Inazuma Eleven GO 2.0

Этим же вечером Юука шла домой после тренировки. В конечном итоге, тренер Эндо решил поставить её на позицию нападающей, но предупредил девушку, что на следующем мачте она будет сидеть на лавке. По правде говоря, это совершенно не расстроило футболистку. В конце концов, сероглазая совершенно новенькая в этом виде спорта. Лучше лишний раз понаблюдать за движениями противника, чем стоять на площадке и тупить. Команда показалась ей довольно весёлой и настроенной на совместную работу. По крайней мере, одна её часть. Девушка успела запомнить имена некоторых футболистов. Самыми дружелюбными и маленькими были Тенма с Сиинске, хотя,то довольно ожидаемо. С учётом того, какую поразительную силу воли имеют оба, это очень поможет им в дальнейшем. Возможно, поможет достичь не только высоких спортивных высот, но и личных целей. Из ребят постарше она могла выделить Шиндо Такуто и его лучшего друга. Кажется, парня звали Кирино Ранмару. Шиндо, не смотря на то, что ему едва исполнилось четырнадцать лет, являлся прирождённым лидером. Не даром он имел технику, по которой футболисты могли правильно посылать мячи. А его удар "Фортиссимо". Это просто невероятно. Если же упоминать Кирино, то можно сказать, что розоволосый был мудрым. Мудрый, умный парень, который кажется не приветливым, но в то же время всегда готов помочь другим. Ведь он самый первый после Такуто, кто протянул ей руку помощи. Подойдя к дому, Юука вздохнула. Надо сказать, вздохнула тяжело. Её дом был обычным. Обычный дом в обычном квартале. Но, в отличие от других таких же домов, он был не приветливым. —Здравствуйте, Юука-тян!-поздоровалась кухарка. Надо сказать, что она осталась всё та же и ни капли не изменилась. Разве что волосы немного поседели,а на лице появилось пару морщинок. —Эноми-сан, я же просила так ко мне не обращаться. - мягко вздохнула девушка, тёплым взглядом смотря на эту старушку. Всё-таки, женщина была с ней практически с самого рождения. —Ваш отец просил, чтобы вы зашли к нему в больницу. - быстро проговорила женщина, немного отводят взгляд от девчушки. Она работала на её отца уже несколько лет и ни разу не видела, чтобы мужчина им улыбался или же интересовался чем-то, кроме учёбы. Можно было даже сказать, что свои интересы он ставит превыше других. Вспомнить хотя бы, как он заставлял Шуую поехать учиться в Германию. Разве так поступают? —Спасибо, Эноми-сан. Вы можете не переживать и уходить домой. Я сама разложу свою сумку и немедленно пойду к...отцу. - на последнем слове сероглазая споткнулась. Она никогда не могла назвать его папой. Папа - это кто-то близкий. Тот, кто заботится о своих детях, проводит время вместе с ними. А он... Он ничего этого не делал. Если Гоенджи-старший ещё попал в тот период,когда мама была жива, а отец приходил на его матчи, то розоволосая не была в сознательном возрасте, чтобы этого помнить. Для неё отец всегда останется человеком, которого она вынуждена уважать. Вынуждена, потому что так или иначе, он вкладывается в неё, в её образование. А теперь уж, когда старший брат её оставил, вариантов не остаётся вообще. —Юука, я всё-таки здесь работаю. И с вещами могу справиться. - женщина ласково улыбнулась, положив руку на плечо ученицы. Хоть та и была уже выше старушки, она всегда старалась поддержать её, так как своих детей у Эноми не было. —А я в футбольный клуб вступила.