Давай притворимся

can’t pretend — tom odell

      Песня закончилась слишком быстро, и тогда Эдди отстранился от груди Ричи. Тозиер слабо улыбался ему, пока они неловко стояли, пытаясь решить, что делать дальше. В конце концов Ричи извинился и ушёл по направлению в туалет, потому что ему было невыносимо трудно дышать.       Войдя в помещение, он убедился, что оно пусто, прежде чем подойти к одной из раковин, посмотреть на себя в зеркало и заговорить. — Да что за хуйня с тобой? Ты должен перестать надеяться на что-то, идиот. Это притворство, и да, это отстой, но Эдди бы не простил, если бы когда-нибудь узнал, что это что-то большее для тебя. Вбей себе в голову, что всё ненастоящее, ладно? Боже, ты просто...       Ричи замолкнул на полуслове, потому что вошёл кто-то ещё, а он не хотел выглядеть сумасшедшим, поэтому просто вымыл руки и вышел, надеясь, что вошедший мужчина не понял, что он разговаривал сам с собой.       К этому времени всё уже убирали, а люди расходились по домам. Танцпол был почти пуст, и половина кузенов Ричи уже разошлась по своим машинам. Эдди же сидел за их столиком, бесцельно листая свой телефон, и был совсем один, а у Ричи кололо сердце, когда он наблюдал за ним таким. Он ещё раз быстро напомнил себе, что всё это ненастоящее, а затем вернулся к другу. — Итак, Спагетти! Давай сварим очень длинные макароны, а потом разделим? — И что это вообще значит? — спросил Эдди, и на его лице появилось нечто среднее между раздражением и нежностью. — Ну, когда спагетти оказываются слишком длинными для кастрюли, разве ты не ломаешь их пополам? — Нет, ты просто должен подождать, пока они проварятся. — Ну, тогда я всю свою жизнь их неправильно готовил, — подметил Ричи. — Назови хотя бы один случай, когда ты их готовил. — Окей, ладно, я бы приготовил спагетти неправильно, если бы когда-нибудь это делал. А вообще, ты хочешь остаться здесь или вернуться? Я готов на всё, что ты захочешь. — Мы можем уйти? Телефон почти сел, — сказал Эдди. Ричи кивнул, хватая свой пиджак и кладя руку на спину Каспбраку, когда направились к двери. Они махали на прощание всем случайным людям, мимо которых проходили, но в основном просто держались столбами.       Оказавшись снаружи, Эдди заказал по телефону такси. У него был гораздо более высокий рейтинг клиента, чем у Ричи, поэтому так было легче. Они стояли на тёплом апрельском воздухе и ждали. — Спасибо, что пришёл, Эдс. Знаю, было не так уж и весело. — Вообще-то было весело. Я бы никогда не упустил возможности услышать, как много ты рассказываешь обо мне своим родственникам, — ответил Эдди с усмешкой, и на этот раз это Ричи закатил глаза. — Я даже не думаю, что говорил о тебе в таких количествах, они просто хотели смутить меня, — сказал Ричи, пытаясь сохранить часть своего достоинства. — Да, конечно.       Потом подъехала машина, и они забрались на заднее сидение. Рука Эдди покоилась на коленях её хозяина, выглядя чрезвычайно крепко сжатой, и Ричи почти потянулся к ней. Но он этого не сделал. А напомнил себе, что игра закончена, и дальше всё остальное было бы просто странно с его стороны.       Он молчал во время этой короткий поездки на машине. Точнее, он не говорил вслух, но вот голос в его голове разбегался до скорости мили в минуту. Тебе нужно просто забыть о нём. Он предложил сделать это как друг, не более. Если он и гей, это ещё не значит, что ты ему нравишься. Пошевели мозгами, Ричи. Не будь глупым и не потеряй своего лучшего друга только потому, что ты в него влюблён.       Он был почти уверен, что Эдди временами украдкой поглядывал на него, но Ричи не позволял себе оглянуться, чтобы убедиться в этом. Он просто улавливал своим боковым зрением. Вскоре они вернулись в отель. Оба поблагодарили водителя, и Эдди пытался пошутить с Ричи, пока они шли к лифту, но Тозиер был до сих пор настолько погружён в свои мысли, что отмахивался.       