Строгий каратель

«Совершить самоубийство — значит нарушить правила вежливости, явившись к Господу без приглашения» Лорд Деннинг

Хаю-хай, с вами я, двадцатидвухлетняя Вики Уокер. Свою бренную жизнь я потратила на учёбу на медицинском факультете Колумбийского университета, в который, к слову, попала благодаря моему отцу. Покойному, если быть точной. Умер месяц назад. Геморрагический инсульт. Шансов выжить не было. А мама… Маму я и не помню. В тот день меня не было с ним рядом, потому что я, о как неожиданно, готовилась к предстоящему экзамену. И за весь день даже не позвонила ему. Мне казалось, что если я отвлекусь хоть на минуту, то не успею выучить какую-нибудь мелочь, которая обязательно аукнется мне в будущем и попадётся на устной части. Идиотка. Я просто идиотка, которая не ценила время, думая, что море по колено. Думала, что отец подождёт, а вот сраные книжки — нет. Троекратная чемпионка мира по идиотизму. Вся моя жизнь состояла из учёбы, литров кофе, сигарет и научных исследований. Несмотря на то, что я работала, как лошадь и отдавала все силы этому делу, я всё равно получала удовольствие. Немного мазохистское, но всё же… Мечтала стать врачом всю свою сознательную и, наверное, не очень, жизнь. И вот я оказалась на финишной прямой. Счастью не было предела. Склоняясь к кардиохирургии, я прикладывала немеренное количество усилий для того, чтобы быть лучшей, чтобы меня заметили. Вроде бы получалось. Скромности мне не занимать. Преподаватели хвалили и ставили в пример. Многие студенты же считали меня скучной зубрилой. А мне было обсидианово насрать на них всех. Я вижу цель, а значит — иду к ней, чего бы мне это не стоило. Не растрачиваюсь на ненужных людей, мимолётные удовольствия и тусовки до утра. Это не для меня. Лучше выучу новую технику наложения шва. Знаю же, что мне воздастся в будущем это за мои бессонные ночи и красные глаза. В возрасте двадцати одного года, я познакомилась со своим будущим парнем. Его звали Райан. Двадцативосьмилетний красавец был главой отделения детской хирургии. Невероятно умный и талантливый молодой врач. Брюнет с синими глазами, высокий и с отличным чувством юмора. Разве не о таком мечтают все девушки? Мне посчастливилось познакомиться с ним во время моей стажировки в клинике, где он работал. Между нами сразу прошла искра, буря, безумие и прочая лабуда из графоманских бульварных романов. Я не любитель так выражаться, да и не романтичная натура в целом. Меня хлебом не корми — дай побыть душным токсиком и сучкой. Райан позвал меня на свидание, и вот тогда-то всё закрутилось, завертелось. Он мне нравился, правда, но я не любила его. Слишком уж сильное это чувство оказалось для такой слабачки как я. Это заставляло меня страдать, ведь я видела, как Райан относился ко мне, чуть ли не на руках носил. Ощущала себя конченной тварью, обижающей его и разбивающей любящее сердце, которое мне не спасти даже как врачу. Но тем не менее, он был мне очень дорог, и я не хотела его терять. Эгоистично? Пусть. Тот, кто отрицает, что он эгоист — тупой. Спустя полгода отношений он сделал мне предложение, и я согласилась. Удивительно, ага? Просто я прекрасно понимала, что он идеальный вариант для меня, и мне же хорошо с ним. Тогда почему бы и да? Мы жили вместе, он помогал мне с учёбой и сказал, что я смогу проходить интернатуру и ординатуру в его клинике. Я была ему чрезмерно благодарна. Клиника была невероятной, учиться и работать в ней — сплошное удовольствие. А затем… Смерть папы. Вся в слезах и с дырой в груди приехала домой с больницы. В головах слова стучали: «Папочка, ну как же так?» Обессиленно упала на колени, проклиная себя, экзамены и университет. Никудышная