- почему-то сказала нападающая,даже не успев подумать, что говорит. —Это замечательно. Думаю, ваш брат вами бы гордился. - кухарка произнесла последнюю фразу, уже подозревая, что уколола по самому больному. Гоенджи-младшая эту фразу решила проигнорировать, лишь кивнул головой. Немного наклонившись, она отдала сумку с вещами Эноми, а затем поднялась к себе в комнату, на второй этаж. *** Больница всегда встречала Кёуске уже привычным запахом медикаментов. Уже привычные медицинские сёстры, которых он видит каждый день на протяжении нескольких лет, смотрели ему вслед, вздыхая. Им действительно было жалко этого паренька, а вместе с ним и старшего брата. Тсуруги постучал в палату, подождав, пока Юичи ответит, что можно войти. Старший сидел в инвалидной коляске, смотря на закат за окном. Не смотря на то, что ему было уже семнадцать, он всё ещё оставался мечтателем. Он верил в младшего. Тот был закрытым, иногда любил поёрничать, но являлся добрым парнем. Только последнее время, по какой-то причине, Кёуске много молчал и ходил какой-то...потерянный что ли. Именно поэтому старшему захотелось его растормошить. —Ну, как тренировка? - спросил Юичи, разворачиваясь на кресле в сторону входа, где стоял брат. —Нормально. - коротко ответил младший,грустно улыбнувшись. —Это радует. Как твои новые товарищи по команде? —Хорошие ребята. Футболисты тоже неплохие. - Кёуске скривился от такой лжи со своей стороны. Это же брат. Старший и любимый брат, который всегда его поддерживал, и который теперь прикован к постели по его вине. Младший никогда не хотел ему врать. Это было отвратительно. По правде говоря, Тсуруги-младший никогда не считал себя хорошим человеком. Хороший человек никогда не свяжется с Пятым сектором. Хороший человек не будет громить чужие школы и футбольные клубы, принадлежащие им. Хороший человек не пойдёт по головам ради других людей. Но Кёуске не был хорошим. Ему было проще. Плохой человек, который готов сделать всё, что угодно ради спасения брата. Который готов легко и просто разнести всех тех, кто встанет у него на пути. Даже этот Тенма из футбольного клуба. Совершенный фанатик футбола, который даже нормально играть не умеет. Который какого-то чёрта толкает всех на "революцию", даже не боясь последствий. А этот недо тренер, который мелит какую-то чушь про "богиню победы, которая улыбается только тем, кто по-настоящему верит в себя". Эти люди были, есть и будут хорошими. А форвард уже не будет таким. Никогда. Он не имеет права на то, чтобы свернуть с пути. Не имеет, потому что обязан помогать брату. Ему никогда не стать хорошим человеком. Он свернул с пути и больше не вернётся назад. —Я рад за тебя. - тепло улыбнулся Юичи, глядя младшему в глаза. Тот поднял на него взгляд, кивнув. Спустя некоторое время, Кёуске вышел из палаты, тяжко вздыхая. Почему-то после перехода в Раймонскую команду он стал хмурым, более жёстким с людьми, а походы к брату давались всё тяжелее. *** Юука подошла к больнице, немного притормозив на ступеньках. Общение с отцом ей всегда давалось трудно. Наверное, потому что говорил он с ней по вечерам, и то два-три раза в неделю, когда удавалось вместе поужинать. Тема для разговоров была одна и та же: учёба. На это всё. Ни про личные интересы, ни про успехи в целом вопросов не было. Хотя, Гоенджи-младшая находила в этом плюсы. Можно было не говорить о себе. Это, кажется, лучше, чем когда ты на ладони у своего родителя. Больничные коридоры встретили её гнетущей атмосферой. Во многих книгах пишут о том, что в больницах тихо. А если это какой-нибудь роман, то тишина давит на человека. На самом деле, девушка считала это бредом. Ещё когда она находилась здесь в детстве, больница была для неё множеством звуков. Плач родителей или плач ребёнка, тяжёлые вздохи врачей, пикание аппаратов, контролирующих сердце. Всё это смешивалось в бесконечный водоворот звуков, из которого хотелось