В лифте они ехали только вдвоём, но по-прежнему молча. Ричи чувствовал себя очень разбитым и напряжённым, и он не мог поверить, что позволил себе попасть в такую ситуацию. Он не знал, как долго ещё сможет оставаться наедине с Эдди, не выплеснув всё.       Как только они открыли дверь номера и вошли в неё, Ричи по-прежнему молчал. А Эдди, казалось, почти сорвался в каком-то смысле. — Рич. Что случилось? Почему ты так странно себя ведёшь? — раздражённо спросил он. — Я вовсе не веду себя странно, — защищался Тозиер. — Поверь, это так. Ты молчишь уже минут пятнадцать, а это самое долгое время, когда ты в моей компании и ничего не говоришь. Что случилось?       Ричи почти сказал ему об этом. Он почти сказал: «Ну, видишь ли, эта идея была очень глупой, потому что я реально влюблён в тебя. Типа, капец как сильно. И этот маленький проблеск того, каково было бы встречаться с тобой, определённо убивает меня, поэтому я молчу, чтобы не сказать чего-то такого, о чём потом пожалею».       Вместо этого он просто пробормотал: — Ничего. Всё в порядке, тебе не нужно беспокоиться. Теперь ты освобождён от своих фальшивых обязанностей бойфренда. Никто больше не будет поблизости от нас, так что думаю, вся эта интрига закончилась. Тебе больше не нужно притворяться, что любишь меня, Эдс.       Эдди стоял на месте, смотрел на него и пытался заставить его наконец сломаться, продолжить. Он ждал с минуту, не двигаясь, глядя в глаза Ричи. Тозиер хотел отвернуться, но это было бы равносильно признанию своего поражения, признанию того, что что-то не так. Поэтому он заставлял себя не сводить глаз с Каспбрака.       После того времени, что казалось очень долгим и напряжённым моментом, Эдди вздохнул. — Ладно, если ты не собираешься объяснять мне, что произошло, я просто пойду в душ. Я бы очень хотел, чтобы ты хотя бы вернулся к своему нормальному поведению, когда я выйду, пожалуйста.       Как только Эдди закрыл за собой дверь ванной, Ричи нервно задышал. Он знал, что сейчас ведёт себя глупо, но ничего не мог поделать. Он просто пытался защитить своё собственное сердце, но он не мог сказать это Эдди, не раскрывая секрет, который он хранил целую вечность.       Но ему всё равно нужно было с кем-то поговорить, поэтому он достал телефон и набрал Бев. Гудки повторились дважды, прежде чем та взяла трубку. — Почему ты звонишь мне, а не целуешь своего ненастоящего парня, который должен быть настоящим? — Интересный способ приветствия. У меня сейчас проблема, и мне бы очень хотелось посоветоваться с одной рыжеволосой девушкой, — он сделал паузу, а затем добавил: — Кстати, эта девушка — ты.       Бев вздохнула в трубку, прежде чем спросить: — Что ты наделал в этот раз? — Я бы хотел обидеться на такое отсутствие уважения, но это оправдано. Я просто веду себя как тупой бисексуальный идиот, который нихрена не знает, что делать. — Я скажу тебе, что делать. Чёрт, скажи ему, что чувствуешь. Ты самый нерешительный человек в мире, и я больше не могу этого выносить. Вы оба так влюблены друг в друга, и оба так глупы, потому что всегда пытаетесь убедить себя, что другой ведёт себя строго платонически. — Но ведь это же платонические чувства. Он просто помогает другу в беде. — О Боже мой! Я хочу убить тебя. Блять, он же тебя поцеловал, Ричи. Это совсем не по-платонически. Даже если вы и в фиктивных отношениях или в какой-то там другой ерунде, которую вы, ребят, называете этим. Это реально для вас обоих. Реально. — Но я этого не знаю. Мы просто лучшие друзья, да, мы очень близки. Для него не было бы ничего странного, если бы он поцеловал меня, чтобы осуществить эту идею фальшивых бойфрендов. — Я собираюсь сбросить звонок. Ты сводишь меня в могилу. Это так очевидно для всех, кроме вас. Твои чувства не односторонни, тупица. Я не знаю, кто начал испытывать чувства первым, но вы были влюблены очень давно. Я была бы очень признательна, если бы ты наконец вытащил свою