дочь, очень жалеющая об утраченном времени. Жизнь, скотина, ничему не учит. Хотя, я не лучше. Прости, отец. Сидела прямо в прихожей, размазывая по лицу тушь. Тёрла глаза до той степени, что кожа начала гореть, краснеть и становиться тоньше. Подняв затуманенный взгляд, я увидела его. Райан. Встав на колени, он взял моё лицо себе в руки и аккуратно вытер пальцем предательские солёные ручейки, от которых кожа стягивалась, становясь похожей на кожуру апельсина. — Я рядом, всегда. От этих слов меня накрыло ещё сильнее. Новая волна всхлипов, рыданий и тряски плечами овладела мной. Не знаю, сколько мы так простояли, но проснулась я в кровати, куда меня бережно и заботливо уложил Райан. Мне пиздецки повезло. В тот день я поняла, как сильно любила его, как сильно он дорог мне, и какая я тварь. Если бы не он, погибла бы я в этой чертовой прихожей, а если не в там, то в какой-нибудь канаве. Райан же вытаскивал меня из пучины отчаяния. Не давал загнуться и заниматься самобичеванием. Осыпал подарками, цветами и трепетными поцелуями. Взял небольшой отпуск даже, чтобы быть рядом. Боялся, что я могу что-то сделать с собой. Со смерти отца прошло пятнадцать дней. В тот чёртов день я готовилась ко сну, а Райана срочно вызвали в госпиталь на ургентную операцию для пятилетней девочки. Поцеловав меня, умчался. Чувство неизбежной беды засело в области диафрагмы, препятствуя нормальному дыханию. Я не могла понять, почему. Благо, паническую атаку не словила, что меня очень удивило. Я была для них магнитом. Навязчивые мысли не давали мне уснуть, и я решила не спать, чтобы таким образом дождаться своего мужчину. С момента его отъезда прошло десять часов, мной было выпито три чашки кофе, а глаза так и не сомкнуты. Всё ждала и ждала. Звонок на мобильный. Лечу, чтобы взять трубку. Незнакомый номер. Подношу к уху и почти сразу роняю телефон из резко онемевшей руки. Райан. Попал в аварию. Скончался сразу же. Ехал домой после успешного спасения жизни ребёнка. Комок в горле. Тремор рук. Путешествие на балкон. Сигерета. Затяжка. Слёзы вырываются наружу. Даже не вытираю их. Пусть даже соседей затоплю. Какая разница? Не помню, сколько тогда сигарет я выкурила. Много. Смириться с утратой просто невозможно. Два любимых человека умерли с интервалом в пятнадцать дней. Теперь это моё нелюбимое число. Хочется выть и лезть на стену. Выпив успокоительное, завязываю высокий хвост. Нужно было поехать в больницу, где работал Райан, ведь сегодня мой первый день интернатуры. Со всех сил старалась не реветь. Я же будущий врач, блять. Надо держаться и засунуть свои эмоции в одно место. Нас наконец-то распределили. Я была в компании ещё четырех людей: одна девушка и три парня. И в первый же день произошел пиздец. Скорая помощь привезла жертв теракта. Ребёнок лет шести и его мама. На волоске от смерти оба. Вместе с врачом, который руководил нами, мы буквально летели в приёмное принимать пострадавших. Казалось, за спиной распустились крылья, чтобы мы успели. Руки тряслись. Голос врача эхом отдавался в черепной коробке. Я действовала машинально, стараясь чётко исполнять указания. Спасти не удалось. Скончались оба. Сказав, что мне нужно в туалет, убежала дурочка в подсобку, захватив с собой морфин для внутривенного использования. Закрыла за собой дверь на ключ. Слёзы. Опять. Устала дурочка уже плакать и пребывать в состоянии нестояния. Ввела себе двести мг морфина. Смертельную доза. Ждала отчаянно. — Прости, папа. Прости, Райан. Вики не смогла. Ей к вам хочется. Скоро буду, вы только подождите. Чёрная пелена. Мощный толчок в область лопаток, и вот я оказалась в каком-то странном месте. Передо мной лишь облака и пропасть. Справа — лес.

