Inazuma Eleven GO 2.0

Тсуруги проснулся в семь от звонка будильника. На этот раз, он смог уснуть в четыре утра и поэтому поспал на час больше, чем обычно. Это вызвало в нём неслыханное удивление. Конечно, особой бодрости не прибавилось, но сам факт, что форвард впервые за две недели смог поспать чуть больше, его обрадовал. Вчера футболист вытащил свою тушку из дома и дошел до ближайшего магазина. На этот раз, он купил хлеб и пачку яиц. Впервые за последний месяц его ждал по-настоящему полноценный завтрак, состоящий из яичницы и пары бутербродов. Неважно, когда парень поест потом. Важно, что этого ему точно хватит на пол дня. Пока синеволосый разбивал яйца над сковородкой, экран телефона засветился, оповещая о том, что пришло уведомление. Он тут же прикинул в голове разные варианты. По правде говоря, их было всего два. Родители написали ночью, что у них будет важная конференция и просили им не звонить. Когда Кёуске прочитал это сообщение утром, его словно передернуло. Как будто он вообще когда-либо отвлекал их. Да он даже лишний раз не спрашивал у мамы с папой, как они себя чувствуют, потому что знал, что на том конце могут вообще не ответить. Если не родители, значит, оставался один человек, которому он может понадобиться. Точнее, организация. Школьнику пришло сообщение с незнакомого номера. Заставив себя не зевать и собраться с мыслями, желтоглазый открыл его: "Здравствуй, Тсуруги. Сегодня, в пять часов вечера, тебя ждет разговор со Святым императором, а после него - тренировка. С уважением, Пятый сектор". Надо сказать, что с приходом Ишидо Шууджи к власти, отношение к детям изменилось. Сам мужчина вступил на эту должность всего пару месяцев назад, а до этого, еще год назад, был другой человек. Этого человека никто и никогда не видел, со своими подопечными в лице школьников он напрямую не говорил. Но при нем все были жестче. Парень с содроганием вспоминал, как год назад, когда он только вступил в организацию, его тут же отправили на изолированный остров. Изолированный от мира "Божественный эдем", в котором всем на всех наплевать. Но совсем недавно, как только блондин занял место Святого императора, произошли некоторые перемены. К детям стали относиться лучше, разговаривать и писать с уважением, пусть даже притянутым за уши. Игрокам больше не угрожали тем, что они потеряют собственные жизни при проигрыше, прессуя их по-другому. Почувствовав запах горелого, форвард встрепенулся. Его только что приготовленный завтрак грозился отправиться в мусорное ведро, если парень сейчас же не уберет его с плиты. *** Утро Юуки началось в половине седьмого. Вчерашний разговор с врачом только укрепил в начинающей спортсменке желание бегать по утрам. Быстро приняв душ и натягивая на свой спортивный костюм кофту, девушка закрепила волосы резинкой и отправилась на улицу. Снаружи было довольно тепло, но солнце светило слабо. Вдыхая запах сакуры, только начинающей цвести, она улыбнулась сама себе. Все-таки, такая погода придавала ощущение душевного спокойствия и умиротворения. То, чего она не чувствовала так давно. Нападающая пробежала пару кварталов, а затем замерла на месте. Ее маршрут построен так, что сероглазая будет пробегать мимо больницы. И если раньше она вызывала в ней только отрицательные эмоции, сейчас же, напротив, они стали довольно смешанными. С медицинскими учреждениями у семейства Гоенджи не особо складывалось. Только отец занимался лечением людей, являясь глав.врачом этого здания, и явно хотел, чтобы кто-нибудь из детей продолжил его династию. С сыном он боролся долго, но потерпел неудачу, хотя уверенность в том, что Шууя сдастся, его не покидала. В последний момент Кацуя решил сходить на матч, как тогда, давно, еще пять лет назад. Тогда все было совсем по-другому. Была полная и крепкая семья. Была мама, папа, старший брат и младшая сестра. Розоволосой еще не стукнуло три годика, когда мать умерла от раковой опухоли. Юука как-то так пробовала поговорить с отцом о маме и болезни, но он ловко повернул разговор в другое русло, ограничившись коротким диагнозом: "рак желудка". А школьнице совсем неудобно было спрашивать брата об этом, но ведь ей ничего не говорят, а правду знать хочется. Она понимала, что просто не представляет, как это, жить с мамой. Она не была в сознательном возрасте, чтобы помнить этого. А Шууя был. Он только-только поступил в среднюю школу, но уже остался без матери. Они с отцом часто ходили на матчи своего сына. По крайней мере, так ей один раз