сбежать. —Здравствуйте, Юука-тян! - из-за стойки на входе послышался голос медицинской сестры. Это была женщина, с которой сероглазая знакома вот уже несколько лет. Фуюка-сан часто приветствовала её, когда девушка заходила в само здание. Надо сказать, что кроме таких приветствие между ними ничего не было. Абсолютно ничего. Никаких пустых разговоров. Ведь они не были близки. —Здравствуйте, Фуюка-сан. -поклонилась футболистка, улыбнувшись. —Вам не холодно? - вдруг поинтересовалась Фуюппе, с беспокойство глядя на нападающую. Та была одета в джинсы, которые ближе к щиколаткам расходились небольшой бахромой,в обтягивающую футболку сиреневого цвета и белые кроссовки. —Вам не стоит переживать за меня. - удивлённо ответила футболистка, немного помедлив с ответом. —Да, конечно. - улыбнулась женщина, кивая головой. —Кацуя-сан у себя в кабинете. —Спасибо. - Юука улыбнулась уголками губ, подходя к лифту, чтобы подняться на третий этаж. Когда створки захлопнулись,отгораживая её от первого этажа, розоволосая выдохнула, сжав руки в кулаки. Теперь, предстояло самое сложное - мысленно собраться. Ему должно было прийти извещение о том, что она теперь числится в футбольном клубе. Он же всё-таки её родитель. Теперь, когда створки открылись, сероглазая застыла в полном изумлении. Нет, на этаже не произошло каких-то радикальных перемен, никто не бегал по помещению, всё было как обычно. Хотя, нет. Всё, да не всё. Прямо перед ней стоял новый форвард футбольного клуба Раймон - Тсуруги Кёуске. Они постояли некоторое время, глядя друг другу в глаза, пока Юука не сделала шаг вперёд, чтобы лифт мог закрыться и уехать на первый этаж. Кроме них здесь никого не наблюдалось. Даже все медицинские работники куда-то подевались. —Ты что, болен? - вопрос сорвался с языка сероглазой быстрее, чем она успела подумать о том, что и у кого спрашивает. —А ты что, здоровая? - парень как-то странно хмыкнул. Не ухмыльнулся, а именно хмыкнул, глядя на девушку. Настроения на то, чтобы грубить и ёрничать не наблюдалось. Хотелось просто прийти домой, принять душ и упасть в кровать, постараясь забыться сном хотя бы на три-четыре часа. Последнее время ему снились кошмары, после которых футболист долго не мог заснуть, успокаивая себя. Юука ничего не ответила на это, вглядываясь в лицо парня. Его вид был каким-то уставшим, совершенно не как на тренировке. Теперь, он казался каким-то измученным. А может быть, он и вправду болен. Хотя, это было бы странным, ведь здесь лежат либо люди с какими-то травмами или болезнями, из-за которых не живут обычной жизнью, либо проходят обследования. Может быть, он тоже проходит обследование? Опять же, нет. Тогда надо находить здесь безвылазно на протяжении недели. Может быть, он говорил с глав.врачом по поводу обследования? Хотя, тоже нет, ведь все вопросы можно решить с лечащими врачами, не забегая так далеко. —Ты болен? - повторила зачем-то вопрос девушка, ещё пристальное глядя в глаза нападающему. Именно сейчас его терпение лопнуло. Какого дьявола она вообще лезет в его жизнь? А что сама здесь делает? Тсуруги прекрасно знал здешние порядки, а также хорошо знал, кто лежит на этом этаже. —Какое тебе вообще дело до меня? Сама небось болеешь, а занимаешься футболом. —Это моё дело, заниматься или нет. Я сама отвечаю за своё здоровье. - с раздражением в голове ответила Гоенджи-младшая, потому что Кёуске теперь смотрел на неё с нескрываемым презрением. —Тоже самое могу сказать и про себя. - произнёс синеволосый, с желанием оттолкнуть эту занозу от себя. Но теперь, её вдруг стало жалко. Девчонка же. Да, стойкая, да, с характером, но сил у неё явно меньше, чем у того же парня. Поэтому, Кёуске