулась одна в машине у обочины дороги. Люцифер курил, облокотившись на капот. Вокруг уже не было давящей тишины, я слышала пение птиц и шорох листьев под ногами, когда обходила кабриолет, припаркованный у обочины. Был день, но за всю нашу довольно долгую поездку мы не встретили на дороге ни души, что показалось мне странным почему-то только сейчас. — Выспалась? — спросил без всякой издевки. — Ну так, вздремнула, — улыбаюсь так мило и невинно... Странное чувство. — Надоело ехать. Не хочешь пройтись пешком, хоть разомнемся? Только пиджак надень, лентяйка, — юморист хренов. Надо было предупредить, что отправимся в Канадскую глушь, я бы утеплилась тогда, а не напялила самую легкую одежду, которая у меня была в шкафу. Не дожидаясь моего ответа, двинулся вперед. Зацепив пиджак с заднего сидения, я побежала за ним, догоняя. Мы шли молча, изредка поглядывая друг на друга, устало улыбаясь. Было очень пасмурно, казалось, что надвигается мощная гроза, но я решила, что о погоде говорить как-то совсем банально. Пройдя полкилометра вперед, мы увидели чей-то силуэт, но издалека не могли разглядеть женщина это или мужчина из-за слишком размытых очертаний тела. Мы переглянулись с Люцифером и, будто прочитав мысли друг друга, ускорили шаг. Приблизившись, мы увидели женщину, которая медленно брела вдоль обочины. Люцифер крикнул "Эй" и даже свистнул несколько раз, но ответа не последовало. Сравнявшись с ней, он коснулся ее плеча, призывая остановиться. Со стороны этот жест мог показаться грубым, но я видела беспокойство в его глазах и понимала, что ему было не по себе, как и мне. Она остановилась, развернувшись вполоборота, и уставилась на нас. Это была женщина лет сорока, хотя ее внешний вид добавлял ей десяток, а то и два десятка лет сверху: грязные лохмотья, сгорбленное тело, длинные спутавшиеся волосы, такие же грязные и серые, как ее одежда. Бледное, изможденное лицо еле удерживало на себе поникшие глаза, которые словно пустоты пожирали обезумевшим взглядом все вокруг. Она была похожа на ходячий труп. Меня бросило в ледяной пот, горло сдавил ком, от эйфории не осталось и следа. Что-то в Люцифере изменилось, он всматривался в лицо женщины, словно пытался вспомнить ее. — Кто вы? — спросил демон, продолжая рассматривать ее. Хаотично блуждая несколько секунд вокруг, ее взгляд остановился сначала на мне, а потом на брюнете. — Лилит, — женщина произнесла свое имя с некоторой грустью и тяжело вздохнула. — Лилит. Я не смогла удержаться и выпалила: — Мы знаем, что Вы были женой Ангела Смерти, и что он изгнал Вас на землю, так как слишком любил вас, чтобы убить. И он завидуя Вашей силе изгнал Вас на землю. Он боялся, что Вы заберете у него власть, — словно скороговорку выпалила я. Может это и было опрометчиво, но нет времени ходить вокруг да около. Люцифер шикнул на меня, демонстрируя свое недовольство тем, что я проявила инициативу. Я замолчала, виновато опустив глаза. — Все верно. Вы его знаете как Сатана, но его истинное имя Самаэль. Самаэль был мне прекрасным мужем, — мои глаза расширялись по мере рассказа Лилит, — Но после того, как родился наш первенец, он отдалился и стал вести себя странно, — она закашлялась, но продолжила свой рассказ уже хриплым голосом. — Мы были счастливы, но... Я почти все время была с сыном, ухаживала за ним. Очень уставала, ибо от Самаэля не было никакой помощи. Он же решил, что я превратилась в слишком мягкотелую девицу после родов, и считал, что я стала менее привлекательна. Самаэль проводил дни и ночи с кем угодно, кроме меня и нашего сына. Однажды я случайно подслушала его разговор с какой-то демоницей. Я подумала, что он мне изменяет. Я хотела уличить его в этом, но как только я собралась ворваться и выяснить отношения, он заговорил обо мне. Я было обрадовалась, но с каждым его словом я понимала, что он собирается убрать меня, чтобы я не помешала его грандиозному плану. Самаэль всегда был заносчив и самолюбив, но я не ожидала, что он зайдет так далеко. Он возомнил себя вершителем судеб, решил, что будет править всеми мирами: и Небесами, и Адом, и земным царством. Даже придумал себе имя... Как же там... Маль... не могу вспомнить, — я оборвала ее, выкрикнув: "БОНТЕ?" — Да, — продолжила Лилит, явно не понимая мою реакцию. — Прошу, только не говорите, что он осуществил задуманное, только не это! Вы не понимаете, должен быть баланс, он не может править всеми мирами сразу, это повлечет лишь гибель всего живого и неживого, это будет конец времен! — всхлипывая, женщина перешла на хриплый визг, снова закашлявшись. Было видно, что ей тяжело разговаривать. — Что с Вами случилось? — я воспользовалась моментом, пока Люцифер ошарашенно смотрел на Лилит. — Почему Вы здесь, на этой дороге? — Самаэль привязал меня к этому месту. Я могу быть только здесь, и больше нигде. Я обречена нести смерть невинным мужчинам, соблазняя их и убивая, — как только она произнесла эти слова ей стало понятно, что я удивилась, видя как она выглядит. — Дитя, лишь неземные существа могут видеть мою истинную форму. Для простых смертных я выгляжу совсем иначе... У меня будто пелена с глаз упала. Передо мной стояла женщина восхитительной красоты. Ее черные как смоль локоны ниспадали изящным водопадом, а черные глаза пылали словно тлеющие угли, убаюкивая взглядом. Ее фарфоровая кожа была идеально гладкой и такой же