рассказали снимки. Гоенджи-старший не признавался никому, но он хранил распечатанные фотографии у себя в комнате, только прятал их в вечной кипе бумаг. Один раз, когда из его комнаты дул пронизывающий ветер, младшая зашла в нее. Тогда хлестал дождь, и брат оказался вынужден остаться в школе на некоторое время. Между документами явно выделялся разноцветный кусочек, и Юука, обычно не влезающая в чужие дела, вынула его оттуда. Вынула и обомлела. В центре снимка расположился Шууя. На вид ему было около семи лет. Он был одет в белые шортики и оранжевую футболку, на щеках виднелся румянец и улыбка на пол лица. Слева находился папа, положивший руку на плечо сына и от этого немного согнувший ноги в коленях. Справа же стояла женщина с медно-рыжими волосами, карими глазами и добродушной ухмылкой на лице. Только спустя минуту разглядывания девушка догадалась, что это ее мать. Судя по тому, как счастливо все выглядели на фотографии, сероглазой стало понятно, что отношения между ними были довольно теплыми. От этого стало только хуже. Если все было так хорошо, а мама умерла от болезни, это значит, что всем пришлось несладко. Наверное, именно после этого Кацуя ушел с головой в работу, а своему сыну прописал точное будущее, изначально не поддающееся другому развитию. А как же в свои годы справлялся сам Шууя? Ему только исполнилось одиннадцать, а он остался без матери. Юука предполагала, что именно из-за этого характер брата подтопления такие сильные изменения, он стал более жестким, почти не улыбался и никому не открывался. Теперь же, отношение к больнице стало каким-то неоднозначным. Теперь, там ее ждали не только псевдо-тихие коридоры, холодное отношение отца. Теперь, там ее ждали люди. Она точно знала, что ее, пятнадцатилетнюю девчушку, с радостью встретит немного грубый, но очень умный доктор Фудоу-сан, всегда понимающая и спокойная Фуюка-сан. И, наверное, Юичи. Да, футболистка видела его всего один раз, но то, с каким теплым и дружелюбным тоном парень вел беседу с ней, говорило о многом. Правда, от воспоминаний об этом розоволосая почувствовала себя странно, а через секунду готова была стукнуть себя по лбу. Кëуске. Сегодня придет Тсуруги. Сегодня синеволосый точно будет в школе и, возможно, ей удастся перехватить его и нормально поговорить. Юука еще не понимала, о чем будет вести диалог, но точно знала, что попробует убедить его сходить на тренировку. В конце концов, девушка точно обязана попытаться. Последний раз. Хотя бы для его старшего брата, который, похоже, не в курсе, на какой путь вообще встал его младший братец. *** Форвард пришел в себя неожиданно, даже немного испугавшись происходящего. Весь последний урок он просидел в трансе. Даже учительница физики, попробовавшая вызвать ученика к доске, так и не привела парня в чувства. А сейчас, когда прозвенел звонок с последнего урока, ребята смешными шагами покидали кабинет. Только хмурый форвард, вечно сидящий на последней парте, делал все гораздо медленнее остальных. На пороге комнаты показалась розоволосая. Она успела увидеть, как учитель хотела поторопить Тсуруги, но в итоге женщина махнула на него рукой и вышла в коридор. Собрав всю свою волю в кулак, нападающая стала ждать, когда он сложит все в сумку. Юука заметила, что его внешний вид не изменился, под глазами наблюдались такие же темные круги, а сам школьник выглядел каким-то потерянным и... немного напуганным, что ли. Она ожидала любой реакции. Ожидала, что он будет на нее орать, когда увидит; что он опять решит начать их общую, уже довольно затянувшуюся игру. Но, вопреки всем ее доводам, желтоглазый просто прошел мимо, слегка задев ее плечом. —Тсуруги! - чуть повысила голос девушка, но синеволосый даже ухом не повел, продолжая идти. Повезло, что за эти три минуты все коридоры опустели, ученики пошли в раздевалку, а учителя ушли по каким-то делам. —Тсуруги Кëуске, остановись. - строго попросила она, на что футболист немного задержался, но затем продолжил свой путь. Он всеми фибрами души надеялся, что назойливая девчонка от него отстанет. Их прежние игры были довольно веселыми, но все пора заканчивать. Парень сам не понял, но в прошлый раз появилось ощущение, что он может переступить эту грань, которую они сами возвели. Тогда форвард попытался разглядеть что-то в ее лице, но не получил никакого результата. Оно оставалось таким же спокойным, с ухмылкой и каким-то огоньком в глазах. А вот сероглазая не спешила сдаваться. Школьница довольно быстро подбежала к