голову из задницы, в которой всегда её держишь, и просто осознал это. — Но Бев... — Ни слова больше. Не могу поверить, что мне приходится излагать это тебе. Буквально каждый, кто когда-либо видел вас вместе, знает, что вы влюблены. Либо, что вы лучшие друзья, которые в конечном итоге сойдутся, ну, или они просто предполагают, что вы уже вместе, потому что это чертовски ясно. Если у человека есть глаза, уши или или то и другое, он знает, что вы сходите с ума друг по другу. Пожалуйста, просто, блять, скажи ему, пока я тут не потеряла свой грёбаный рассудок. Я не могу больше выносить этих бессмысленных текстов. Всё, что ты пишешь, просто подтверждает, что он чувствует то же самое, но ты всё равно пытаешься доказать себе, как будто это не так. — Наверное, ты права, но я не знаю, что сделать. — Ты просто говоришь: «О, эй, Эдди. Я люблю тебя. Мы можем снова поцеловаться?», а потом он отвечает согласием, и вы становитесь геями вместе, а я наконец-то обретаю ёбаную тишину и покой.       До ушей Ричи дошло, как выключилась вода, и теперь он знал, что Эдди скоро выйдет, а это было ещё слишком рано для него. — Ладно, Бев. Мне пора. Постараюсь перестать быть трусом и дураком, но ничего не обещаю. — Я верю в тебя! А если ты этого не сделаешь, я превращу твою жизнь в ад.       Через несколько секунд Эдди вышел из ванной, обмотанный полотенцем вокруг бёдер и всё ещё немного мокрый после душа. Он почему-то выглядел расслабленным и напряжённым одновременно. Ричи уже собирался что-то сказать, извиниться за своё странное поведение, но Эдди начал первым. — А что, если я не притворялся?       В голове у Ричи всё перепуталось, начал пытаться понять, что это значит. Он понимал, что это никоим образом не то, что он хочет спросить, но выдал только: — Что? Что ты имеешь в виду? — Чуть раньше. Ты сказал мне, что больше не нужно притворяться, что я люблю тебя. А что, если я не притворялся? А что, если я не играл всё это время? Что, если я действительно хочу быть с тобой?       У Ричи конкретно пересохло во рту, и он чувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он не очень хорошо разбирался в эмоциях и чувствах, поэтому понятия не имел, что делать дальше. — Почему хочешь этого? Помнишь, ты вроде как совсем не моего уровня. Я могу только мечтать, чтобы заслужить тебя. — Ты не должен, блять, мечтать, идиот. У тебя есть я. Я думал, что это капец, как очевидно. Я все эти чертовы выходные пытался заставить тебя понять, что я влюблён в тебя, но вместо этого ты всё время был не своим. И я знаю, что сейчас просто взорвусь, но ничего не могу с собой поделать. Я должен был сказать это. Мне очень жаль, если это всё испортило, так как ты, кажется, не относишься к этому положительно. Я просто... я должен был сказать тебе, прежде чем мы бы снова стали нормальными, а я снова струсил.       На мгновение в комнате воцарилась тишина, если не считать их затруднённого дыхания. А Ричи был почти уверен, что звук его сердца, почти вырывающегося из груди, был тоже слышен. — Я... я просто не могу поверить, что это может быть реальным. Я вёл себя странно, потому что это было мучительно для меня, когда ты был так близок к тому, чтобы стать моим парнем, а потом вспоминал, что это не настоящее. У меня был гигантский кризис в эти выходные, потому что я боялся, что скажу или сделаю что-то, что могло бы раскрыть мои мысли и чувства, — наконец сказал Тозиер. — О чём ты сейчас говоришь, Рич? — Эдди сделал шаг ближе к нему, как будто знал ответ, но сначала хотел убедиться. — Я говорю, что так, блять, люблю тебя, что почти невыносимо. Я говорю, что мне больше всего на свете хочется, чтобы всё было по-настоящему. Я говорю, что тоже не притворялся.       При этих словах Эдди сократил расстояние между ними и наклонился, чтобы поцеловать Ричи, который сидел на кровати. Поцелуй был сладким и страстным, очевидно такой, какого они оба так долго хотели.