белоснежной, как у дам на портретах нидерландских художников пятнадцатого века. На ней было длинное черное бархатное платье до колен, облегающее ее узкую талию и женственные бедра. Она выглядела роскошно, но в то же время не вульгарно, а игривые ямочки на щеках невольно вызывали ответную улыбку. Меня тянуло к ней словно магнитом. Сделав шаг вперед, я пошатнулась в ее сторону, чтобы сделать следующий. От нее пахло так сладко и вкусно, что я начала впадать в транс. Внезапно она щелкнула пальцами, и я пришла в себя, сделав шаг назад. — Такой они видят меня в первую встречу. И такой же видят, когда я убиваю их... — последнее предложение она произнесла с грустью в голосе, но все так же тепло улыбаясь. Все это время Люцифер стоял как вкопанный, витая в облаках. Он словно застыл, и мне пришлось дернуть его за плечо. — Что? — он спросил совершенно безэмоционально. — Я все слышал. Демоны легко меняют свой облик, ты не знала? — ноль эмоций. Он все еще переваривал тот факт, что Сатана — Мальбонте. — Знаете, я скучаю по Аду, и даже по Самаэлю... Но больше всего я скучаю по нашему сыну, с которым мне даже не дали попрощаться. Мой ангел, несущий свет, мой сынок, Люцифер... Время вокруг будто остановилось. Я стояла, словно вкопанная, отчаянно хватая ртом воздух. Слова застряли в горле, я не могла выдать и звук. Глаза казалось вот-вот вылетят из орбит от удивления. Скосив взгляд на Люцифера, я увидела, что он удивлен сильнее меня. Оно и ясно. Вот так в один день узнать, что Мальбонте это твой отец, а женщина, которую он считал матерью, вовсе не его мать. Настоящая же бродит по земле и убивает странников. Эти факты ошарашили бы кого угодно. Люцифер все также стоял, его грудная клетка начала подниматься и опускаться все чаще. На лице застыла гримаса удивления и боли. — Ты... — все, что смог сказать Люцифер, вглядываясь в лицо совсем незнакомой женщины. Если бы я была на его месте, то даже не знала бы как реагировать. С одной стороны это твоя мать, а с другой — совершенной чужая женщина, которую ты не знаешь от слова совсем. Его оцепенение совершенно логично. — Неужели ты моя мать? — последнее слово далось ему с трудом, но он все таки произнес его, отрешенно смотря сквозь Лилит. — Сын? — будто сомневаясь в собственном слухе, спросила женщина. Она уже было раскрыла руки и сделала шаг к Люциферу, чтобы обнять его, но тот попятился назад. — То, что ты родила меня, не дает тебе права звать себя моей матерью, — сталь и холод в голосе заставляют поежиться. Но я с ним полностью согласна. Мать не так, кто родила, а та, кто воспитала. Она понуро опустила голову, резко останавливаясь, словно на ее пути встала невидимая стена, заставившая встать. — Сын, — начала было Лилит, но Люцифер пресек ее речь одним движением руки. — Для тебя я Люцифер, — глаза были тусклого красного цвета, не выражая ровным счетом ничего. Давно я такого не замечала за ним. Скорее, я ни разу не видела его таким. — Люцифер, — исправилась женщина, — я знаю, что это слишком. Но могу я попросить об услуге? — Не слишком ли многого ты хочешь? — Поверь, тебе даже понравится, — женщина улыбнулась с невероятной болью, застывшей в ее глазах. — Убей меня, прошу. Её слова обрушились на меня, как тропический ливень. Резко и сильно. Она хочет умереть и просит собственного сына убить ее ? Чокнутая семейка. Но Люцифера это, казалось, совсем не удивило. — Это слишком просто. Ты не знаешь через что прошел я и просишь облегчить тебе страдания? — его голос срывался на крик. Как же мне хотелось помочь. Вот только я стояла в стороне и наблюдала за происходящим на сцене словно из-за ширмы. — Для меня все закончилось тогда, когда твой отец отправил меня сюда, отрезав крылья. Я устала, я больше не могу чувствовать эту боль, каждое убийство невинного забирает частичку той любви, что осталась во мне. Я хочу умереть, не потеряв последние крохи этого чувства. Прошу тебя, помоги мне, мне больше некого просить, это мой последний шанс... — она умоляла его. Слеза скатилась с ее щеки, падая на его запястье. Несмотря на то, что он не признавал ее своей матерью, я чувствовала как ему тяжело. Все таки Лилит родила его, дала возможность жить в этом мире. Это что-то да значит. Люцифер повернул голову и посмотрел на меня. Я понимала, что все, что происходит здесь — это неправильно, и мы не готовы к этому. Мы. Так странно, что я думаю за нас двоих, что "я" и "он" превратилось так быстро в "мы". Я смотрела ему прямо в глаза, вкладывая всю свою нежность, давая понять, что я буду рядом и помогу ему справиться со всем, что последует за этим поступком. Лицо демона исказилось от горькой боли, а голова наклонилась вбок — он как будто умолял меня отговорить его. Я опустила голову, закрыв глаза, давая ему понять, что так будет правильно, хоть и все мое нутро говорило совершенно обратное. Ему было сложно. Сложно исполнить просьбу совершенно чужой для него женщины, которая была его матерью. Сомнений в этом нет. Он развернулся к Лилит. Его глаза полностью почернели, сливаясь с цветом волос. Он протянул руку к ней, закрыв глаза и пропуская через себя пламя Ада. Кончики его пальцев засветились красным светом и задержались буквально на секунду перед тем, как коснуться ее плеча. Огонь заполнил истощенные вены женщины, сжигая ее изнутри. Перед тем как рассыпаться в прах, ее губы успели прошептать: "Спасибо".