нему, тронув легонько за плечо и снова металлическим голосом произнесла: —Нам придется поговорить. Хотя бы, ради Юичи. - Юука не хотела его шантажировать, тем более использовать брата, как средство для такого грязного дела, но другого выхода просто не находилось. Резким рывком Тсуруги толкнул ее в стену. По спине розоволосой прошелся электрический разряд, отдающий болью в зоне позвоночника, но она даже не успела вскрикнуть: рот девушки оказался зажат рукой, правда не очень сильно. Локтевой часть другой руки парень надавил на ее ключицы. —Откуда ты знаешь про брата? - выждав небольшую паузу, крикнул синеволосый. В нем кипела злость. Она лезет туда, куда не просят, да еще и так рьяно, совершенно не думая о последствиях. —Отвечай! - громче заорал он, но тут же одернул себя, напоминая, что розоволосая всего лишь девчонка. Весьма необычная девчонка, которая смотрела на него все так же храбро. Спустя десять секунд Юука попыталась вырваться, но школьник буквально впечатался в нее своим телом. Футболистка оказалась зажата окончательно, но мозг, почему-то, стал плохо соображать. Она тут же уловила слабый запах его парфюма, напоминающий какую-то свежесть. Ноги начали подгибаться. Если бы не Тсуруги, сероглазая давно бы грохнулась на пол. Правда, теперь ее взгляд упирался его солнечное сплетение. Аромат совместно с теплом тела начал распалять какое-то непонятное желание внутри, тут же уступающее место страху. Сзади находилась холодная стенка, о которую школьница тут же приложилась головой. Странные ощущения пропали, осталась только решимость. —Отойди от меня! - сквозь зубы проговорила она, резко отталкивая от себя парня. Пока Тсуруги растерялся, она подошла к нему, давая первую в жизни пощечину кому-либо. Кëуске начал медленно приходить в себя. Он не понял, как эта нерадивая нападающая так легко оттолкнула его, а на щеке уже красовался красный след. На место растерянности тут же вернулась агрессия. —Я повторяю последний раз. Откуда ты знаешь про моего брата? - процедил синеволосый, но к девушке решил больше не приближаться. На ее щеках, теперь, наблюдался румянец, а в глазах какой-то блеск, который Гоенджи с переменным успехом пыталась скрыть. —Это не столь интересная история. Не переживай, в команде никто не в курсе. —Да, мне плевать. - небрежно кинул желтоглазый, с окончательным намерением уйти. —Если бы тебе было действительно плевать, ты бы так не переживал. - заметила Юука, а на лице заиграла ухмылка. Кажется, все встало на свои места. —Твои изречения не несут никакой важности для меня. Но если ты проболтаешься кому-то еще... - усмехнулся парень, поворачиваясь к девушке, а потом неожиданно продолжил: —...тебя ждет тоже самое. Я знаю, что ты испугалась. Поверь, это не все, что я могу. Эти фразы звучали, как ничем не прикрытая угроза. Трезвое умение рассуждать вдруг покинуло ее. Сероглазую всегда учили не играть со спичками и взрывоопасными предметами, но теперь девчушка точно решила, что не отступит. Она больше не покажет свой страх Кëуске, даже не смотря на то, что их короткие диалоги являлись бомбами замедленного действия. Только, непонятно было, кто рванет первый. *** Тсуруги честно пытался выкинуть этот эпизод из мозга, произошедший с ним в стенах школы двадцать минут, но получалось плохо. Он не хотел признавать, но больше всего ему запомнилось лицо сероглазой после того, как она оттолкнула его. Оно выглядело таким живым. Если вспомнить, то за это время парень не успел увидеть никаких эмоций, кроме ухмылки с огоньком в глазах или холодной маски. А это лицо... Оно совсем не было похоже на предыдущие. Оно казалось таким раскрасневшимся, а в глазах стоял какой-то яркий, немного не здоровый блеск. Форвард помотал головой, еще раз отгоняя эти воспоминания. Сейчас ему предстоит важное дело, на которое он, по вине футболистки, чуть не опоздал. Нужно выдержать разговор с Ишидо Шууджи, во время которого школьника, скорее всего, будут отчитывать. А потом и эта тренировка... —Заходи! - синеволосого вывел из транса грубый голос охранника. Он вошел в помещение. На троне, как всегда, сидел Святой император. Желтоглазый попытался приглядеться, но не увидел рядом других людей, прислуживающих ему. Значит разговор тет-а-тет. От этой мысли стало не по себе. Нападающий не мог позволить своим ногам отступить назад и уйти. Каким-то необъяснимым усилием воли он поднял взгляд на мужчину. —Здравствуйте, Святой император! - парень сжал руки в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. Только