***

Просыпаюсь и хватаю ртом воздух. Крик вырывается из груди. Мне опять снится моё прошлое, несмотря на то, что в школе я уже довольно давно. Хватаюсь руками за шею, будто рыба на суше, пытаясь отдышаться. Бедная Мими, которую я опять разбудила, подрывается и садится рядом со мной, обхватывая своими руками мои плечи. Пытается успокоить. Молча. Я благодарна ей за это. Благодарна, что она не растрачивается на слова, грош которым цена. Мы подружились с ней в первый же день моего пребывания здесь ещё до того, как узнали, что будем соседками. Она — мой человек. А я — её. Она — демон, а я всего лишь Непризнанная, несмотря на то, что моя мать Серафим. Шок-контент, да? Я и сама до конца не осознаю всего масштаба данной комедии. Мими поддерживает меня, помогает, смеётся над моими идиотскими шутками и вытирает слёзы из-за очередных воспоминаний о прошлой жизни. Папы и Райана, к сожалению, со мной здесь нет. Надеюсь, они обрели покой. Засыпаю во второй раз в успокаивающих объятиях подруги. — Проснись и пой! — девчачий крик прямо в моё ухо подрывает меня с кровати, а моё перекошенное от недовольства лицо вызывает у Мими приступ смеха. Она в примиряющем жесте поднимает вверх руки. Я нехотя улыбаюсь и начинаю собираться. До занятий ещё есть время, но мы решили встать пораньше, чтобы прогуляться в саду, наслаждаясь утренней свежестью. Мне по душе такие прогулки. Всячески стараюсь отвлекать себя от мыслей о любимых людях. Потому что чертовски скучаю. Зияющая рана в груди не даёт их забыть. А я и не хочу. Люди живы до того момента, пока их помнят. Вот и они для меня живы. И всегда рядом. В моём сердце, которое просто стало более чёрствым. Встретив по пути Дино и Энди, мы все вместе вышли из здания школы. Мне здесь всегда нравилось, достаточно приятная атмосфера, красота вокруг. Но есть одно но… — Как спалось? — голос Энди вырывает из раздумий. Смотрю на него непонимающим взглядом. Спалось и я? Это антонимы, милок. — Ей всё ещё снится её прошлая жизнь, из-за чего она просыпается в холодном поту, — за меня отвечает Мими. Что странно, так это то, что меня это не выбесило, а наоборот — порадовало. Мне надоело постоянно мусолить тему моей ничтожности и обсуждать свои проблемы. Хочется хотя бы день побыть нормальной, если так вообще можно выразиться, учитывая все обстоятельства. После этого в сад мы идём молча. Каждый молчит о своём. Приходим на наше излюбленное место около небольшого пруда с чистейшей водой. Разложив плед, который предусмотрительно взял Дино, усаживаемся поудобнее. Я поджимаю ноги к груди и обхватываю их руками. Убаюкивающее умиротворение и хорошие люди, если их так можно назвать, рядом. — Вики, ты так и не рассказала нам, как ты умерла. Мими и Дино удивлённо переглядываются между собой и злобно переводят взгляд на Энди, который задал этот вопрос, всех вокруг так волновавший. Я, в общем, их понимаю. Надеялась, конечно, отложить этот разговор в дальний ящик, но думаю, тянуть нет особого смысла. Набрав побольше воздуха в лёгкие, начинаю свой рассказ. Буквально с каждым новым предложением эмоции на их лицах меняются. Сожаление, ужас, смятение, радость. Но ни разу я не замечаю осуждения, за что им чрезмерно благодарна. Наконец-то заканчиваю. После этого все молчат около пяти минут. Смущаются и не решаются начать говорить. Решаю взять это на себя. — Ребята. Мими виновато смотрит на меня. — Дорогая, я даже не знаю, что сказать… Я сразу же перебиваю её. — По этому поводу ничего не говорите, — обвожу всех взглядом. — Давайте примем это и всё. Но я бы не хотела, чтобы об этом узнал кто-то кроме вас. Хорошо? Все многообещающе кивают. Кажется, своим рассказом я знатно подпортила всем боевой настрой, поэтому дальше мы просто сидели, любуясь водной гладью. Я подставляю лицо солнцу, которое нежно обволакивает меня своими лучами. Наверное, будут веснушки. Нравятся они мне. В детстве каждый раз, когда они у