аккуратно тронул её предплечье, отодвигая в сторону. Та недоумённо посмотрела на него и хотела что-то сказать, но синеволосый уже вызвал лифт, который, как оказывается, никуда не уехал с этого этажа, а створки захлопнулись, увозя желтоглазого на первый этаж. Отходя от разговора, девушка медленно побрела по коридору в сторону двери в кабинет глав. врача, коим являлся отец девушки. Мысли про странную встречу с Кёуске быстро улетучились, когда пришло время, чтобы постучать и зайти к родителю. —Отец, здравствуй, это Юука, можно войти? -неловко спросила нападающая, последний раз собравшись с мыслями. —Да, заходи. - таким же холодным голосом, как и обычно, ответил Кацуя. —Эноми-сан сказала, что ты хотел меня видеть.-неловко решила начать разговор девушка. —Да, хотел. - всё так же ответил мужчина, даже не поворачиваюсь в сторону ребёнка, строча что-то на клавиатуре своего компьютера. —Я уезжаю в бессрочную командировку. —Прости? - немного недоумённо произнесла нападающая. —Бессрочная - значит командировка, которая не имеет срока точных дат. Уезжаю я прямо сейчас, мой самолёт через три часа, а вернусь приблизительно через месяц, может и больше.- немного помедлив, ответил мужчина. Дочь стояла, глядя в пол, и не совсем понимая, как реагировать. Она не была рада из-за этого, так как в принципе привыкла, что отец не интересуется её жизнью. Но и грусти она тоже не испытывала. Какая-то странная эмоция застыла на её лице. —Хорошо, я тебя поняла. Удачного полёта. - спустя небольшой промежуток времени произнесла нападающая. —Мне пришло уведомление из школы, что ты вступила в футбольный клуб. - Кацуя начал тему, после которой сероглазая устремилась взгляд на отца. Шууя рассказал ей, как папа не хотел отпускать его на чемпионат и чуть не послал в Германию, чтобы учиться неа врача. Странно, но Гоенджи-старший мог называть его папой. А младшая не могла заставить себя. Словно язык не поворачивался. —Да,вступила. - дочь стойко выдержала взгляд отца. Мужчина посмотрел на неё. Не смотря на то, какой путь выбирали их дети, он всё равно ими гордился. Ещё на примере сына он понял, что нельзя тянуть их на другой путь, если свой они уже нашли. Старший был стойким, уверенным в себе человеком. Говорил только по делу, редко улыбался, имел стратегическое мышление, только вот не особо развивал его. А младшая... Он точно мог сказать, что она была не такой, как другие девчонки. Она не любила сплетничать, старалась не осуждать людей, хотя имела довольно острый язык. И когда Шууя забрал её к себе домой, Кацуя не стал его останавливать. Он видел, какая между ними связь. Видео, даже не смотря на то, что в большинстве случаев был по горло завален работой. Вот и сейчас, когда мужчина узнал, что дочь вступила в футбольный клуб, он не будет её останавливать. Отец впервые за весь разговор повернул голову в сторону Юуки. Она явно напряглась, хотя старалась этого не показывать. Такая же смелая, как и брат. Она точно не будет отворачиваться и убегать от проблем. —Я рад за тебя и за твой выбор. Если хочешь, то можешь идти по этому пути. - футболистка могла поклясться, что впервые видела на его лице такую добродушную улыбку по отношению к себе. —Спасибо тебе. - произнесла Гоенджи-младшая, поклонившись и стараясь скрыть свою радость вкупе с удивлением. Подняв голову, она увидела отца,повернувшегося к ноутбуку. Он всё так же работал с документами, но кажется, его выражение лица сменилось на более расслабленное. Попрощавшись с мужчиной, она вышла из кабинета. Кажется, впервые за несколько дней ей захотелось улыбнуться по-настоящему и широко, так как никаких преград для игры больше нет.