так он заставил свой голос не дрожать. —Здравствуй, здравствуй. - хмыкнул блондин, разглядывая своего подопечного. Храбрится. Четко и явно пытается отогнать свой страх. Слишком явно, совершенно не замечая, что правитель уже сделал выводы для себя. —Вы хотели со мной поговорить. - слабо напомнил Тсуруги, а мужчина понял, что пауза между ними затянулась. —Да, хотел. Скажи, пожалуйста, как ты планируешь играть в следующем матче? —Что? - вопрос вырвался из его рта, а Кëуске даже не успел припустить язык. Его не отчитывают за незапланированную победу в прошлой игре, не собираются наказывать, не напоминают про брата. Его просто спрашивают о том, как он планируют играть. —Ты прекрасно слышал меня. - произнес Гоенджи, понимая, что начинает давить на него. Пусть футболист сделает свой выбор сам, даже если он будет не в угоду Пятому сектору. —Я планирую играть, как сказано в приказе. —Для тебя приказа нет. - небрежно бросил Святой император, вставая со своего места. —В каком смысле "для меня"? - попытался возразить Тсуруги, тут же коря себя за такое отношение к наставнику. Правда, ответ Ишидо-сана ему ничего не дал, но был достаточно лаконичным: —Ты сам все знаешь. - произнес Шууя, а дверь за ним захлопнулась. Вся комната начала заливаться светом, который на секунду ослепил парня. В помещение тут же вошли охранники, с намерением сопроводить его в тренировочную комнату. Школьник так и не понял, что хотел сказать Святой император. Или не захотел понимать. *** Абсолютно убитый и измотанный синеволосый брел домой. Сегодня его держали на тренировке около пяти часов. Стрелка перевалила за девять вечера, все тело ныло, ноги еле-еле переставлялись. Тсуруги надеялся прийти, принять душ и завалиться вздремнуть. Хотя бы на полчасика. Его неимоверно тянуло на сон после таких тренировок, а домашнее задание он сделает потом, когда проснется. Можно хоть в час ночи начать, хоть в два. Вот равно до четырех не сможет лечь спать. Желтоглазый почти подошел к дому, но еще издалека увидел, что напротив него стоит чья-то машина. В темноте парень не смог ее опознать, но решил просто проигнорировать автомобиль и зайти. Как выяснилось, это было зря. Из транспортного средства тут же вышел доктор, который успел достать своим присутствием с первой их встречи. Подросток тут же вспомнил, как расклеился вчера перед ним, и неожиданно осознал, что больше не может ему грубить. Не после вчерашнего. —Ну, привет. - хмыкнул Фудоу, подходя к школьнику ближе. В руках он держал два пакета, наполненных доверху. В сумерках форвард не сумел разглядеть, что в них находится, но заметно напрягся. —Здравствуйте. —Как себя чувствуешь? —Как обычно. —Как обычно, это, в твоем понимании, хорошо или плохо? - попытался пошутить шатен, но тут же заметил перемены в его лице. В прошлые их встречи Кëуске смотрел на него враждебно, а сейчас же он как-то подозрительно отворачивал голову в сторону. Сложив два и два, врач понял, что подростку, видимо, было стыдно за вчерашнее проявление слабости перед ним. —Эй... - вновь окликнул взрослый футболиста, ожидая, пока тот поднимет на него свой взгляд. —Что? - буркнул Тсуруги, складывая руки в карманы. —Не будь букой. Серьезно. - улыбнулся мужчина, подмигивая в край удивленному пареньку. —Ты наконец поможешь мне или нет? —Что это? - поинтересовался желтоглазый, принимая из рук Фудоу-сана один пакет, открывая при этом дверь свободной рукой. —Продукты. Ты ж ничего не ешь. Вот я и подумал, что это из-за того, что ты просто не успеваешь сходить в магазин. Синеволосый распахнул глаза, даже останавливаясь на пороге, в то время как Акио с непониманием посмотрел на него. Это было уже слишком. Этих продуктов было столько, и они стоили так дорого, что школьник понимал: он просто может взять их. —Не нужно. Возьмите их себе, пожалуйста. Я сам за собой прослежу. - отчеканил спортсмен, стараясь не меняться в лице. А вот Фудоу-сан повел себя куда страннее, чем за все последнее время. Мужчина подошел к парня поближе, с какой-то теплой во взгляде разглядывая излишне серьезное лицо, а после положил ладонь на его волосы, слегка потрепав их. Дверь за спиной парня закрылась и его вывело из состояния задумчивости. На губах появилась мимолетная улыбка, которую он попытался унять, но ничего не выходило. С таким настроем Кëуске разложил продукты, а после пожарил на сковородке овощную смесь. Теперь казалось, что единственным человеком, который его понимал, стал не только брат, но и этот вредный доктор.