меня появлялись, папа говорил, что это солнышко меня целует. А я верила. И верю. Судьба дала мне второй шанс, чтобы показать, что я чего-то стою, после моего, как мне тогда казалось, обдуманного поступка. Но, с другой стороны… Наверное, мне было суждено умереть. Иначе я бы не встретила этих прекрасных ребят, которые стали мне дороги за недолгое время. — Кажется, время идти на занятия, — с явным недовольством говорит Дино. И все понимают, почему. Сейчас будет чтение Ветхого Завета с Ангелом Фенцио, отцом Дино. Отношения у этих двух натянуты, как струны гитары. Это если мягко говорить. — Да. Конечно. Энди помогает встать мне и Мими. Мы отряхиваемся и отправляемся в здание школы, сталкиваясь у входа с Люцифером и Ости. Это моя первая встреча с этими двумя, но я уже наслышана о них от соседки по комнате. Мими рассказала мне о том, что Ости была девушкой на побегушках цепной псиной у Люцифера. Всегда пыталась угодить и сделать всё, что тот прикажет. Хотя ему было абсолютно по боку на это всё. Люцифер — сын Сатаны, а она — дочерь одного из архидемонов, наиболее приближённых к отцу её пассии. Вот они и ходят везде вместе, с высоко поднятыми головами. Этакая элита. Тьфу. Даже после смерти приходиться учиться и терпеть подобное отребье. Мими говорила, что Люцифер главный любимцем всех девушек. Оно и ясно. Красивый, высокий, мускулистый. Взгляд, от которого по коже идут мурашки. Наверное, он бы понравился мне, если бы был не таким заносчивым засранцем, с чувством собственного достоинства таким высоким, что невозможно объять взглядом. — Ди-но, — вальяжно протягивает Люцифер, кося взгляд на меня. Стараюсь не стушеваться, чтобы он не думал, будто я нервничаю или ещё что. Сложновато, правда. Мне кажется, если он посмотрит на меня и скажет прыгнуть с крыши, то я так и сделаю. Кошмар, Вики, соберись, суицидница ты наша. — Чего тебе? — Дино складывает руки на груди и выжидающе смотрит на демона. Я в этот момент осматриваю Ости, стоящую по правую руку возле Люцифера. Выглядит, как сука. И, скорее всего, ей и является. Кринж. Она замечает мой изучающий взгляд и подходит ближе ко мне, виляя бёдрами. Что за вульгарщина… — И как только таких убогих стали допускать в школу? — осмотрев меня снизу вверх, собачка Люцифера наигранно драматично фыркает. — Будь поаккуратнее в своих выражениях, иначе крылья подрежу. Услышав, что я сказала, Люцифер поворачивается ко мне, пока его глаза горят ярко-красным пламенем. — Следи за выражениями, Непризнанная, ты не знаешь, с кем разговариваешь. А ты, наверное, не знаешь, что я дочь Серафима, милый. Ну что же, потешь свое эго, пока есть такая возможность. Не то чтобы я занималась благотворительностью, но пусть порадуется обиженный жизнью ребёночек, отец которого, видимо, был слишком занят, чтобы заниматься его воспитанием. — А тебя родители не учили, что влезать в чужой разговор невежливо? Мими и Энди в этот момент готовы были пробить себе руками лица. Дино сразу же закрывает меня собой. На лице Люцифера во всю ходят желваки, а кулаки крепко сжаты. Кажется, он готов сравнять меня с этим мраморным полом. Даже если бы он так сделал, я бы не забрала своих слов обратно. — Следи за своей подстилкой, блондинчик, — Ости решает подать голос. Но как же так? Разве хозяин разрешил? Ха, какая непослушная девочка. — Не лезь, — шикает на неё Люцихрен. Дино не выдерживает. Он взмахивает крыльями и сразу же оказывается у Люцифера перед носом, занося руку для удара, но демон реагирует быстрее и успевает сделать перехват. Он откидывает Дино в сторону, сжимает руку у него на шее и вжимает в пол, который, вроде как, предназначался моему лицу. — Не вздумай. Кто ты, а кто я! Ты — сын простого школьного учителя, я же — сын Сатаны. Не думай, что ты сильнее, — после этих слов он с отвращением убирает руку и поспешно уходит. Ости семенит следом. Шавка. Я вместе с Энди и Мими сразу же подбегаем к Дино, помогая встать ему на ноги. — Ты как? — Жить буду, — улыбка получается не особо впечатляющей и внушающей доверие. Поддерживая Дино, мы уходим на занятие. Садимся на излюбленное место, ближе к окну. Фенцио как-то странно смотрит на сына, видимо, он всё понял и вечером у кого-то будет очередной разбор полётов. — Здравствуйте, студенты. Сегодня у нас с вами Бытие, глава двадцать восьмая. И начинает читать своим монотонным голосом.       » И призвал Исаак Иакова и благословил его, и заповедал ему и сказал: не бери себе жены из дочерей Ханаанских; встань, пойди в Месопотамию, в дом Вафуила, отца матери твоей, и возьми себе жену оттуда, из дочерей Лавана, брата матери твоей; Бог же Всемогущий да благословит тебя, да расплодит тебя и да размножит тебя, и да будет от тебя множество народов, и да даст тебе благословение Авраама (отца моего), тебе и потомству твоему с тобою, чтобы тебе наследовать землю странствования твоего, которую Бог дал Аврааму! И отпустил Исаак Иакова, и он пошел в Месопотамию к Лавану, сыну Вафуила Арамеянина, к брату Ревекки, матери Иакова и Исава». После этого моё внимание рассеивается, поэтому затем я слышу уже слова прощания. Наконец-то. Скука смертная. Само чтение Ветхого Завета довольно интересное, но Фенцио совершенно не умеет интересно преподносить информацию, как и большинство преподавателей здесь, в принципе. Мы собираемся уходить, как вдруг к Энди подбегает эта прилипала Лора. — Привет, ребята! Как вы? Её слащавый голос бесит. Я на хуллиард процентов уверена в том, что она та ещё лицемерка. Старается подлизать всем и везде. Мими демонстративно отворачивается и тащит меня к выходу. Я виновато смотрю на Энди, киваю Лоре и удаляюсь оттуда с подругой. — Бесит, — ворчит Мими, выбирая себе наряд на сегодняшнюю вечеринку, которая будет проходить в аду. Она, конечно же, уговорила меня пойти с ней. — Дорогая, мне обязательно присутствовать? — я умоляюще смотрю на неё, надеясь, что та сжалится и оставит меня в комнате. — Ну ты же не оставишь любимую подругу в одиночестве. Идём, отвлечёшься. Будет весело! Закатываю глаза, но всё же киваю. Надо расслабиться, действительно. Что-то я слишком напряжена. Мими радостно визжит и кидает мне на кровать чёрное кожаное платье, чтобы я его надевала. Оно еле прикрывает мою пятую точку… И это я ещё называла Ости вульгарной.

***

Быстро собравшись, Мими щёлкает пальцами и перемещает нас в бар, находящийся в полумраке. Помещение битком забито демонами, Непризнанными и даже парочкой ангелов. Впрочем, тут никому ни до кого нет дела. Все пьют, танцуют и отдыхают. Грохочет громко музыка, отбиваясь от стен. Запах алкоголя смешивается с прогорклым сигаретным дымом, забивая лёгкие. Разноцветные лучи прожекторов освещают наши лица. Мими берёт меня за руку и тащит к столу, за которым сидит Ади и Сэми, с которыми я успела познакомиться, проходя обряд посвящения. Увидев, что мы идём к ним, оба встают и обнимают нас по очереди. — Рады вас видеть, красотки. — Взаимно, Ади, — как можно соблазнительнее говорит Мими, накручивая локон волос на палец. Я лишь усмехаюсь этому. — Присоединяйтесь. Мы садимся на бархатный диван. Сэми приносит мне с Мими коктейль, что-то по типу земного «Космополитена». Я делаю глоток и решаю пойти осмотреть помещение. Но ищу почему-то его. Почему-то хочется встретить его взгляд ещё раз. Ощутить его на себе. Почувствовать. Было в нём что-то такое, что сложно объяснить. Бинго. Сидит в дальнем углу. С Ости, конечно же. Та водит наманикюренным пальчиком у него по груди, а он медленно потягивает виски, не обращая на ту никакого внимания. Люцифер лениво поворачивает голову в нашу сторону, замечая мой взгляд отчего удивлённо вскидывает бровь. Большего не следует. Отворачивается почти сразу же. Я возвращаюсь к друзьям, которые оживлённо что-то обсуждают и пытаюсь влиться в беседу. Но на своей спине я ощущаю пристальный взгляд дьявольских глаз.